Михаил Бобров – Ход кротом (страница 72)
Ну, еще хронотентакль по будущему интернету шарится, здешний народ просвещает семимильными шагами. Тут можно сказать без лишней скромности: задел обеспечен, и научно-технический рывок уже никому не сдержать. Лет через пять-семь, когда выпустится основная масса инженеров-техников-докторов, да и просто грамотных людей, когда достроятся металлургические гиганты — тогда все то, что сейчас полируется и отлаживается в малых сериях, пойдет с конвейера потоком. И моторы, и самолеты, и машины.
Сегодня мы дрессируем рабочих на простых необходимых вещах: подковы, гвозди, кирпич, оконное стекло, резиновые галоши-сапоги, плуги, бороны, напильники, топоры, пилы, керосиновые лампы, самовары, легкие оцинкованные ведра взамен кондовых деревянных, эмалированные чайники вместо дорогущих медных, луженых оловом. Набираем десять-пятнадцать человек в кооператив, разбиваем работу на как можно более простые движения, конструируем один большой агрегат, на крайний случай два-три — и погнали.
Кооператив платит за механизм продукцией: этими самыми галошами, сапогами, подстаканниками — да хоть игрушками детскими. Пока за установку не рассчитался, половину нам. А потом уже и все твое, продавай, куда хочешь. Всего в стране мало, все с руками отрывают. Никакая продразверстка не выбьет из деревни столько еды, сколько выторгует одна-единственная мастерская по литью резиновых сапог.
На страну одной установки мало, но мы на промышленные гиганты пока не замахиваемся. Станки-то можно купить хотя бы и у немцев, они механики первостатейные. Корпуса построят в меру голодные каменщики, по теперешней безработице недорого выйдет. А вот кадров обученных нехватка, и не только рабочих, но и просто управляющих для настоящего завода.
Понятно, что большая серия сразу цену снизит, но большой завод строится и запускается долго. Да, он страну копеечными галошами через пять лет просто завалит — но в чем до того по лужам прыгать?
И электростанция большому заводу нужна немаленькая, а это еще одна битва с урожаем, ведь чем «Сименсу» генераторы оплачивать? У нас, кроме зерна, пока и нет ничего. Лес продать? А чем его рубить, а чем из тайги вытаскивать — чтобы в промышленных масштабах? Сначала тракторный завод придется строить!
Вот почему заводики мы делаем совсем крошечными, под контейнерный размер. И по всем уездным городам развозим, где поездом, где прямо дирижаблем, обеспечивая местным сразу фурор, фураж и чего-то там еще. Фужер, кажется.
Да, муторно и занудно на конвейере стоять — но вот усвоит, наконец, академик Вернадский наследство тоже академика, Николая Петровича Бруснецова, и появятся у нас хоть какие-нибудь промышленные манипуляторы. Пускай через десять-пятнадцать лет, под самое мое отбытие — но все равно на поколение раньше, чем в исходной реальности. А тогда, господин Форд, вешайтесь.
На первый взгляд, сделано немало. Воевали аккуратней, разрушили не все. Не все ученые люди за границу сбежали. Не всех крестьян побила продразверстка, ни тебе Антоновщины, ни тебе Тамбовского восстания. К неурожаю двадцатых годов успеем запасы хоть какие-то сделать — уже больше народу выживет.
Но могу-то я еще больше. И даже не ракетами: чтобы ракеты в нужное место упали, нужно что?
Правильно, информация.
Теоретически я могу обсчитывать многие тысячи сложных объектов и несколько миллиардов не очень сложных. То есть, создать модель поведения Человечества мне теория не запрещает. Но модель надо наполнить правильными данными, снятыми в относительно краткий промежуток времени, в идеале — одновременно для всех моделируемых лиц.
Ведь в чем проблема предсказания погоды? Нет хорошей климатической модели? Отнюдь, модели есть и вычислительные мощности уже имеются. Но!
Если нужно предсказывать погоду на каждом километре, так и входные данные нужно замерить на каждом километре земной поверхности… И океанической тоже. И на глубине: потому что температура-соленость-влажность. И на высоте, потому что стратосферные ветра, настоящие воздушные реки, переносят миллионы тонн влаги, порождая те самые дожди либо засухи, предсказание которых и есть цель метеорологов.
И все это нужно замерить одновременно.
Так что на земле для климатического моделирования применяется иной путь. Цифры в модель загоняют приблизительные, и потом изменениями входных параметров добиваются того, чтобы модель давала совпадающие с реальностью прогнозы. Если входных данных немного, то есть — в масштабе планеты, крупно — модель получается адекватная. Но если предсказывать погоду на каждый километр, так и метеодатчики должны стоять на каждом километре, а это технически невоз…
Хм.
Для людей невозможно, а для Тумана?
Стоп. Ну, допустим, рассеял я сто миллионов нанороботов по всей Земле. И обрушилась на меня лавина информации. А обрабатывать ее чем? Переключать внимание от одного к другому не вариант, мозаичная шизофрения только называется прикольно, все остальное в ней плохо.
Хоп, знаю! Едет мужчина через таможню и везет сто саженцев. Ну, таможенники потирают потные лапки: сейчас ему за промышленную партию по высшему тарифу. А перевозчик опытный, пишет в декларации: пальмовая роща, одна штука.
Надо все эти миллиарды датчиков представить и обрабатывать как нечто единое, цельное. В лесу или за рулем давно знакомого механизма человек не прислушивается к отдельным звукам сознательно, а слышит некую единую картину. Но, как только в картине появляется фальшивая или неверная нота, заметно сразу.
Наверное, поэтому Туман так сильно зависит от резонанса и вибраций? Потому, что слышит сразу весь мир… И содрогается от фальшивых нот.
Помнится, Стругацкие писали про «коллектор рассеяной информации», когда множество датчиков по косвенным приметам: теням или там отражениям звука восстанавливают исходное событие. Здесь понадобится что-то аналогичное, что сведет поток от миллионов глаз в единое полотно. Надо потренироваться на кошках. К примеру, покрыть сетью сколько-нибудь километров безлюдной местности, привыкнуть к ощущениям. Если выживу, то и город Москву охватить чутким вниманием. А то вдруг там Пианист уже нашел способ обойти вживленный маяк и обманывает меня во все тяжкие?
Решено, запускаем нанопыль. Сперва с дирижабля, а во всякие там подвалы на подошвах разнесут.
Нанопыль понемногу разносилась на подошвах, но вот в этом помещении ее пока не набралось достаточно: последний раз комнату открывали еще при царе.
Сегодня в комнате не зажигали свет: электричество в каморку истопника никто не проводил, а свечей собравшиеся не взяли. Впрочем, оно и к лучшему; почему-то никто не хотел ни видеть лиц собеседников, ни показывать собственное.
Дверь за последним плотно закрыли, расселись на пыльном топчане, на остывшей заднице вмурованной в стену печи, на низком рассохшемся подоконнике. Каморка не поражала размахом, да ведь и собрался тут не полк, и даже не взвод.
— Итак, товарищи, — начал голос из угла, — на повестке дня главный вопрос. Доколе нам ходить на помочах у этого залетного корабля-кентавра?
— Не вижу ничего плохого в том, чтобы учиться. Разве упомянутый… Товарищ… Дает мало информации? Разве неудобно по его расчетам строить планы и прогнозировать войну?
— Войну как раз удобно, — отозвался густой бас от печки. — Но сколько нам оглядываться на синий свет? Мы для того свергали Николашку, чтобы сейчас Корабельщика посадить себе на шею? Его реформы и предложения все буржуазные, не революционные. Везде прибыль и расчет, а где сознательность масс? И что за идиотское дробление страны? Крым отдал, финнов и эстонцев отпустил. Польшу штурмовать отсоветовал, а ведь как мы ее могли бы с немецкими товарищами раздербанить! Махновию давно пора удавить со всеми махнятами вместе, что это за очаг анархии? На кой-черт нам отдельно Донецкая республика? Всех собрать воедино, вот революционный правильный путь!
— Заслуженных товарищей зажимает. Мы на революции жизнью рисковали, чтобы сейчас получать все те же копейки, что и весь народ? И чтобы неграмотный народ нас, революционеров со стажем, судил? Мы лучшая часть партии, боевой отряд, авангард. Авангарду всегда все лучшее, иначе как же нам буржуя одолеть?
— Не вижу проблемы, — сказал голос-из-угла, — он ведь все равно улетит. Отменим все установления, что нам неприятны.
— Кха! — засмеялся новый голос. — И вы этому верите? Да Энгельсом клянусь, что на день отлета у него или транклюкатор не сработает, или гравицапы не хватит. Он же сам шутит именно такими словами! А вот увидите сами, как эти шутки нам боком выйдут!
— Голосую: убить, — новый голос подвел черту, и все сразу замолчали. Одно дело ругать, и совсем иное уже распределять конкретно, кому сторожить снаружи, а кому табакерку зачаровывать на «апоплексический удар».
— Но возможно ли такое вообще?
— Будь он так силен, как хвастается, давно бы сровнял Англию с землей. Или перебил всех наших врагов. А он все делает нашими руками, боится запачкаться. Барчук он, чистоплюй, никогда с нами по бабам не ходил. Брезгует, наверное!
— Чего мы этим добьемся? Мы просто лишимся всех полезных сведений и удобного инструмента!
— Этот инструмент пока что больше служит Ленину и присным его. Зачем нам диктатура Ленина? Или Чернова? Я слабо верю, что Корабельщик сделается диктатором. Думаю, он так и останется «голосом за ширмой», «серым кардиналом». А вот что Ильич или Чернов не упустят возможности, верю охотно… Война окончена, хозяйство наше тоже поставлено на верные рельсы. Китай стремительно впадает в нашу зону притяжения, говоря словами того же Корабельщика, в нашу орбиту. Скоро наша будет и Чехо-словацкая республика, а оттуда недалеко до Италии, Франции, Испании. Верные люди сообщают, что научных данных достаточно для освоения всей планете Земля лет на двадцать. Справимся сами! Неужели мы без инопланетника ни на что не годны?