Михаил Беляев – Владыка Пустоты 6 (страница 66)

— Не хотите мне верить — не верьте, — её голос стал жёстче. — Мне это не нужно. Я пришла не драться.

Она шагнула к ним, и несколько кодексов попятились, поднимая копья.

— Я сделаю с вами то же, что с Гекатой. Даже если придётся вырубить каждую из вас, — она влила в голос больше силы. — Вы видели, на что я способна. Так решайте сами: умирать в рабстве Аластера, или освободиться.

Кодекс отошла назад и обернулась к остальным. Несколько минут они тихо совещались, и порой до слуха долетали напряженные голоса и споры несогласных. Наконец, девушка со шрамом снова вышла в ней.

— Мы не верим тебе, Владыка Пустоты Лиливайсс, — сухо произнесла она. — Но если ты спасла Гекату… покажи, как ты это сделала.

Кодекс опустила копьё и стиснула свой ошейник.

— Я согласен поговорить ещё раз.

Темников не изменился в лице. Его впалые тёмные глаза всё так же неприязненно буравили меня, но мне показалось, как мышцы его лица дернулись в подобии улыбки.

— За мной, — коротко бросил он.

Уже через пять минут мы стояли у входа в кабинет. Темников обернулся и снова посмотрел на меня, прищурив один глаз.

— Почему ты передумал? — тихо спросил он. — Что-то я не верю, что тебя замучила совесть. И тем более — что ты поверил словам Пожарского.

— Не поверил, — согласился я. — Ну скажу я, и что это изменит? Ты прав, мы не обязаны любить друг друга, чтобы работать на одно дело. Но цели у нас разные.

— Я служу Империи! — угрожающе прошипел он, и в его глазах будто блеснули молнии. — Я приносил клятву хранить эту страну и её людей, даже если придётся бороться против узурпатора и тирана! Ты же, княжеский сынок, понятия не имеешь, что значит — ставить всё на кон ради этого!

— Не знаю, — снова кивнул я. — И сделаю всё, чтобы никто больше не узнал этого. Чтобы ни один человек никогда не пережил гибели своих родителей на его глазах. Не видел, как горит его дом, как из его рук вырывают родную сестру, как убивают слуг и друзей, которых он помнил с рождения. Не выживал годами в муштре и лишениях. Не терял в бою любимых.

Темников потупил взгляд, отшатнувшись.

— Мы с тобой слишком разные, — бросил я и подошел к двери. — Но если бы ты познал, что такое семья, любимые и родные, которыми ты дорожишь, и готов сделать всё, чтобы не потерять их. Может, тогда бы ты смог понять меня.

— Он ждёт, — глухо сказал опричник, стараясь не смотреть мне в глаза. — Иди уже, Вайнер.

Я вошёл в кабинет. Здесь всё оставалось так же, как в первую встречу. Шкафы с документами, запах дорогого одеколона и коньяка, широкий дубовый стол и хозяин за ним.

Нет, не всё.

Перед столом спиной ко мне стояли трое. И, клянусь всем, я бы узнал их из миллиона других людей.

Рослый парень в военной форме рода, со светлыми волосами и непокорной красной прядкой, ещё сутулившийся после тяжелых ран. Стройная девушка в строгом сером костюме армейского боевого мага, с ниспадающими каштановыми волосами и гордой осанкой. И третья, невысокая и фигуристая, в облегающем черном комбинезоне для спецопераций, с угольно-черными волосами и двумя кинжалами на поясе.

Егор. Софья. Руи.

— Ребята… — не замечая, как дрогнул голос, я шагнул к ним. — Ребята, вы живы! Господи, я сто лет вас не видел!..

Все трое обернулись.

Меня словно окатил ледяной душ: их тяжелые, холодные взгляды пронзали как ветер в Арктике. До костей.

— Ребята, вы чего…

Егор хмуро сдвинул брови, Руи сжалась в напряжении.

Не говоря ни слова, Софья чеканным шагом приблизилась ко мне, плотно сжав губы на каменном лице.

Её ладонь хлёстко поднялась — и влепила звонкую пощёчину.

Глава 28

Моя голова мотнулась от удара, щека вспыхнула болью.

Софья буравила меня сердитым взглядом, раздувая ноздри.

— Я понимаю, за что получил. Имеешь полное право, — я потёр щёку подметив — била она не всей силой.

— Нет, ничерта ты не понимаешь! — вспылила Софья, багровея. — Мы думали, ты погиб вместе с майором в измерении Владыки, или под обломками Белогорья! Сколько, думаешь, мы рылись в этой мусорке, пытаясь узнать, что с тобой, а⁈

Я поймал тяжелые взгляды Егора и Руи. Кирсанов угрюмо кивал, скрестив на груди руки, Руи же стояла молча, бледная и напряженная.

— Черт возьми, ты выжил — и даже не пытался с нами связаться! Мы для тебя вообще пустое место? Ни единого слова за все эти недели! Как ты мог спокойно выйти из красной зоны, добраться аж до Москвы и ни разу даже не попытаться связаться с нами? Посмотрите-ка на него, герой!..

— Софья, — начал я, но девушка вошла в раж, не давая вставить и слова.

— Сел на поезд с повстанцами — один! Приехал в Рязань! Ввязался в битву повстанцев с армией! Подрался с Романом, даже Карину успел спасти — и всё один! Ты напрыгнул на Императора, даже не рассчитывая на нас! Как будто мы тебе вообще не друзья! Не дрались вместе, кровь не проливали, не обещали другу другу, что будем держаться вместе до конца! Для тебя что, эти слова были пустым звуком? Как будто мы!..

Она задохнулась от злости и тяжело задышала, буравя меня горящим взглядом.

Вот дерьмо…

Ну и как ей объяснить, что скажи я им хоть слово, их бы сгребли имперцы?.. Откуда я мог знать весь расклад в Москве, план опричников?

Внутри поднялась настоящая буря противоречивых эмоций. Кулаки невольно сжались,

Я посмотрел на неё и заметил внимательный, изучающий взгляд Пожарского. Смотрит, гад. Изучает как мышей в лаборатории.

— Софья, ребята, вы правы. Я не должен был вас бросать, — ответил я. — Простите за это, если сможете. И да, я хотел вас найти, первым делом. За этим и пришел сейчас к Пожарскому, но похоже, вы меня опередили.

С замирающим сердцем я посмотрел на ребят за её спиной и улыбнулся.

— Черт возьми, я рад вас снова видеть.

Хмурое лицо Егора изменилось, он дёрнул уголком рта с усмешке. Руи же тихо вздохнула, расслабив сжатые кулачки.

— И ты думаешь, я тебе поверю? — вскричала Софья, приблизившись так, что я ощутил, как трепещет воздух вокруг неё.

— Да чёрт, Сонька, а куда мы денемся? — хрипло произнёс Егор. — Друг же. Конечно, поверим. Можно подумать, ты не рада, что он тут живой стоит. Он, конечно, тот ещё дурила, но наш же.

Руи согласно кивнула, уже не стесняясь улыбки.

— А я говорю нет! — девушка обернулась, топая ногой. — И не смей за меня говорить, дубина ты стоеросовая!

— Но ведь брат прав, — добавила Руи мягким голосом. — Да и тебе ведь больше всех не терпелось его увидеть, когда господин Пожарский сказал, что он жив.

Софья задрожала, стиснув кулаки, но я увидел, как её уши покраснели. Она обернулась, буравя меня взглядом. Но больше злости я от неё не ощущал.

— Староста, я безумно рад, что мы снова собрались вместе, — я подошел к ней и протянул руку. — Мы же одна команда.

Девушка всхлипнула и нехотя подошла. Я обнял её и прижал к себе.

— Вот ты всегда так. Решаешь всё за других. — буркнула она. — Только не думай, что я тебя так просто прощу. Я тебя не простила, понял?

Егор подошел к нам и дружески похлопал меня по плечу.

— Ты со мной, староста? — спросил я и посмотрел на друзей. Отчего-то в уголках глаз невыносимо зажгло, но я не мог перестать улыбаться.

— Конечно, я иду с тобой, дуралей, — тихо ответила она, шмыгнув носом.

— Вы их слышали, сударь, — я посмотрел на Пожарского, все это время наблюдавшего за нами с неподдельным любопытством. — Я обдумал предложение Опричнины. И согласен вам помочь.

— Мудрое решение, сударь, — кивнул тот, хитро щуря глаза. С ожиданием моей следующей фразы.

Хитрец. Он отлично знал людей и сразу понял, что просто так я не соглашусь.

Я переглянулся с друзьями. Выпустил шмыгающую носом Софью из объятий, проматывая в голове план, который продумывал уже несколько дней.

— Роман — не из тех, с кем будет легко, — сказал я. — У меня есть план. И несколько условий.

— Какие же? — с улыбкой спросил Пожарский.