Михаил Беляев – Владыка Пустоты 6 (страница 11)
Поправив воротничок, Роман одернул висящий на поясе клинок в ножнах и невзначай коснулся приколотых к груди значков.
Герб рода с черной лентой, в знак траура. Меч, вынутый из ножен — знак мага-воителя, вернувшегося с войны. И награда за шведский поход против Владыки. Добытая потом, кровью и болью. И вручённая его отцом.
Он посмотрел на дверь в тронный зал, где собрались все главы старших родов Империи. Оттуда слышались голоса, внутри шёл оживлённый спор на повышенных тонах.
Ему это было знакомо, это он видел не раз. И кончалось это всегда одинаково. Словом отца, ставившего точку в любом споре.
Высоко подняв голову, он потянул на себя золотые ручки дверей — и вошел в тронный зал.
В зале за широким столом сидели два десятка человек. Главы самых богатых и влиятельных родов Империи, управлявшие министерствами, громадными корпорациями, вооруженными силами и опричниками.
Они все как один затихли и посмотрели на него. Он физически ощутил тяжесть их взглядов. И, не глядя на них в ответ, зашагал по малиновой дорожке мимо стола прямиком к трону Императора. Пустому.
В полной тишине он прошел до золочёного кресла и, остановившись, обернулся к собравшимся.
— Цесаревич! — подал голос глава рода Долгоруких. — Вы не имеете права по своей прихоти собирать весь совет так просто! Вы!..
Роман спокойно обвел их взглядом — и за его спиной по правую руку появился Аластер.
Зал обдало мощнейшей аурой альвы. Он увидел, как затрепетали ленты на мундирах глав родов, а их сильные ауры прогибались перед его мощью. Каждый из них должен был увидеть: теперь на его стороне императорский кодекс.
Сдержав усмешку, он обвел всех взглядом — и сел на пустующий трон.
— Кто ещё считает, что я не имею права? — спросил он.
Никто из собравшихся ему не ответил. Аластер за его спиной торжествующе улыбнулся.
Глава 5
— А теперь, — Роман погладил пальцами подлокотники трона. — Начнем совещание. Садитесь.
Он отметил, как скривились лица убеленных сединами магов. Слыхано ли, вчерашний цесаревич, по сути еще мальчишка, посмел указать им, что делать!
И тем не менее, он будет указывать. А они будут подчиняться, хотят они этого или нет.
Придётся, если они хотят сохранить свою власть.
— Вы слишком много на себя берете, цесаревич, — нахмурился Георгий Орлов, глава рода и владелец десятка оборонных заводов по всей Империи. — И слишком спешите. Трон ещё не остыл после вашего отца.
— Это правда, что Императора убили вражеские кодексы? — нахмурился Долгоруков.
— Я… не знаю, — Роман запнулся, но ощутил, как ладонь Аластера легла на его плечо. — Я не видел, кто его убил. Когда я вошёл в его кабинет, он уже лежал на полу, истекая кровью. Это… до сих пор стоит перед глазами. Я не успел ничего увидеть, всё вокруг просто потемнело… Я успел заметить только тело и кинжал.
— Кинжал имперского образца, — сухо вставил Пожарский, буравя взглядом Романа. — Убийца взял его во дворце. Кодексы так не поступают, да и кто из них мог выстоять против государя?
Цесаревича пробил жар. Взгляд главы опричнины пронизывал его, так, словно он видел его насквозь. Точно знал, что произошло в кабинете. И в чьих руках был клинок.
Его проницательный, цепкий взгляд Роману никогда не нравился.
— Он ведь был тяжело ранен после боя с Владыкой, — добавил глава рода Морозовых. — Я был там, в первой волне атакующих, и видел их бой, пока войска подтягивались к позициям.
— Кто его убил, установит следствие, — прервал их Долгорукий. — Нам же надо думать об Империи. Народу и так досталось, в стране хаос…
Министр торговли Шереметев покачал головой и медленно сел в кресло.
— Как люди воспримут новость, что Император погиб?
— Смотря как её подать, — цинично заметил глава рода Аракчеевых и, сложив руки, обвел взглядом собравшихся. — Важнее не это. Кто придёт на его место? Как заметил мой коллега, страна переживает не лучшие времена. Людям нужен сильный лидер. кто-то с авторитетом и опытом, кто пользуется уважением простых людей.
Собравшиеся министры одобрительно зашептались, кивая. Очевидно, расклад с молодым наследником им не нравился.
Роман скривил губы. Он знал, что каждый из глав родов с радостью бы занял престол, если представится такая возможность. Подковёрная борьба и грызня за власть между великими родами шла постоянно. Отец своей волей и жесткой рукой держал их в узде, при этом виртуозно управляя государством так, что каждый род не оставался обделенным.
Но теперь его не было. И почуявшие уникальную возможность дворяне не собирались её упускать.
Молодой наследник никак не вписывался в их планы. Будь он хоть трижды цесаревичем, без борьбы не видать ему престола.
— Смею напомнить, уважаемый сударь, что в Империи все еще действует закон престолонаследия, — сухо отчеканил Роман, расслабляя спину. — Принятый всеми вами безоговорочно. И по нему заявить право на престол может любой наследник из первой очереди.
Он смерил взглядом Аракчеева и, прищурившись, добавил.
— У вас был шанс. Но судьба распорядилась иначе, забрав Аню у вас… и у меня.
Аракчеев побледнел, стиснув кулаки, на его скулах проступили желваки. Он уже хотел ответить наглому юнцу, как его опередил Долгорукий.
— В нормальных условиях никто бы и не оспаривал ваше право, цесаревич, но Империя на грани катастрофы!
Он поднялся и обернулся к собравшимся.
— Разве для такого времени был создан этот закон? Он справедлив для мирного времени. А что происходит у нас? Империя обезглавлена, её терзают альва-твари из сотен прорывов и бунты простолюдинов! Мы не имеем права сейчас жить по старым правилам! Я предлагаю назначить регента, или избрать членов правящего совета пока мы не пройдем этот период, пока Империя не вернется в мирное время, когда можно будет выбрать нового правителя.
— Правильно! — поддержал его пылкую речь Морозов. — Император всегда умел адаптироваться, и если надо, менял законы!..
— Ну конечно, менял законы, — усмехнулся Роман. — Дай вам право, и ради власти вы измените что угодно, сударь! Даже отмените соглашение о помолвке дочери, чтобы она сблизилась со мной ради призрачного шанса возвысить род, верно? Или думали, я не замечу, как резко госпожа Морозова перешла в мою группу и начала проявлять знаки внимания?
— П-причем здесь это? — возмутился он, краснея. — Это её выбор!..
— Разумеется, выбор, — фыркнул Роман. — Каждый из вас выбирает в свою пользу! Я достаточно хорошо знаю каждого из вас, и тем более лучше вас всех знал своего отца. Он знал, как вы жадны до власти, и не погнушаетесь ничем ради неё!
— Как ты смеешь!.. — Долгорукий взвился на ноги. — Сопляк!
— Может я и молод, — кивнул он. — Но вижу картину целиком, в отличие от вас, сударь. Сколько лет вы управляете министерством обороны? Десять? Вы хоть знаете, какие доходы приносят казне ваши заводы, по сравнению, скажем, с альвитином? Или с пшеницей? Или с электроникой? Что вы знаете об Империи кроме дел своего министерства?
Тот покрылся багровыми пятнами, воинственно раздувая ноздри, но промолчал.
— Я готовился к этой ноше с детства, — Роман поднялся с трона. — И досконально знаю каждый нюанс, каждую деталь вашей работы, господа! Пока отец давал вам распоряжения, меня он учил править Империей!
— Это похвально, но как вы и сказали, закон един для всех, — снова заговорил глава опричников Пожарский. — И по закону на престол могут претендовать несколько наследников. Вы не единственный, сударь.
— И где же остальные? — едва сдерживая улыбку, ответил он. — Где они, ваша светлость? Мою дражайшую невесту забрал к себе Всеотец. А моя кузина, Карина Ленда, безусловно, гений в медицине и управлении бизнесом, но ей далеко до меня в остальных делах. И где же она сейчас? Где ваши люди видели её в последний раз, в погибающем Белогорье, вместе с предателем Вайнером?..
Пожарский нахмурил брови. Он знал ответ, но не спешил делиться им со всеми. И это было на руку Роману.
— Посему считаю вопрос решённым, — подытожил он, как с места поднялся советник отца, князь Лефортов.
— Ваше величество, однажды ваш отец обмолвился о том, что есть ещё один наследник…
Кровь мгновенно вскипела в его жилах, а по спине побежали мурашки. Цесаревич резко повернулся к нему и выпалил.
— Что ж, если этот наследник хочет заявить свои права — пусть придёт в этот дворец и покажется передо мной! Если, конечно, он вообще жив.
Главы родов растерянно переглянулись. Один за другим, они начали усаживаться на свои места. Все, кроме старого главы рода Жуковских, личного советника отца.
— Ваши амбиции понятны, и право ваше неоспоримо, — кашлянув, заговорил он. — Но простые люди не готовы к такому резкому переходу. Передать власть новому правителю — это не сапоги переобуть, ваше величество. Господин Долгорукий прав, страна в руинах, её терзают бунты. Не говоря уже об альва-прорывах. И нас должно заботить сейчас это, а не тот, кто сядет на престол. Толку с этого, если новый государь не сможет справиться с делами? Чем он будет править, отравленными альвой руинами?
— Совершенно верно, — кивнул Пожарский.
— И покуда новый правитель не определился, по закону власть принадлежит совету глав родов, как и определил ваш покойный батюшка, — подытожил Жуковский, погладив седую бороду. — В то же время мы понимаем, что народу нужен лидер, а в совете не будет единого мнения по многим вопросам. Будет мудрым дать вам месяц, в течение которого вы будете престолонаследником при исполнении.