Михаил Белозёров – Актёрский роман (страница 9)
- Я позвоню, - пообещал он. - А лучше ты, когда у тебя будет 'окно'.
- Ладно, бывай, - сказал Анин с подозрением и вышел. Ревность колыхнулась в нём мутной пеной, он всё ещё не доверял Базлову.
Базлов так и не понял, видел ли он что-то и понял ли что-то: всё ускользнуло, растаяло, как дым, остался лишь слабый привкус горечи и утраты от невостребованности. Захотелось догнать Анина и наговорить ему чёрт знает чего, а чего именно, Базлов и сам не знал, что-то дружеское, весёлое, приятное, а самое главное - что Алиса Белкина для Базлова ничего не значит, что он её ещё не любит, что даже флирта не было. Однако ничего подобного, конечно же, делать было нельзя, и Базлову страшно захотелось выпить, чтобы погасить осадок неудовлетворённости, но не в кабинете, который он терпеть не мог, а у себя в ресторане. Была у него парочка таких. Один 'английский' на Тверской, другой, 'бразильский' - на Арбате. Базлов подумал, подумал и поехал в мрачнейшем настроении на Тверскую. 'Английский' ему больше нравился, он был строже и уютней, а главное, в нём на втором этаже был отдельный кабинет, с персидским ковром ручной работы во весь пол и с 'зеркалом-шпионом', в которой Базлов любил подглядывать за посетителями.
Прибежал директор Пал Игнатич, и так кланялся и извинялся, что Базлов заподозрил его в воровстве, но разбираться не стал, лень было.
Базлову принесли 'Шабо Наполеон' с запахом чернослива и любимый ростбиф с яйцом пашот.
Базлов выпил, закусил и принялся смотрел через 'зеркало-шпион' в зал: его никто не видел, а он видел всех. У стойки, как ни странно, старательно напивался Ингвар Кольский. Базлов узнал его по седой, неряшливой косичке, торчащей из-под такой же неряшливой широкополой шляпы. Ну да, где ему ещё быть, с раздражением подумал Базлов, отвлёкся и ещё выпил. В животе поселился тёплый комок. Закрыл глаза, подумал об Анине, о том, что он порой напрасно задирает нос. А когда снова взглянул в зал, то увидел, что Кольский сцепился с барменом и что к ним уже бегут охранники братья Зайцевы: Дима и Серёжа, из бывших, полутяжи. Базлов позвонил Пал Игнатичу, а когда он влетел в кабинет с тревожным лицом, в ожидании разноса, сказал, показывая в 'зеркало-шпион':
- Приведи мне этого человека, только не бейте.
Браться Зайцевы едва справились с Кольским - сказалась его профессиональная подготовка танцора. Втолкнули в кабинет и вежливо повесили на вешалку шляпу, а сами испарились, словно их и не было. Впрочем, прикажи Базлов, браться Зайцевы сняли бы с живого Кольского шкуру. Нос они ему, правда, всё-таки попортили.
Только при виде Базлова Кольский прекратил грязно ругаться и брызгаться слюной.
- Твои холопы мне лицо разбили! - пожаловался, развязано плюхаясь в кресло и одним взглядом оценивая диспозицию с арманьяком. На лице у него поселилась недвусмысленная ухмылка, мол, вначале выпивка, а потом всё остальное, то бишь дружба и сантименты.
- Сам виноват, у нас приличное заведение, - мрачно ухмыльнулся Базлов, покручивая свои знаменитые усы.
- Только грязную водку за 'графа' выдают, - посетовал Кольский.
- Кто бы жаловался, - прогудел Базлов. - Небось одну бормотуху трескаешь?
- Что надо, то и трескаю, - угрюмо буркнул Кольский, размазывая по лицу кровь и сопли.
Когда-то его звали Иваном Коряжкиным из Мончегорска. Но для балета такое имя, а тем более фамилия, не годились. Возник Ингвар Кольский. Сам Базлов происходил из семьи офицера подводного флота, и всё детство и отрочество провёл в Североморске. А познакомились они на вступительных экзаменах в Москве.
- Подхалтурил, что ли? - добродушно поинтересовался Базлов, подталкивая ему тарелку с салфетками.
- Не твоё дело, - всё ещё ерепенился Кольский, остывая медленно, как чайник.
Подобные стычки у него порой случались по нескольку раз на дню, и он воспринимал их как естественное течение жизни. 'Город - это джунгли', - говорил он обычно.
Базлов вызвал официанта и заказал двойную отбивную с кровью в расчёте на вечно голодный желудок Кольского, ибо пьяный Кольский - ещё то зрелище.
И вдруг ему так захотелось кому-то поплакаться в жилетку, так захотелось излить душу, что он не удержался.
- Влип я, Ингвар, - сказал Базлов, с брезгливостью наблюдая, как Кольский вливает в себя арманьяк, словно водку.
Однако под рукой больше никого не было, а Ингвар будет молчать как рыба - проверено годами.
- Дашь денег? - спросил Кольский, не слушая Базлова и прекрасно понимая, что в таком состоянии Базлов мягок и податлив.
- Конечно, - спохватился Базлов, - этого хватит, - и протянул 'пятёрку'.
Кольский с жадностью засунул купюру в карман, похлопал по нему и укорил:
- Мог бы и расщедриться.
Долгов он никогда не отдавал, а Базлов не требовал. Он платил ему за классовое расслоение, в котором они оказались, и считал это справедливым. Впрочем, Кольский на многое и не претендовал, запросы его были минимальны. Свобода - вот что вело его по жизни, поэтому он презирал Базлов за его банк и рестораны, за тяжким и грязный труд по пересчитыванию банкнот.
- Получишь столько же, если не напьёшься, - сварливо возразил Базлов.
Они знали друг друга целую вечность, и им не надо было расшаркиваться и прислушиваться к внутреннему голосу. Когда-то, в общежитии 'Гжель', они точно так же клянчили деньги у друг друга, но тогда суммы были абсолютно смешными. А ещё с Ингваром можно было не лукавить, в отличие от Анина, с которым надо было держать ухо востро.
- Так чего там насчёт 'влип'? - сообразил Кольский, что суть их встречи не в пустопорожнем разговоре.
- Да с нашей звездой! - в сердцах воскликнул Базлов и дёрнул себя за левый ус, тем самым здраво полагая, что болтать лишнее вредно.
- С Аниным, что ли? - насмешливо уточнил Кольский и оскалился.
Анина он не любил и считал, что его актёром посредственным, а что там говорят по телевидению, то всё куплено и продано с потрохами. 'Вот когда мы танцевали, были времена, - говорил он, - а теперь одна халтура'.
- С ним самым, - горестно сознался Базлов, щедро налил себе в бокал арманьяка, и не разбавляя, выпил.
- А я тебя предупреждал, - сказал Кольский, поглощая мясо с такой скорость, что Базлов испугался за его печень, - предупреждал, они все такие, мнят из себя гениев, а копнёшь, гниль одна.
- Анин не такой, - счёт нужным возразить Базлов, барахтаясь в своей унылости, как в болоте.
- Не такой?! - лупая глазами, удивился Кольский и сделал паузу не хуже Анина. - А какой?!
Арманьяк производил на него странное действия, если Базлов размягчался, то Кольский становился резче и агрессивнее.
- Не такой, - упёрся Базлов.
- Врешь! - поймал его на лжи Кольский, потому что знал его хорошо, так хорошо, что мог претендовать на звание безупречного друга.
- Хотя отчасти ты прав, - сознался Базлов, - он мне слишком дорого обходится.
- Так брось! - посоветовал Кольский. - Брось!
- Не всё так просто, - возразил Базлов. - Так просто из таких дел не выходят. Серьезные люди замешаны. На основном бизнесе может отразиться.
- Чем раньше, тем лучше, - махнул вилкой Кольский, и соус полетел в лицо Базлову.
Базлов терпеливо взял салфетку и вытерся. Кольский сделал вид, что ничего не произошло: какие претензии между друзьями?
- Здесь ещё его жена...
- А что жена? - осведомился Кольский, проглатывая мясо, как волк.
- Не пойму я её. Вертит мной, как хочет.
- А зачем она тебе нужна. У тебя же Лорка есть и официанток навалом, - посмотрел в 'зеркало-шпион' Ингвар Кольский.
При упоминании о жене, Базлов вовсе едва не подавился. Треть акций банка принадлежала ей. Лара Павловна кого хочешь могла скрутить в бараний рог. Под стать Базлову, она отличалась ещё и крутым нравом. Базлов давно хотел с ней развестись, да побаивался скандалов, хотя последнее время они возникали, казалось бы, без повода один за другим, как многоточия, и жизнь его измерялась промежутками между ними. Так что Базлов горазд был ночевать в гостинице и подумывал купить, как и Анин, квартиру где-нибудь у чёрта на куличках, где можно было залечивать душевные раны. Но ведь Лара Павловна всё равно узнает, это тебе не мягкотелая Алиса Белкина, терпящая мужа ради абстракции.
- В том-то и дело, что здесь особый случай.
- А-а-а... - понял всё по-своему Кольский, - конфетка?
- Да, что-то вроде этого, - мрачно покривился Базлов, хотя Алиса меньше всего походила на конфетку. Нет, она больше смахивала на рыжую смоковницу, приносящую плоды разочарований.
- Ну так переспи с ней, и всех делов-то, - сказал Кольский, запивая мясо арманьяком, как водой, очевидно полагая, что это и есть дижестив.
- Переспать нельзя. Она баба умная, - снова поморщился Базлов и на речи Кольский, и на его кабацкие манеры.
Он представил себе реакцию Анина, если он узнает, конечно. А то, что он узнает, сомневаться не приходилось. Сама же Алиса ему всё и разболтает, потому что для неё это будет из ряда вон выходящее событие, и она в горячке воспользуется им в качестве самого весомого аргумента, чтобы привязать мужа к себе ещё крепче. Тогда уж точно всему конец. Нет уж, пусть всё течёт, как течёт, хитро решил Базлов, а там видно будет, авось что-нибудь да выгорит.
- А что умные бабы ни с кем не спят? - скабрезно уточнил Кольский.
- Спят, конечно, - уныло согласился Базлов и не замечая, что правый ус полощется в арманьяке.