Михаил Белозёров – Актёрский роман (страница 54)

- Ты старомоден, как рояль, - сказал Виктор Коровин с отдельно звучащим скрипом.

- Чего-о-о?! - Анин с презрением поднял голову.

Скрип находился не в комнате, даже не в квартире, а словно везде одновременно - в другом пространстве, что ли?

- Всё просто, - как живой, вздохнул Коровин, - помирись с ней и живи дальше.

- После всего того, что я видел?! - ужаснулся Анин и вскочил, чтобы броситься на Виктора Коровина и раскритиковать его глупые советы.

- А что ты видел? - хмыкнул Коровин саркастически. - Ну, целовались, ну и что?

- Она была в ночнушке! - привёл самый главный и самый страшный аргумент Анин. - В смысле, под ней ничего не было!

- Подумаешь! Мужик переспал с бабой! С кем ни бывает.

- Не говори так! Я тебя ненавижу! - замахнулся Анин.

- Ты же спал с другими женщинами, когда был в неё влюблён, - остудил его пыл Виктор Коровин.

Анин подумал о Герте Воронцовой и вынужден был сознаться, бесконечно краснея:

- Спал...

- Тогда всё, вы квиты, - резюмировал Виктор Коровин всё тем же тоном морального превосходства.

- Это не меняет сути дела, - растерянно пробормотал Анин. - Женщина должна быть целомудренной.

Евгения Таганцева ни разу не дала ему повода усомниться в этом, за исключением того, что отдалась ему слишком быстро. Эта дилемма мучила его и служила поводом к долгим раздумьям, что чрезвычайно его огорчало.

- Ах, вот как ты заговорил? - с такой иронией удивился Виктор Коровин, что Анин покраснел ещё пуще, благо, в темноте не было заметно, и вынужден был перейти к обороне.

- Я всё равно так не могу! - запротестовал он.

- Ты любишь её? - принялся наставлять его Виктор Коровин.

- Не знаю, - сцепил зубы Анин и отвернул морду в знак протеста.

- Тогда перешагни и живи с ней дальше.

- Простить её?! - вскричал Анин. - Её обыденность?!

В его представлении не было ничего хуже влюбиться в ортопеда, зацикленного на костях, снимках, корсетах и стельках.

- Опять ты за старое! Тогда мучайся, - охладил его пыл Виктор Коровин.

Анин подумал, что Виктор Коровин сто раз прав, ведь теперь он умнее любого живого человека.

- Выхода нет?.. - спросил с тайной надеждой, что его, действительно, нет, и что тогда всё может течь, как течёт, и можно страдать, бесконечно жалея себя, и пить, пить, пить, пока не пресытился бы.

- Почему? - насмешливо спросил Виктор Коровин. - Есть! Выход всегда есть.

- Какой?! - ухватился Анин.

- Перейти на нашу сторону, - загробным голосом, да ещё сопровождаемый всё тем же печальным скрипом, который пугал Анина, сказал Виктор Коровин.

Холодные мурашки пробежали по телу Анина, он представил свою смерть во всех подробностях, то есть с кровью, соплями, разбитой головой и, конечно, с бесконечной болью. Главное, он не мог решиться.

- Нет смысла, - возразил он, подумав.

- Смысла всегда нет, - напомнил Виктор Коровин.

- Тогда зачем? - не без дрожи в голосе спросил Анин, понимая, что после всего пережитого, самоубийство - самая глупая шутка.

- Это сделает тебя всепонимающим, и ты её мгновенно разлюбишь, - абсолютно честным голосом объяснил Виктор Коровин.

- Так не бывает, - с презрением не поверил Анин, мол, заманиваешь, знаю я тебя.

- Бывает, - веско заверил Виктор Коровин. - Даже очень бывает, у нас всё бывает.

Анин вдруг разом сдался, сообразил, что не понимает и сотой доли того, о чём говорит Виктор Коровин.

- А можно подумать?..

- Подумать никогда не поздно, - назидательно молвил Виктор Коровин. - Думай, Анин, думай! - добавил он оптимизма и пропал.

- Фу! - Анин с облегчением рухнул на подушку.

В голове у него завертелось, словно он за раз поглотил три литра водки, и моментально уснул.

С той самой ночи он чувствовал незримое присутствие в квартире Евгении Таганцевой: то скомканный свитер окажется аккуратно сложенным и не на кресле, а в шкафу, то гора чашек окажется вымытой и сложенной на сушилку. Анин не знал, что и думать. В голову лезла всякая чертовщина. А вдруг это Светка, её сестра, в сговоре с Коровиным, ужаснулся непонятно чему он.

Утром следующего дня ему позвонил Базлов с весьма серьезными претензиями. Анин собирался в гастроном и стоял одной ногой за порогом квартиры, хлопая себя по карманам в поисках ключей.

- Ты что вытворяешь?! - спросил Базлов таким голосом, который Анин никогда раньше не слышал, разве что когда они ссорились из-за картины 'Жулин'.

- А тебе какой дело? - грубо, но не без опаски, спросил Анин.

- Вот я приеду сейчас, разберусь, - с угрозой пообещал Базлов.

- Валяй, - разрешил Анин, - только памперсы не забудь.

Базлова он до безрассудства не боялся. У Базлова было одно слабое место, и только Анин знал его - Алиса Белкина. Она, как незримый судья, присутствовала во всех начинаниях Базлова и, конечно же, не допустила бы драки с Аниным да ещё и с вполне предсказуемым результатом, то бишь с избиением последнего, так и до тюрьмы недалеко.

- Ну ты и скотина, - посетовал Базлов, - мало того, что Алису довёл до истерики, так ещё и хамишь!

Значит, тебе досталось, обрадовался Анин, то ли ещё будет, представил он финальные сцены супружеской жизни, которых ещё никому и никогда не удалось избежать.

- А не надо в чужой огород лазить! - зло напомнил он, запирая дверь и спускаясь по лестнице.

Он жил на втором этаже и лифтом не пользовался.

- А никто и не лазил, - пошёл на попятную Базлов.

Он не имел положительного опыта семейной жизни, с Алисой она казалась ему бесконечно розовым раем с колокольчиками и лохматыми болонками.

- Ну, не лазил, значит, не лазил, - с таким безразличием в голосе согласился Анин, что Базлов опешил и только потом сообразил, что едва ли постиг весь запасник Анина, но было поздно, отныне дорожка к закромам была заказана. И он пожалел об этом, поскольку променял мужскую дружбу на суровые будни с женщиной.

- Хоть успокой её, - слёзно попросил он и, должно быть, хотел добавить: 'По старой дружбе', он не добавил, опасаясь вполне естественной реакции Анина.

- Чего, житья не даёт? - противно хихикнул Анин, одним махом надавив на такую болезненную точку, что Базлов невольно скривился.

- Что-то вроде этого, - нехотя сознался он, помня, что Анин всегда его переигрывал и, безусловно, умел припирать к стенке одной точной фразой.

- Знаешь, Ромочка, ты, конечно, мужик дельный, но со своими тётками разбирайся сам, - отрезал Анин.

- Ты не можешь так! - заволновался Базлов. - Ты не можешь так поступить! Она всё же твоя жена!

- Чего-о-о? - насмешливо угадал Анин. - Жениться обещал?

Базлов помолчал, а потом вздохнул тяжело:

- Обещал...

- Тогда тяни воз и не скули.

- А... они все такие? - сдался Базлов.

- Две трети, как пить дать, - огорошил его Анин и подумал о Евгении Таганцевой, потому что отныне она тоже относилась к этим двум третям.