Михаил Белозёров – Актёрский роман (страница 56)

- Погоди... - сообразила Алиса, - тебя же посадят?..

- Посадят... - растеряно согласился Базлов, втискивая правую ногу в ботинок, - а какая разница?..

Он имел ввиду, что раз Алиса его не любит, то и жить не стоит. С Ларой Павловной он всё-таки развёлся, отдав ей филиалы в Подольске и Климовске.

- Как это 'какая'?! - удивилась Алиса. - А я?! Обо мне ты подумал?! А дети?!

И Базлов лишний раз удивился женской логике.

- Ну ты же сама сказала...

- Что я сказала?! Что?! А ты и уши развесил! Раздевайся и марш в постель.

Базлов никогда в жизни так быстро не раздевался, быстрее даже, чем в армии, когда у сержанта в руке горела спичка.

- Я готов! - доложился он, пыхтя довольно, как любовный бегемот.

- Значит, так!.. - сказала Алиса, грозя пальцем темноте непонятно кому. - Держим военный совет!

- Держим, - в радостью согласился Базлов, полагая, что обабиться не так уж плохо, что в этом есть свои плюсы, например, такие чудные мгновения с любимой женщиной в постели.

- Что будем делать?

- Главное, никому не звонить, - уверенно сказал Базлов, всё ещё пребывая в любовной эйфории.

- Почему?

- Потому что в полиции первым делом все звонки проверят.

- Точно, я об этом и не догадалась, - спохватилась Алиса. - А откуда ты знаешь?

Базлов приосанился:

- А кто кино о криминале снимал?!

Он имел ввиду сериал 'Жулин'. Алиса поморщилась. 'Жулина' она не любила и считала его поверхностным, в основном держащимся на кривлянии мужа. К тому же она страшно ревновала его к Ларисе К. Однако Базлов трижды прав: полиция на то и есть, чтобы заяц под кустом не дремал.

- А как Кольского предупредить?

- А он у меня завтра в 'английском' будет завтракать.

- Ну и отлично! - обрадовалась Алиса.

Базлов только не сказал ей, что Ингвар Кольский раз в месяц является за подачкой, как за зарплатой. Алисе знать об этом не полагалось; Алиса обязательно влезет в процесс социального распределения, и Ингвар Кольский окажется с носом.

Остаток ночи Алиса тихо проплакала втайне от Базлова. Ей казалось, что она неожиданно прыгнула в пропасть, но до дна так и не долетела, и что жизнь остановилась, потому что со смертью Анин надежда иссякла. И не потому что Базлов был плохим или добился своего долготерпением, а потому что он был другим: большим, покорным и абсолютно бесталанным. С ним было удобно, надёжно, спокойно, у него было много денег, он полюбил её детей, как своих, и отдавал больше, чем брал. Но Алиса его не любила так, как любила Анина. Ей нужен был его сумасшедший огонь, неординарность профессиональных суждений и поступков, его гений перед кадром и острый, как бритва, язык, в конце концов - его тонкая измученная натура, которая только и была приспособлена, чтобы выставлять свои чувства напоказ, творя тем самым шедевры. Теперь надо было приспосабливаться, жить незаметно и скромно прошлым, потому что актёрская карьера у неё закончилась. Это было так очевидно, что у Алисы не было сил об этом думать. Вначале надо было похоронить Анина, а потом понять, что делать дальше.

***

Утром Базлов 'для маскировки' три раза подряд позвонил Анину и поехал на Тверскую в 'английский' ресторан. В зале у окна лакал водку Ингвар Кольский, даже со спины было видно, что он не в себе.

В сопровождении вороватого Пал Игнатича, который прямо таки имел собачье чутье на плохое настроение Базлова, и шеф-повара, армянина Авакова, они поднялись в кабинет. Стол накрыли в мгновении ока.

Пал Игнатич сказал:

- Приятного аппетита! - отступил, согнувшись в пояснице.

Шеф-повар снял крышки с телятины по-орловски и сказал:

- Вах!

Базлов кивнул, и оба исчезли, как духи.

Ингвар Кольский, топча персидский ковёр грязными сапогами, кинулся к 'зеркалу-шпиону' и привёл его в рабочее положение.

Душа у Базлов упала в пятки. Он и не предполагал, что события будут развиваться с такой скоростью, к тому же он так волновался от предстоящего звонка в полицию, что у него затряслись руки.

- Что случилось? - поосторожничал он, спеша откупорить бутылку арманьяка.

- Что?! Что?! - с трудом оторвался от 'зеркала-шпиона' Ингвар Кольский и забегал по кабинету.

- Ты там был?..

Базлов порезал палец и сунул его в рот.

- Был... - споткнулся Ингвар Кольский. - А ты откуда знаешь?

Базлов хотел сказать, что догадался, но понимал, что даст Ингвару Кольскому лишний шанс вывернуться. Поэтому он сказал многозначительно, но с покровительственными нотками в голосе:

- Знаю!

Ингвар Кольский скорчил недовольную морду, чем удивил Базлов, который ожидал, что Ингвар Кольский сразу же во всем покается, ибо к чему тогда все эти разговоры про Анина?

- Ну раз знаешь, чего спрашиваешь? - Ингвар Кольский опрокинул в себя бокал арманьяка, сунул в рот оливку, побрезговав отменной телятиной, и снова забегал по кабинету.

На лице его читался, если не испуг, то откровенная растерянность.

Ладно, подумал удивлённый Базлов, раньше горячий Ингвар Кольский обходился без прелюдий и выкладывал всё как на духу.

- Ты зачем его убил?

От телятины шёл умопомрачительный запах, и Базлов не удержался, взялся за вилку и нож.

- Кого?

- Сам знаешь, кого.

Рот наполнился вязкой слюной. Мясо можно было и не жевать, оно таяло во рту, как сахарное.

- А он что, умер? - замер Ингвар Кольский, качаясь, как пугало на ветру.

- Умер.

Базлов знал, что друзей в жизни не так уж много и что их надо беречь, но сентиментальничать ни с кем не собирался, незаметно для себя самого копируя Анина, потому что Анин всегда был жёстким, как подошва, и не опускался до душевной квёлости.

- Не может быть... Я его только слегка... - не поверил Ингвар Кольский.

- Оказалось, этого достаточно, - усовестил его Базлов и подумал, что Анин до сих пор лежит там в одиночестве, хотя это уже не имело никакого значения.

- Мне конец, - признался Ингвар Кольский и приложился к бутылке с арманьяком.

Базлов посмотрел на него с презрением и незаметно для себя, как Анин, издевательски надавил:

- Как будешь выпутываться?

- Не знаю, - едва отдышался Ингвар Кольский, глядя на Базлова ошарашенными глазами. Лицо его покраснело. Инфаркт семимильными шагами спешил к нему навстречу. - Да прекрати ты жрать наконец!

- Всё, не буду, не буду! - поспешно отозвался Базлов.

Ингвар Кольский глянул в 'зеркало-шпион':

- Так вот же он!

- Кто? - Базлов поднялся.

- Жорж Полеводов по кличке Губа! А ты сказал, что я его убил! - радостно упрекнул Ингвар Кольский.

Базлов тоже подскочил к 'зеркалу-шпиону'. Действительно, посреди зала, с битой в руках, стоял высокий бритый парень с дебильным выражением на лице. Его нижняя губа отвисала, как подмётка у рваного башмака. Под левым глазом светился профессионально поставленный синяк.