Михаил Белозёров – Актёрский роман (страница 44)

- Почему? - не понял Харитон Кинебас, выказывая все признаки профнепригодности.

- Вся эта комедия со съёмкой, - сухо объяснил Анин, полагая, что они не то чтобы друзья, а скорее, товарищи по несчастью.

- Точно! - громко хлопнул себя по лбу Харитон Кинебас, как будто у него моментально открылись глаза на истинную картину происходящего.

Он уже раз десять ссорился и столько же раз мирился с Валентином Холодом, однако, это ни к чему не приводило, то есть Валентин Холод с упёртостью, достойной лучшего применения, гнул своё, а Харитон Кинебас страдал.

- Понял меня?

- Понял! - с просветлённым взором согласился Харитон Кинебас.

- Ну?.. - потребовал уточнения Анин, чтобы закрепить урок мужества.

- Роман напишу! - вдохновился Харитон Кинебас.

- Только не тяни, как девчонка! - насмешливо сказала Анин.

- Спасибо... - задохнулся от восторга Харитон Кинебас. - Вы гений!

- Да бросьте! - фыркнул Анин, не признавая даже факта своего существования, и посмотрел направо, чтобы увидеть реакцию жены.

Алиса была чернее ночи. Она, вообще, последнее время ставила неординарность Анин под большое сомнение и явно давала понять, что это всё глупые выдумки толпы и таких полоумных, как Харитон Кинебас.

- В табеле о рангах ты нуль, - напомнила она ему тихо.

Это неправда, хотел возразить Анин, но промолчал.

- Выпьем?! - ничего не замечая орал Харитон Кинебас и опрокинул дешёвый портвейн, который тайком притащил Феликс Самсонов. По столу расплылось больше красное пятно.

Они выпили, и Анину совсем захорошело. Внезапно ему позвонили. Анин воздал хвалу богу, что появился повод покинуть развесёлое общество, и поднялся.

- Ты куда?! - тревожно спросила Алиса.

Анин оглянулся, взгляд у неё, несмотря на гордый вид, был затравленным.

- Выйду освежусь, - мотнул Анин тяжёлой головой и, подвинув стул с противным скрежетом, вышел на воздух. Оркестр с его приманкой 'чардаш' остался позади. Дождь кончился, и над Выборгским заливом засияла светлая летняя ночь. Вишнёвое солнце таращилось из-за крыш.

С минуту Анин боролся с чудовищной тошнотой. Затем перегнулся через перила и освободил желудок. Наступило облегчение. Потом, вытирая рот, он сказал сухо:

- Слушаю.

- Не хочешь со мной знаться, не надо! Плевать! Я сейчас тебе скажу такую новость. Только пообещай, что тут же её забудешь?!

- Обещаю, - с третьей попытки произнёс Анин, думая совсем о другом, о том, что, кажется, поменял свою большую, единственную в мире, самую последнюю любовь на бесконечные домашние дрязги, не понимая, почему так вышло, и зачем, вообще, нужна ему семья, но ни к какому выводу прийти не мог, не получалось у его, не сходилось, не затачивало под его желания.

- Точно?!

- Ха! - в своей величественной манере ответил Анин. - Точнее не бывает, говори быстрее.

Его снова начало тошнить, он перегнулся через перила и несколько секунд ничего не слышал, кроме собственных стенаний. А потом:

- Сапелкин при смерти! - кричал в трубку Базлов, должно быть, полагая, что этим заденет Анина за живое.

- Сапелкин?! - брезгливо удивился Анин, потому что в его представлении этот крепкий, высокий старик должен был всех пережить и умереть где-нибудь в конце этого века, будучи двухвековым старцем.

- Не-е-е... не может быть! - не поверил он.

А потом вспомнил пророчество Виктора Коровина, сопоставил неадекватное поведение Парафейника в забегаловке в Кунцево и всё понял. Парафейник боялся Сапелкина пуще смерти. А Сапелкин не мог упустить такой жирный кусок, как многосерийный доктор Ватсон. Условия же договора мне не известны, подумал Анин, полагая, что они кабальные, хуже некуда, и что Парафейника обвели вокруг пальца.

- Может. Ещё как может! - снова заорал Базлов. - У него саркома!

- Ну что ж... спасибо... - отозвался Анин.

Новость его почему-то не обрадовала. Вернее, он не знал, как к ней отнестись и что она с собой принесёт? Понятно, что освобождение от пут и падение власти сапелкинской своры, хотя принципиально это ничего не меняло. Явится другая. Промежуток между сменой власти и будет золотой эрой в кинематографе, понял он.

Анин оглянулся на ярко освещенные окна. Сидящие в зале ещё не подозревали, о том, что их жизнь скоро изменится и что кто-то из них станет безработным, а кто-то взлетит до небес. Но обедню решил не портить. Завтра, мстительно подумал он, завтра, когда опохмеляться будете, господа, когда всё покатился в тартарары и когда я восстану из пепла. И поплёлся в туалет, столкнувшись по пути с Ирмой Миллер. Причём у него возникло стойкое чувство, что она его преследовала.

Не нравишься ты мне, подумал он, не люблю я светлоглазых, и нос тебя мягкий, картошкой, и губы тонкие.

- Он предлагает мне сниматься голой! - пожаловалась Ирма Миллер, призывно скользнув по лицу Анна своими изумлёнными глазами.

- Кто? - равнодушно отозвался Анин, стараясь юркнуть мимо, ибо не знал, как вести себя с ней.

- Кто? Кто?! Негр наш, Джек Баталона! - возмутилась она, упирая руки в боки.

Он неё снова тонко пахнуло кошачьими духами, которые не смог перебить даже алкоголь.

- Соглашайся, - в диаметрально противоположном тоне посоветовал Анин, - соглашайся, - и нырнул в туалетную комнату.

- Вы прям такое скажете... - сунула она нос. - А мне стыдно... Я люблю Веныча...

Анин с удовольствием плескался под краном. В голове крутилась новость о Сапелкине. Если это правда, то я живу без оглядки, радовался, как ребёнок, Анин. Ура!

- Кого?

- Моего старого, любимого донского кота...

- Бу-бу-бу... - удивился Анин.

Женский ответ, как всегда, обескуражил; логика у них другая, снисходительно думал он.

- Что-о?.. - переспросила она, вздрагивая нервно, как от холодного душа.

Лицо её стало простым-простым, и Анин едва не прослезился от её кубанской наивности.

- Деньги обещал?.. - скорчил под краном самую гнусную морду.

- Обещал... - вздохнула она тяжко.

- Ну и чего?.. - с лёгкостью в голосе огорошил он её. - У нас все между съёмками подрабатывают.

- Так что... соглашаться?.. - спросила она простодушно, всё ещё не веря своим ушам.

- Дело хозяйское, - выпрямился он. Вода капала на одежду и стекала за воротник. - Только контракт подпиши.

- Обманет?! - не поверила она, полагая, что всё столичное, включая Джека Баталона, высшей пробы, клейма ставить некуда.

- Попытается, - безобразнейшим образом подмигнул он ей.

- Спасибо вам, Павел Владимирович! Я думала, что вы сноб, а вы настоящий мужик! - Она вдруг ойкнула, словно её ткнули вилами, и исчезла.

Анин увидел сногсшибательную Герту Воронцову со свирепым лицом и понял, что предзнаменование сбылось.

- Ах, вот ты где! - воскликнула она самым решительным тоном и вдруг, как показалось ему, потеряла контроль над собой, то бишь пала в коленно-локтевую позу, доползла и со вздохом облегчения: 'Как я тебя жажду!' без всякого лубриканта принялась сдирать с Анина брюки. Анин, который в первые секунды растерялся и дал ей возможность частично осуществить свой замысел, рефлекторно дёрнулся и стал отступать в стиле движения тореадора, пока не угодил в ловушку между раковинами.

- Ты что спятила?! - зло зашипел он, как сто двадцать пять котов вместе взятых, - а вдруг кто войдёт?!

Мысль о том, что их застанут в недвусмысленной положении, и что это будет, конечно, именно Алиса, показалась ему не то чтобы полнейшей катастрофой, а апокалипсисом всей его безалаберной жизни. И он, не без жизненно-влажных потерь, почти вышел из клинча.

- Плевать! - подняла Герта Воронцова безумные глаза и плотоядно облизнулась, размазывая по лицу губную помаду.

Из залов ресторана доносились пьяные голоса. Анина инстинктивно напрягся, потому что кто-то уже заглянул в туалетную комнату, ему показалось, что - Ирма Миллер со своим мягким носом-картошкой.

- Сумасшедшая! - кричал Анин потолку с галогенновыми светильниками, не в силах расцепить её руки.

Он, конечно, мог всё и вся разворотить, но боялся, что Герта Воронцова начнёт скандалить и сбежится весь ресторан. Однако Герта Воронцова, получив своё, как ни странно, деловито, а главное, со спокойным лицом поднялась, одёрнула шикарное платье, и, глядя в зеркало, стала приводить себя в порядок, не забыв о красной розе на загорелом плече.

Только сейчас Анин понял значение фразы 'роковая женщина'.