Михаил Батин – Слово о товарищах (страница 55)
Широк диапазон ее творчества: от глубокой демидовской старины к подпольной борьбе и революционным событиям на Урале, от них — к первой пятилетке, Великой Отечественной войне и к сегодняшнему дню. Неразрывная связь с жизнью, чувство нового, чувство современности — вот основные черты ее творчества. Ее герои — простые люди, скромные труженики, чистые сердцем, сильные духом, глубоко понимающие поэзию труда.
Я люблю бывать в Полевском с его тихими зелеными улочками. И люди там какие-то особенно радушные, и как-то особенно пахнет на огородах укроп и мята. Полевское, Азов-гора и речка Полдневая… Известные бажовские места. Но получилось так, что с ними связано еще одно писательское имя.
Нина Аркадьевна Попова родилась 14 декабря 1900 года в городе Кыштыме. Но детство ее прошло в Полевском. Это там возникла и окрепла в ней любовь к уральской природе, незабываемым сказкам, преданиям, песням, поговоркам, великолепному народному языку. Конечно, были потом и Красная Слобода, и деревня Ивановка, где довелось ей работать, но родилось это горячее чувство родной земли — в Полевском. Недаром даже в детских стихах ее воспеты и Азов-гора, и Думная, и урочище Медвежка, и берег Чусовой, заросший черемухой, смородиной и хмелем. Эта любовь, это восприятие природы, жизни нашли воплощение в ее книгах. В самые трудные минуты приходили к ней впечатления далекого полевского детства.
В пожилом возрасте, с больным сердцем, Нине Аркадьевне пришлось перенести тяжелую операцию. Лежала она в тяжком послеоперационном бреду, было душно, жарко, невыносимо. И вдруг ей показалось…
«…Сумрак, тишина, прохлада. Когда глаза привыкли к сумраку, поняла, что перенесли куда-то. Она лежала в невысокой просторной избе с русской печью, с особым запахом сушеной богородской травы…»
Эти строки были написаны Ниной Аркадьевной после выхода из больницы. Силы, помогавшие выстоять в беде, по ее уверению, были впитаны с тем березовым соком, которым поили ее старые полевские березы. Их она помнила всю жизнь.
Нина росла в семье священника, в общем обеспеченной, хотя весь уклад был прост и патриархален. Строго следили: учит ли девочка уроки, не ленится ли. Прививали трудовые навыки, и не только по кухонной части. Были у нее свои грабельки, вилы, литовка. Косить так и не научилась, а грести на покосе помогала. Были коромысло и ведра по росту, по силам. Поливала огурцы, капусту, помогала полоть гряды.
…Потом в жизни девочки все резко изменилось: вместо тихих вечеров — заводской шум и грохот, клубы дыма, вспыхивающие в темном небе зарницы плавок. Промышленный Нижний Тагил. В городе есть гимназия. В нее и поступила привезенная из Полевского к родственникам крепкая, румяная девочка Нина Черепанова. Собственно, этому предшествовало ее неудачное пребывание в Екатеринбургской гимназии: там она так тосковала по дому, что пришлось срочно забрать ее обратно.
И вот Тагил. Двоюродная сестра Юля, с которой вместе учились, такая же выдумщица и озорница. Шуточные стихи о мальчишках-гимназистах, которых в самый лютый мороз заставляли носить только форменные фуражки. Одна из соучениц вспоминает, как кому-то из девочек поставили несправедливо плохую оценку за сочинение. Требовать справедливости отправилась в учительскую Нина Черепанова.
В 1919 году она окончила гимназию, правда, уже не в Тагиле, а в Ирбите, и вышла в жизнь, тревожную, кипучую и очень сложную.
Гражданская война. Первые послереволюционные годы.
Молодой учительнице из деревни Ивановка, что недалеко от Ирбита, приходилось трудно: школа, где нужно вести два класса, вечером ликбез, занятия с женщинами, собрания, репетиции драмкружка…
Нина Аркадьевна рассказывала:
— Так и вспоминается наш Народный дом с самодельными декорациями, висячей лампой, керосин для которой помогал добывать военком. Да и мы от своего учительского пайка отбавляли, а к урокам готовились с коптилкой. Перед началом спектакля обычно выступал председатель драмкружка — военком Белоногов, говорил об идее пьесы и… о «текущем моменте». После спектакля пели хором революционные песни. Ставили пьесы Островского, «Дни нашей жизни» Л. Андреева… да всего не упомнишь. Если попадалась пьеса без начала или без конца, а казалась нам подходящей, я, ничтоже сумняшеся, дописывала. Сценки для детей писала. Ставили их по праздникам в школе.
— Значит, литературный путь писательница Попова начала как драматург? — спросила я как-то шутя.
— Да нет, — как поэтесса, в Полевском, — в тон мне усмехнулась Нина Аркадьевна. А потом заговорила уже серьезно:
— Как многие дети, с самых ранних лет сочиняла стихи. Выплывают, например, такие две строчки:
А по какому случаю «закапали» — не помню. Стихи никому не показывала. Стеснялась. Дело в том, что я прочла у Тургенева:
Лицо мое бледным не было (румянец во всю щеку)… но было оно, деликатно говоря, круглым… да еще близорукость… очки… Не хотелось мне казаться «мечтательной». Ну а потом, работая в деревне, пришлось заниматься и «поэзией», и «драматургией», и самой играть главные роли.
Но скоро молодая учительница распрощалась с Ивановкой: в 1923 году она вышла замуж и, став уже Ниной Поповой, уехала в Томск. Там тогда учился ее муж. Работала в детском доме воспитательницей. Жилось трудно — на скудную зарплату нужно было содержать семью.
В Томске Нина Аркадьевна впервые стала печататься.
— Долго не могла решиться, — рассказывала она. — Наконец пришла в редакцию газеты «Красное знамя». Хотела что-то сказать, но не произнесла ни слова. Положила пакет на стол и была такова. А Первого мая кто-то из домашних развернул газету: «Смотри-ка, твоя тезка стихотворение напечатала».
Тут я запрыгала, захлопала в ладоши:
— Это я! Это я!
С того все и началось.
В «Красном знамени» был опубликован большой цикл стихов Поповой «Город Томской» — первое ее приобщение к исторической теме. Начинался цикл легендой о Томе, в честь которой по преданию названа река Томь.
Стихов было напечатано много. В них, особенно в «Черном наследстве» (о больных детях) и в «Призыве» (о забастовке английских горняков), слышны уже гражданские мотивы. Стихи эмоциональны. Особенно цикл «Материнство». Нина Аркадьевна была в это время уже матерью. После смерти маленького Виталика у нее родилась дочь Эмилия. Но смерть сына навсегда осталась для нее неутешным горем.
Кроме газеты «Красное знамя» Попова печатала стихи в «Сибирском детском журнале», издававшемся в Омске. Из немногого, что сохранилось, можно назвать стихотворение «Земляничный вечер».
Потом пришлось переехать с мужем в Сормово. Живя там, Нина Аркадьевна продолжала печататься в «Сибирском детском журнале». Там же, в городе на Волге, начала свою первую повесть о детях.
В это время в Сормово приехал Александр Серафимович, автор знаменитого «Железного потока». По словам Нины Аркадьевны, она была влюблена в эту книгу и, конечно, пошла на встречу с писателем. В выступлении он предложил начинающим присылать ему свои произведения. Послала несколько стихотворений и Попова — и вскоре получила ответ:
«…Разумеется, трудно сказать, как развернетесь Вы дальше. Но, думается, что работать Вам следует. Следует не только присматриваться, как строилась старая, классическая литература, как строится новая, а выковывать свое, свой подход, свою форму.
Дружески жму руку.
Очень хорошо, что Вы так много обрабатываете. Если у Вас будет что по беллетристике, присылайте — вместе обсудим. 14.4.28 г. Москва».
Лето 1928 года. Попова возвращается в город, где прошло ее отрочество и началась юность, — в Нижний Тагил.
Внешне город как будто и не изменился. Взглянешь с Лисьей горы — все тот же «каменный центр» и те же «деревянные окраины». Нет еще и в помине ни вагонзавода, ни металлургического гиганта, нет ни трамваев, ни автобусов… Но в городе уже началась новая жизнь. Все больше набирает силу новый индустриальный Тагил.
Попова поступила в редакцию окружной газеты «Рабочий». Первое время молодой журналистке было очень нелегко.
— Чувство было такое, — вспоминала Нина Аркадьевна: — Бросилась в водоворот — выплыву ли? Задания разнообразные, а опыта никакого. Но в таком коллективе не потонешь! Поддержат в нужную минуту. Не знаю, что я дала газете, а мне работа в редакции дала очень много.
Одной из самых дорогих для себя реликвий Нина Аркадьевна считала номер газеты «Рабочий» от 13 сентября 1928 года, посвященный приезду в Тагил делегатов Шестого конгресса Коминтерна. Часто рассказывала она об этом ответственном для нее редакционном задании, о тем, с какими забавными приключениями ей удалось его выполнить.
— Ясное солнечное утро… С сознанием большой ответственности стою у подъезда гостиницы. Жду… Вот из широких дверей неспешно выходят парами и группами делегаты и люди, сопровождающие их. Вдоль тротуара — экипажи. В каждый усаживаются по двое. Сели, поехали — и на месте одного стоит уже другой экипаж.