Михаил Батин – Слово о товарищах (страница 49)
И вот в дверях одного из кабинетов появляется приземистая фигура Ликстанова. Помятое, заношенное пальто. На крутой лоб нахлобучена шапка-ушанка. Лицо красное от лютого мороза. Сняв рукавицы, вынимает из кармана блокнот. Спрашиваю:
— Как дела, старик?
— Хороши дела. Очень хороши.
— Настроение людей?
— Работают, как черти.
— Что ж, так именно и скажешь в газете?
— А что? Так и напишу. Удивительные же люди!
— Номер уже готов — давай быстрее информацию на первую полосу!
Через несколько минут подает и отправляется на отдых.
Это было в декабре 1941 года. Тогда буквально бешеными темпами строили два новых корпуса для завода по выпуску нового оружия. На ударной стройке Ликстанов в выездной редакции проводил дни и ночи, сознавая личную ответственность за быстрейший выпуск грозного оружия. В период строительства напечатано 24 «боевых листка» и 30 «молний». Пламенное слово публициста в листовках зажигало сердца людей, помогало возводить здания сверхскоростными темпами. Строительство — с установкой оборудования — было закончено в 12 дней, причем в труднейших условиях, при сорокаградусном морозе. Это была победа героизма советского человека.
Будущий писатель участвовал в работе и других выездных редакций «Уральского рабочего».
Главной темой газетных выступлений Ликстанова была героика труда уральского рабочего класса, ковавшего оружие для фронта. Но он занимался и обличением негативных явлений, пуская в ход критические корреспонденции, статьи по вопросам морали, фельетоны.
Отдавая творческие силы газете, Ликстанов выкраивал время для завершения своей первой повести «Красные флажки» (в переиздании «Приключения юнги»). В 1943 году она была закончена. Положив изданную в Свердловске книжицу мне на стол, Ликстанов сказал:
— Читай, старик, но не будь строгим. Первый опус.
Драгоценная черта журналиста и писателя — умение наблюдать, изучать людей, окунаясь в жизнь. Уже в первые военные годы блокноты Ликстанова переполнились записями наблюдений. Исподволь писалась повесть «Малышок» по материалам, в частности, собранным на Свердловском инструментальном заводе. Повесть, посвященная самоотверженному труду рабочих и их боевых помощников — учащихся ФЗУ, удостоена Государственной премии, издана на многих языках. Вышла она в свет в 1947 году.
Случилось так, что после присуждения премии мы встретились с Иосифом Исааковичем (с ним была и его жена Лидия Александровна) в Москве в Центральном театре Красной Армии на спектакле «Учитель танцев». Ликстанов будто переживал вторую молодость. Он поделился со мной новыми творческими замыслами. Они потом реализовались упорно и настойчиво. В 1949 году опубликована приключенческая повесть «Зелен камень», в 1953 году — повесть «Первое имя». Последнее его произведение — роман о журналистах «Безымянная слава», выпущенный Детгизом в 1957 году уже после смерти писателя (он умер осенью 1955 года).
На главном направлении литературы находился и свердловский писатель Юрий Яковлевич Хазанович. Он заслужил глубокое уважение в «Уральском рабочем» как талантливый очеркист.
В творчестве Юрия Яковлевича по-своему отразился опыт Бажова. Очеркист как бы искал потомков Тимохи Малоручко — героя сказа «Живинка в деле» — на Уралмаше, Верх-Исетском заводе, Свердловском турбомоторном, Первоуральском новотрубном. Искал — и не безуспешно — «особые грани» характера советского труженика. «Особая грань» — под этим названием и вышел сборник его очерков, изданный в Свердловске в 1952 году.
Прежде чем написать очерк, Хазанович обычно приходил в редакцию и рассказывал о каком-нибудь своем очередном «открытии», делился впечатлениями о новшестве в производстве и тут же излагал соображения насчет композиции будущего произведения. Это происходило либо в отделе литературы и искусства, либо в кабинете редактора.
Запомнился один такой разговор. Жизнерадостный, как всегда, зашел он в мой кабинет, не раздеваясь, брякнулся в кресло и с ходу начал стрельбу фразами:
— В поезде познакомился с одним молодым строителем. Ну и человечище, должен сказать! Колесит по городам, кочует с одной стройки на другую, не считается со всякими неудобствами. Только и на уме: получше да поскорее выполнить задание. Будто личных интересов у него кот наплакал. Любопытная фигура! Когда поезд подходил к Нижнему Тагилу, он пожал мне руку и сказал: «Вот и ваша станция. Выходите, бывайте здоровы. А мне дальше. Ждет меня Север».
На мой вопрос, как и когда рассказанное познакомится с газетной полосой, ответил: «Подумаю… Много мыслей лезет в голову». И действительно, этот встреченный в поезде человек стал прообразом героя одного из произведений Хазановича.
Из его очерков военных лет, получивших прописку на страницах «Уральского рабочего», заслуживает высокой оценки «34 недели на Майданеке». Он повествует о муках, которые претерпел попавший в плен советский солдат Лев Адаскин в гитлеровском лагере смерти. Писатель встречался и беседовал с Адаскиным в госпитале, где тот находился на излечении. Очерк, клеймивший фашизм, был опубликован в нашей газете с портретом Адаскина, на груди которого вытатуирован несмываемый номер — пятизначная цифра. В 1945 году Свердловское книжное издательство выпустило очерк отдельной книжкой.
Активное участие писателей в газете — бесспорная заслуга ее отдела литературы и искусства. Отделу везло на руководителей. С 1940 года его возглавлял Евгений Лебедев — выпускник Института журналистики, даровитый работник, написавший серию квалифицированных рецензий и очерков (очерки были изданы брошюрой под названием «Главный меридиан»). После него отделом заведовал Олег Коряков.
В переписке со мною Коряков вспоминал:
«Редакция «Уральского рабочего» с писателями работала много и активно, отношения были дружески-рабочими. Помню, что из моего кабинета «не вылезали» Юрий Хазанович, Константин Боголюбов, Борис Рябинин, Константин Мурзиди, Николай Куштум. Часто бывали Ольга Маркова, Нина Попова, Евгения Долинова, Белла Дижур, Ефим Ружанский, Михаил Найдич, Лев Сорокин…
Правилом редакции было не только печатать очередные писательские новинки, знакомя читателей с творчеством земляков, но и — что особенно важно — привлекать литераторов как публицистов для высказываний «на злобу дня» по заданиям редакции. Печатались писатели систематически, немало «проталкивали» мы и молодых».
В числе молодых был и сам Коряков — личность интересная, талантливая. В 1941 году Олег Фокич закончил Уральский университет. Потом служил в Свердловском пехотном училище — сначала курсантом, затем командиром взвода. После демобилизации, летом 1946 года, зашел ко мне. Сказав по-военному: «Разрешите войти?», медленно опустился в кресло и тихим голосом заговорил о том, что хотел бы работать в редакции. Мне сразу бросилась в глаза его скромность, и я подумал: «Едва ли из него получится живой, боевой журналист». С таким сомнением хотел завербовать его на работу по выпуску листка «За благоустройство Свердловска». Коряков ушел, заявив: «Подумаю». После этой встречи я посоветовался с Евгением Лебедевым и работником университета Александром Пятницким, которые дали Корякову положительную характеристику. Тогда Олег Фокич был зачислен сотрудником отдела литературы и искусства. В марте 1947 года он стал исполнять обязанности заведующего этим отделом. С 1948 по 1953 год работал ответственным секретарем редакции.
Нередко секретарь редакции со многими в аппарате конфликтует, требует, придирается, рьяно правит материалы, плохим не дает ходу, постоянно всех торопит, ведь график выпуска газеты — закон. А на Корякова я не слыхал жалоб. Он обладал завидным тактом, умел улаживать крупные и мелкие конфликты, чем снискал себе в редакции уважение и авторитет. Помимо привлечения широкого круга авторов, которые давали газете высококачественные материалы, литературные произведения, Олег Фокич много трудился сам над очерками, статьями, рецензиями, фельетонами. Их было опубликовано очень много.
По горло загруженный журналистскими делами, Олег Фокич находил время и для литературной деятельности. В 1951 году он был принят в Союз писателей.
Коряков-писатель — это уже особая тема. Но хочется подчеркнуть, что его формирование как литератора было тесно связано с газетой, с нашим «Уральским рабочим».
«Работа в газете стала для меня средством постоянного, живого участия в совершающихся событиях… Писать в советской газете без постоянного пополнения своих знаний невозможно, и газета стала моим новым университетом».
Этими словами Мариэтты Шагинян, сказанными ею в одном из интервью, я и закончу свои, быть может, несколько отрывочные воспоминания о писателях, чье перо оставило заметный след на страницах «Уральского рабочего» военных и первых послевоенных лет. Думаю, что, произнося эти слова, Мариэтта Сергеевна вспоминала и нашу газету.
Б. Дижур
ЗОНА
Зона — имя коровы, породистого существа с крутыми, широко расставленными рогами и прекрасными влажными глазами. Но главное достоинство этого благородного животного было не во внешности.
Несмотря на скудные корма военного времени, Зона умудрялась давать до тридцати литров молока в день.
Зимой 1944 года это решило ее дальнейшую участь.
Свердловская писательская организация готовилась к юбилею Павла Петровича Бажова. И вот однажды меня приглашают на заседание юбилейной комиссии, и я получаю неожиданное задание. Мне поручается поехать в Нижний Тагил к первому секретарю Нижнетагильского горкома партии Евгению Федоровичу Колышеву, вручить ему письмо свердловских писателей и добиться, чтоб просьба, изложенная в письме, была выполнена.