Михаил Барятинский – Сто дней (страница 21)
– А что касается ран Марии Николаевны, – он перевел взгляд на адмирала, – две огнестрельных раны, колотая и скальпированная от удара прикладом по голове.
– Какой кошмар! – Волкова схватилась за щеки.
– Как же ты донес-то ее, Николай Петрович? – поинтересовался Волков.
– Как-то донес. Хотя надежды, честно говоря, было мало. Нательную рубаху разорвал, кое-как раны забинтовал, чтоб меньше кровили, завернул в какое-то тряпье, на плечо взвалил и понес. Прямиком через болото. Я там сызмальства все тропки знаю. Но пару раз все равно сбивался, несколько раз падал. Тут главным было голову ее кверху подымать, чтоб не захлебнулась. Так и ввалились на двор – чудище, в жиже болотной перемазанное, на одном плече такая же грязная девушка, да еще и в крови вся, на другом – винтовка. Во дворе сестренка Настенька двенадцати лет, увидала – глаза круглые сделались, да как заорет. – Николай усмехнулся. – Да что сестренка, батя у повети сидел, хомут чинил, меня увидал, да так и замер с открытым ртом.
– Представляю себе, – рассмеялся Волков.
– Только мама и узнала сразу и сразу все поняла. Знала ведь, где служу, ну и сложила два и два.
Волкова поставила перед ним стакан с чаем, пододвинула тарелку с выпечкой.
– Кушайте, у нас все по-простому. Может быть, выпить хотите.
Николай отказался. Он надеялся и сам попариться в баньке, а потому от алкоголя воздержался. За чаепитием беседа продолжилась.
Девушки появились спустя час. Не разобравшись, они ввалились в гостиную в чем были – в халатах и тюрбанах из полотенец. Обе ахнули. Видно было, что такого обилия гостей они не ожидали. Мадам Волкова, замахав руками, бросилась им навстречу.
– Не сюда, не сюда! Маруся, ну что же ты? – она потащила обеих девушек куда-то вглубь дома.
– Я-то могу попариться? – поинтересовался Николай у Волкова.
– Конечно! Пошли, я тоже сегодня еще в баньке не был!
Вскоре императрица вновь появилась в гостиной уже в платье и причесанная. Общий вздох вырвался у мужчин – Маша просто светилась изнутри, розовая кожа щек казалась прозрачной, глаза сияли.
– Здравствуйте, господа! – Она подала всем руку для поцелуя. Колчак представил ей Смирнова.
Императрица быстро и внимательно посмотрела не него.
– Александр Васильевич рекомендовал мне вас на должность командующего Амурской флотилией.
– Да, – ответил Смирнов, – он уже поставил меня в известность.
– Вы не против?
– Как я могу быть против? – удивился офицер. – Мой долг повиноваться. Приказывайте, ваше императорское величество!
– Давайте без этикета, господа, мы в домашней обстановке и все в гостях у любезного Вячеслава Ивановича и Анны Сергеевны. Банька у вас Анна Сергеевна – чудесная. Я раньше была не большой охотницей. Это вот Катя меня пристрастила.
Она повела носом и с виноватой улыбкой осмотрела стол.
– Очень кушать хочется!
Началась суета, горничная вместе с Анной Сергеевной и Марусей обновляли закуски, но Машу это мало интересовало – не обращая ни на кого внимания, она загрузила свою тарелку и начала с аппетитом поглощать еду. Катя не отставала от нее. Выглядело все это довольно комично и вызвало улыбки окружающих, кроме, пожалуй, Софьи Карловны, сердито взиравшей, как девушки уплетают за обе щеки, мало соблюдая приличия.
Утолив голод, императрица откинулась на спинку стула.
– Господа, завтра после молебна я надеюсь встретиться со всеми вами, разве что кроме Александра Васильевича. Обсудим все вопросы, а в понедельник вам пора разъезжаться. Ни дела, ни время не терпит.
– Так мы только и ждем встречи с вами, – ответил Дутов, – получим напутствия, указания и поедем.
Остальные согласно закивали головами.
Маше хотелось спать. Она осоловела после бани и еды, и сейчас с трудом сдерживалась, чтобы не зевнуть.
– Мария Николаевна, – обратилась к ней Волкова, все видевшая и понимавшая, – я думаю вам не стоит ехать в гостиницу, поздно уже, темно совсем, да и холодно. У нас места предостаточно, оставайтесь у нас.
– Но завтра же молебен, – попыталась возразить Маша.
– Ну и что? Отсюда и поедете. Если вдруг надо будет заглянуть в гостиницу, так это по дороге.
Следующий день, воскресенье 10 ноября по вновь введенному указом императрицы григорианскому календарю начался с молебна. Точнее говоря, в Успенском соборе Омска были отслужены литургия и молебен о ниспослании Божией помощи в трудах Ее Императорскому Величеству Марии Николаевне. В богослужении участвовали архиепископ Омский и Павлодарский Сильвестр, архиепископ Симбирский Вениамин, епископ Самарский Михаил, епископ Семипалатинский Киприан и отцы-настоятели городских церквей. Перед началом молебна архиепископ Сильвестр сказал слово о значении единоличной власти, как в государстве, так и в церкви.
В соборе яблоку негде было упасть. В основном присутствовали военные с чадами и домочадцами, но много было и чиновников, представителей купечества и просто лучших граждан города. Отдельную кучку образовали пока еще официально не назначенные министры и политические деятели.
Впереди всех, уже на своем законном месте стояла императрица в скромном суконном пальто с беличьей горжеткой (всего-то!) и, о ужас, в крестьянском домотканом платке. Большинству присутствовавших в соборе дам, одетых не в пример богаче, стало как-то неуютно.
В центре внимания были и сопровождавшие государыню лица. И если ее телохранитель был уже знаком многим, то величественную и строгую баронессу фон Буксгевден большинство видело впервые. Рядом с ней за спиной императрицы стояли две девушки, в одной из которых многие узнавали Марусю Волкову.
По завершении молебна императрица подошла к архиепископу за благословлением.
– Грешна я, отче!
– Все мы не без греха! А в чем же ты грешна, дочь моя?
– Отец Сильвестр, я в храм божий хожу редко. Мне это непривычно! Раньше я и к обедне ходила, и к всеношной, каждый день!
– Раньше – это когда?
– Как когда? – Маша растерялась. – Раньше, отче, до революции, в Царском Селе.
Отец Сильвестр внимательно посмотрел на нее.
– А что ты еще делала раньше? Из чего складывался твой день, например, в шестнадцатом году?
– Ну, я не знаю… Ходили в церковь, завтракали или сначала были уроки, а потом ходили в церковь, ездили в лазарет.
– Каждый день?
– Нет, не каждый, Ольга с Татьяной – каждый, они работали сестрами милосердия, а нам с Анастасией не разрешили. Мы посещали раненых, разговаривали с ними, старались развлечь. Но не каждый день.
– Если не ездили в лазарет, что делали?
– Катались на тройке или моторе, гуляли, делали уроки, ужинали, слушали музыку, бывали в концертах, – Маша пожала плечами, – все, наверное.
– Понятно, – отец Сильвестр кивнул головой, – ты вела, в общем-то, праздную жизнь, жизнь, не обремененную заботами о ближнем, о хлебе насущном. В том нет твоей вины, по-другому и быть не могло у царской дочери. Но сейчас все изменилось – ты взвалила на плечи такую ношу, что не каждому мужчине по плечу. Вот и нет у тебя времени. Чем ты собираешься заниматься сегодня, в воскресенье?
– Мне надо встретиться с казачьими атаманами, потом с министрами. Они подали мне записки по своим министерствам, вот и надо будет все это обсудить с каждым.
– С каждым, понятно. А сколько их?
– Кажется, десять или двенадцать.
– А атаманов?
– Четверо.
– И сколько ты планируешь потратить на каждого?
– Не знаю. Час, наверное…
– Бог мой, – ахнул отец Сильвестр, – и ты переживаешь, что у тебя не хватает времени на посещение храма Божьего! Ты хоть спишь?
Маша потупилась.
– Послушай меня, дочь моя, церковь у нас теперь от государства отделена, Государь уже не является главой церкви, у нас теперь Патриарх. А стало быть, и императорский указ об обязательном посещении церкви не действует более. Неразумный, надо сказать, указ.
– Почему?
– Сама посуди, если человек работает, когда ему на службу ходить? Ему в присутствие надо, если чиновник, мастеровому на завод. А крестьянину летом в страду, когда каждый день, каждый час дорог, когда в церковь-то ходить? Главное-то в другом, ты молитву Божию не забываешь?
– С нее начинаю день, ей и заканчиваю! Как же можно без молитвы?
– Вот и хорошо! Значит, Господь тебя слышит! А в церковь что же, будет время – придешь, а в иные дни я за тебя помолюсь. Не печалься о том, нет тут греха!
– А в том, что я людей приказала убить?