Михаил Барятинский – Сто дней (страница 23)

– А у меня еще один сюрприз, – улыбалась Надежда Александровна.

– Какой?

– Да вот же он, – княгиня указала рукой на дверь, возле которой стоял высокий мужчина в штатском костюме, плохо скрывавшем отменную военную выправку.

– Толи́! – вскрикнула Ксения Александровна.

– Анатоль, – радостно воскликнул Сандро, раскрывая для объятий руки.

Да, это действительно был он, Толи́, Анатоль или Толя Б., как называл в письмах своего друга детства император Николай Второй, – генерал-майор Свиты Его Императорского Величества князь Анатолий Владимирович Барятинский. Один из четырех человек в Российской империи, к которым государь обращался по имени.

Восторг был полным – Толи́ любили все. Это был друг семьи, с искренней любовью относившийся не только к Николаю, но и к остальным. Вот и сейчас, трепетно поцеловав Марии Федоровне руку, он совершенно по-братски обнял и расцеловал Ксению и Ольгу, пожал руку Куликовскому, стиснул в объятиях Сандро. Вопросы посыпались градом: «Откуда? Как? Что с семьей?»

Князь поднял руки.

– Не все сразу! Я из Киева, не стал дожидаться ухода немцев и падения Скоропадского, поскольку ничего хорошего после этого не ожидалось. Петлюра был, как говорится, не за горами! Ну и «товарищи» уже на подходе, а второго пришествия большевиков я не переживу. Мария с дочерью остались в Киеве – будут выбираться самостоятельно. Без меня им безопаснее – все-таки под защитой Красного Креста. Буду ждать их здесь.

– А потом? – поинтересовался Сандро.

– За границу!

– Вот, – Сандро поднял вверх палец, – трезвая мысль, нечего тут делать. Все это всерьез и надолго.

– Как вы можете так говорить, – возмутилась Мария Федоровна, – надо бороться!

– Был бы шанс, я, пожалуй, и поборолся бы, – доставая сигару, произнес князь Барятинский, – но я не вижу перспективы. Нет вождя, а без вождя любое дело будет проиграно.

– Как нет вождя? – удивилась вдовствующая императрица. – А генерал Деникин?

– Это не то! Антон Иванович хороший командарм, неплохой вояка, но не политик, как, впрочем, и мы все. А вождь прежде всего должен быть политиком. Вот Ленин у большевиков – вождь, а у нас такого нет. Нет человека, способного поднять массы, повести их за собой.

– А Олаша? Олаша смог бы? – Мария Федоровна в упор смотрела на князя. Его мнение значило для нее немало.

– Николай Николаевич? – переспросил Барятинский. – Не думаю. Да, он был весьма популярен в армии и сейчас, наверное, смог бы сплотить вокруг себя офицерство. Но он тоже не политик. Нужна политическая программа, привлекательная для народа. Не для нас с вами, и не для нескольких десятков тысяч офицеров, а для ста миллионов мужиков и баб, для которых имя Николая Николаевича пустой звук. Если уж говорить о членах императорской фамилии, то это должен быть кристально чистый и честный человек, не замешанный ни в чем, ни на йоту. Есть такой?

– Нет, – вздохнул Сандро.

– Поэтому-то я и не вижу перспективы. Ну, побарахтаемся мы на юге, на севере, в Сибири, наконец, и все. Самые многолюдные и промышленно развитые губернии у большевиков. Недостатка в кадрах они тоже не испытывают – немало офицеров воюет на их стороне.

– Негодяи! – гневно воскликнула Ксения Александровна.

– Да полно тебе, Ксения. Дворян в офицерском корпусе осталось раз-два и обчелся. Уже едва ли не половина младших офицеров из унтеров. Они на стороне своих, что же тут поделать.

– А генералы?

– Причины могут быть разными, – князь неторопливо, смакуя сигару, пустил колечко дыма, – например, сказали бы мне, или иди служить, или мы убьем твою семью, и пошел бы, куда бы я делся. Не судите, да не судимы будете!

– Толи́, – обратилась к князю императрица, – ты не имеешь никаких новостей о Ники?

Все сразу замолчали, а князь только развел руками.

– Увы, если есть новости, то безрадостные. От офицеров в окружении Скоропадского я знаю, что все очень плохо. Это подтверждают и немцы. А у них сведения от большевистского руководства в Москве. Там было официально объявлено о смерти Ники.

Мария Федоровна стиснула подлокотники кресла.

– Ты считаешь, что это не может быть провокацией?

Князь Барятинский повернул голову, прислушиваясь. На улице был явственно слышен шум от подъехавшего автомобиля.

– Кто это еще приехал? – задал риторический вопрос князь Вяземский, направляясь к двери. Разговор как-то сам по себе перескочил на новую тему: и хозяева, и гости гадали, кто бы это мог быть.

Через несколько минут в гостиной появился взволнованный князь Вяземский и капитан Булыгин, возглавлявший группу офицеров, охранявших усадьбу Харакс.

– Ваше императорское величество, – неожиданно официально обратился Вяземский к Марии Федоровне, – приехал какой-то немецкий полковник и просит вас принять его.

– Вы же знаете, Николай Александрович, что я не общаюсь с немцами, – раздраженно ответила императрица.

– Он утверждает, что у него совершенно чрезвычайные новости, ваше императорское величество, – вступил в разговор Булыгин.

Мария Федоровна растерянно обвела присутствующих взглядом.

– Неужели какие-то новости о Ники?

– Не думаю, – вздохнул Сандро, – скорее, о завершении войны.

– Выслушай его, мама́, – обратилась к матери Ольга Александровна, – а вдруг это действительно очень важно!

– Ну, хорошо! – Мария Федоровна сжала губы. – Просите его.

В гостиную вошел подтянутый германский офицер. Демонстрируя отменную военную выправку, он щелкнул каблуками сапог и заговорил по-русски, причем с едва заметным акцентом.

– Имею честь представиться – полковник Мориц фон унд цу Эглоффштайн, офицер штаба Крымской группы германских войск.

Полковнику предложили сесть. Положив на колени тонкую коричневую папку, он вздохнул и продолжил, обращаясь к Марии Федоровне:

– Ваше императорское величество, я знаю, как вы относитесь к немцам, но тем не менее прошу выслушать меня, ибо сведения, которые я хочу вам сообщить, стоят того.

Мария Федоровна молча кивнула.

– Во-первых, я могу сообщить вам, что вчера, 9 ноября по григорианскому календарю, кайзер Германии Вильгельм Второй отрекся от престола и покинул страну. Германия объявлена Республикой.

– Оно размножается, – иронически хмыкнул князь Барятинский.

– Увы! – согласился с ним немец. – Завтра, 11 ноября, представители германского командования подпишут акт капитуляции. Война, столь дорого обошедшаяся и немцам, и русским, закончится.

– Вы ставите нас на одну ступеньку? – возмущенно воскликнула Ксения Александровна.

– Да, ваше императорское высочество, – продемонстрировал полковник отменное знание особ императорской фамилии, – ведь наши страны оказались в числе проигравших.

– Но почему Россия?

– А что она выиграла? Революцию? Сомнительное достижение. Проиграли все – Германия, Австро-Венгрия, Россия, на очереди – Турция. Даже Франция в известном смысле проиграла, поскольку все немецкие деньги, которые она получит по репарациям, ей придется отдать британцам и американцам. Выиграли только англосаксы, чего, собственно, они и добивались.

– Вы хорошо говорите по-русски, – заметил великий князь Александр Михайлович.

– Я достаточно долго жил в России, ваше императорское высочество, и смею вас заверить, как офицер и патриот Германии был против этой войны. Но, увы, кайзер не внял предупреждению Бисмарка и позволил себя втянуть в войну со страной, у которой не было с Германией практически никаких противоречий, страной, третьей в мире после самой Германии и Австро-Венгрии по числу проживающих в ней немцев. В итоге и вы, и мы у разбитого корыта. Надеюсь, что будущие поколения немцев сделают надлежащие выводы из всего этого кошмара.

– Надеюсь, полковник, – сказал князь Барятинский, – вы посетили нас не только затем, чтобы ознакомить со своим взглядом на русско-германские отношения? Впрочем, я готов подписаться под каждым вашим словом – ни России, ни Германии эта война действительно была не нужна. В итоге проиграли обе наших державы.

– Увы нам! – вздохнул полковник. – Но вы правы, я действительно пришел не за этим. Полагаю, что второе мое известие заинтересует всех вас гораздо сильнее. Как офицер и дворянин, как человек всегда с предельным уважением относившийся к монархии и представителям августейших семейств, о какой бы стране ни шла речь… – полковник запнулся.

«Да он волнуется, – подумал Сандро, – в чем же дело? Ведь, судя по всему, он кадровый разведчик».

– Словом, 7 ноября нашей радиостанцией в Симферополе получено радиотелеграфное сообщение из Омска.

При упоминании Омска Мария Федоровна едва заметно напряглась и подалась вперед, не сводя взгляда с полковника.

– Это сообщение передавалось в течение суток каждые 15 минут на русском и английском языках. Как только в мои руки попал текст сообщения, я вознамерился прибыть сюда к вам в Ялту, но дела в штабе не позволили мне это сделать быстро. Получилось только сегодня.

Полковник достал из папки, лежавшей у него на коленях, лист бумаги и протянул его Александру Михайловичу.

– Лучше будет зачитать это вам, ваше императорское высочество!

Великий князь развернул бумагу и пробежал глазами по первым строчкам. Его лицо внезапно залила бледность, оно выражало крайнее изумление.

– Читай же, Сандро! – воскликнула Ольга Александровна.

– Читай, Сандро! – нарушила свое молчание Мария Федоровна.