Михаил Баковец – Создатель эхоров (страница 48)

— Мне бы попить бы, во рту всё пересохло, — попросил я.

На просьбу Эльза вновь тяжело вздохнула.

— Извини, сейчас нет воды у нас. Я отправила несколько человек за ней к реке, но они ешё не вернулись. И идти далеко, больше десяти километров. Как специально рядом нет ни одного источника, — произнесла девушка. — Потерпи ешё немного, хорошо?

Я слабо кивнул головой, чтобы не утруждать пересохший язык и смежил веки.

Заснуть больше не удалось и пришлось лежать, иногда морщиться, когда боль пронзала тело приступом, ждать водоносов и думать. Ситуация у нас — хуже не придумаешь. Чуть больше десятка человек в отряде, половина — это калеки и больные. Все эхоры — это плюс. Все неопытные эхоры — это минус.

Хотя, как-то же свалили вражеский штурмовик А это значит — боец с

дальнобойной техникой, у нас есть, как минимум, один. Оружия нормального нет, уж в этом я уверен. Пистолеты и автоматы, против механоидов не прокатят, максимум на что сгодятся, так это отбиться от местных хищников и добыть охотой продуктов.

Отряд фактически состоит из детей, которые запросто могут в штаны

напрудить или застыть в ступоре, при виде механоида. Эльза, со своей техникой клонов, была бы нормальным бойцом при наличии в нашем отряде тяжёлого оружия. А так… да от меня и то больше пользы будет в бою, если удастся войти клинч.

Что у нас ешё плохого? A-а, местность. Южная Африка насыщена

патрулями механоидов, а вот отряды людей, тут редко встретишь. Хотя, если отправиться в сторону алмазных песков у реки Оранжевой, то там можно встретить хомо сапиенсов с большой вероятностью. Но и железяки там же кучкуются, зная про жадность людей до блестящих камушков. Вторые, нас точно встретят неласково, да и насчёт первых ешё бабушка надвое сказала –

могут и пристрелить из обшей природной озлобленности или личного негатива к чужакам. и в этом, и в моём мире, Африка крайне плохо относится не только к чужакам, а вообше к людям, которые не могут как следуют огрызнуться. Увы, наши клыки ешё не отросли как следует, чтобы при их виде противники бежали прочь.

М-да уж, ситуация. Ничего нам не остаётся, как восстанавливать силы, лечить раненых (я уже даже знаю, кто этим займётся…эх, жизнь моя жестянка) и пешочком, избегая и живых, и электронных свидетелей, топать на север. А это, к слову, сотни и сотни километров, может, тысячи.

Примерно через два часа мне принесли воды — тёплой, пропахшей

пластиком и чем-то ешё не менее противным. Но дали немного — грамм триста, так что, с учётом мучавшей меня жажды, воротить лицо от неё не стал. Напившись, я провалился в тяжёлый сои. продлившийся до самого вечера. Под звук песен насекомых я оправился, получил пайку воды и жареного холодного несолёного мяса, и вернулся обратно в шатёр, где опять уснул, чувствуя, как недавно выпитая вода выходит из тела в виде пота.

Утром проснулся с, на удивление, отличным самочувствием. Мучил голод с жаждой, слабость и… всё. Бегло осмотрев себя при помоши особых способностей эхора, я признал, что практически здоров. До домашнего состояния, даже когда выбирался из рук Миры с растерзанными плечами и спиной, далеко, но раз в десять лучше, чем было вчера.

Жара, всё также, приносила большие неудобства, вместе с мелкими

мошками и жучками, которые так и лезли на тело, пропахшее потом. Когда мне надоело от них отмахиваться, и вообше наскучило лежать, я выбрался наружу. От яркого солнечного света тут же заломило глаза, и я приложил ладонь козырьком к глазам, чтобы нормально осмотреться по сторонам.

Вчера, в темноте, даже при свете костра я увидел немного. Зато всё компенсировал в данный момент. Мой шалаш находился почти что в центре небольшого лагеря, растянувшегося между двух высоких узловатых деревьев с чахлой мелкой листвой. Вокруг лагеря хватало травы, но уже с порыжевшими и засыхающими макушками. В самом же лагере вся растительность была вытоптана или сорвана. Скорее последнее, сейчас, вот, вспомнил, что лежал в своём шалаше не

на голой земле или какой-нибудь подстилке, вышедшей из-под станка, а на жиденькой охапке сухой травы.

Шалашей насчитал пять штук. Два из них, достаточно большие, чуть ли не бунгало по размеру, только стенки сделаны из веток, жердей и пучков травы. И практически ни одной живой души на виду, все из-за жары попрятались в шалашах.

— Ой, вы проснулись, — раздался за моей спиной девичий голос. — Надо Эльзе сказать

Обернувшись, я увидел молодую девушку, дет семнадцати, уже другую, не ту, что вчера возле меня дежурила. Нашивки с именем на её одежде не было, в том месте виднелось пятно правильной формы, незастиранной и невыгоревшей ткани. Сорвала? Но зачем?

— Проснулся. Привет, — улыбнулся я ей. — Я Санлис, но ничуть не обижусь, если Саном станут звать.

— А я Jly.

— Лу? — удивился я. В имени её, как по мне, полно азиатчины, но внешность девушка, имела самую что ни на есть, европейскую. Может, разве что, чуть-чуть более смуглая и излишне темноглазая.

— У меня мама итальянка, а отец испанец.

— Понятно. Н что ж, Лу, пошли вместе к Эльзе.

Бывшая охранница или наёмница клана Горч обитала в одном из бунгало, прикрытом от меня двумя шалашами. Рядом с входом дремала на большом камне ешё одна девчонка, пожалуй, даже моложе моей проводницы. От палящего солнца она прикрылась самодельным зонтиком: тонкая длинная жердь, с привязанными на макушке ветками горизонтально, и накрытые пучками травы.

— Мика, мы к госпоже Эльзе, — произнесла Лу.

— А-а? — вскинулась и, видимо, спросонья ничего не соображая. — Что случилось?

— Что там у вас? — буквально на пару секунд позже караульной раздалось из строения.

Опознав по сонному голосу свою похитительницу (причём, дважды: сначала похитила меня у моих жен, потом, у клана Горч), я громко произнёс:

— Эльза, это я!

— Санлис?!

В бунгало послышалась возня, спустя минуту, на улицу выскользнула

растрепанная Эльза, босая, в одних штанах и мятой футболке. Ботинки она прижимала к груди.

— Ты как? — первым делом спросила она.

— Хочется пить, есть и от витаминчиков не отказался бы. А так, в целом, нормально себя чувствую. Если накормите и напоите, что часика через три смогу приступить к своим обязанностям врача.

После моих слов девушка тяжело нахмурилась и отрицательно покачала головой.

— Нет у нас ничего, Санлис. Мясо ешё вчера доели, а вода осталась для раненых.

Нужно опять к реке за ней идти, — ответила она.

— М-да, — я машинально коснулся макушки и пальцем почесал изрядно отросшие волосы, — плохо. Так может, я и схожу? Не один, конечно.

Та вновь мотнула головой:

— Нет. это не обсуждается. Здесь ты единственный, кто может помочь раненым.

Без тебя найдётся, кому идти за водой и на охоту.

Я пожат плечами, потом спросил:

— Как сестра?

— Без сознания… может, посмотришь? — с надеждой спросила она.

— Посмотрю… кстати, а что мы в этих шалашах сидим, где самолёт? Или он так сильно разбился, что больше ни на что не годен?

Девушка хмыкнула, потом с сарказмом ответила:

— Ты сам-то как думаешь, на падение самолёта, железяки среагируют?

— Наверное, — сказал я и догадался, что за ответ мне будет дан.

— Вот потому мы здесь, а самолёт где-то там, — собеседница махнула рукой влево. — Мы километров пятьдесят отмахали. Чуть не умерли на такой жаре. Повезло, что после дождя было несколько часов прохладно. Совсем немного прохладно. Зато потом такая духота и парилка началась, что упали все, прямо здесь.

— И ничего не взяли с собой?

— А что мы могли прихватить? Продукты с лекарствами, в канистру слили воду, которую нашли. Немного продуктов и оружие. В основном нам пришлось нести раненых. Тебя, например.

— Извини, как-то не подумал, — развёл я руками. — Ладно, пошли к сестре, посмотрю её, потом займусь остальными, если силы останутся.

Больная лежала на тех же носилках, на которых её увезли с базы с соседнего материка. На стене шалаша висела практически пустая капельница, уходящая иголкой в левое предплечье девушки.

Занимался я лечением минут сорок, не особенно усердствуя, стараясь сберечь силы для прочих раненых.

В целом, состояние моей пациентки было неплохим, учитывая, насколько ужасным оно было до моего вмешательства. Рудиливая энергетика прижилась на нужном месте почти полностью — всего три мелких «кляксы» отпочковались от главного канала и стали расползаться по телу. Их я вернул на место, после чего подчистил грязь не только в главном русле, но и в нескольких мелких

притоках.

— Уф. вроде бы на сегодня всё. — я сбросил концентрацию и стал потряхивать кисти рук которые ломило после процедур.

— Как она? — Эльза подалась навстречу мне и с тревогой заглянула в глаза.

— Всё нормально. — успокоил я ей. — Пожалуй, дай ей немного времени и она сама восстановится через пару неделек. Может быть, завтра или послезавтра придёт в сознание. Или даже раньше.

— Спасибо. Санлис, — искренне, как мне показалось, ответила Эльза. — Извини, что я такая сволочь… сделала для тебя столько гадости. Я же вижу, что ты не из страха моей сестре помогаешь, а не можешь по-другому, просто.