Михаил Баковец – Не тот год II (страница 43)

Ещё я узнал про старые знакомые советские мины — ПМД-6. Эти те самые опасные гостинцы, которые я обнаружил у немецких сапёров среди трофеев в избе в полуразрушенной деревеньки рядом с мелкой речушкой. Правильно я тогда не стал их брать и на ходу знакомиться с устройством. Также стало понятно, почему те фрицевские минёры не снимали их на поле, а отмечали вешками. Всё дело в простейшей конструкции, простейшем детонаторе и его невероятной чувствительности. Во всех наставлениях указывалось, что разминирование проводить только танками и накладными зарядами ВВ. Несмотря на то, что самоликвидатора, как и функции неизвлекаемости мина не имела, снять её с боевого взвода после установки практически невозможно. Даже процесс минирования для неопытного сапёра сопряжён с серьёзной угрозой. И всё из-за чувствительного взрывателя. При этом мина очень простая, очень дешёвая и плохо обнаруживаемая миноискателями из-за деревянного корпуса. Да-да, оказывается, нормальные миноискатели уже существовали в это время. Честно признаюсь, но я этого не знал. Всю жизнь считал, что массово эти приборы появились уже после Великой Отечественной, когда потребовалось быстро и качественно очистить поля и города от мин с неразорвавшимися боеприпасами.

Ещё стоит сказать, что в группу вернулся Серёга, полностью излечившийся в госпитале. Итого нас стало шестеро.

На данный момент мы прятались в семи-восьми километрах от железной дороги Киев-Житомир недалеко от крупной станции. Она была нашей целью. Куча железнодорожных стре́лок и две больших цистерны под воду для паровозов. В текущих условиях это было крайне важно для гитлеровцев. Каждый час-полтора через станцию проходил эшелон. Чаще всего в сторону Киева, очень редко от него. В последних случаях были составы с ранеными и разбитой техникой, которую в полевых условиях было невозможно починить. Нам требовалось совершить нечто похожее на подрыв эшелона с топливом, когда парализовали движение по «чугунке» на несколько дней.

Охране местности немцы уделили сильнейшее внимание. Привлекли и собственные охранные части, и тыловиков из вспомогательных подразделений, и предателей из числа бывших военнопленных с деревенскими полицаями. Любая другая диверсионная группа ничего бы тут сделать не смогла. Враги передвигались по двое-трое пешком, на лошадях и даже велосипедах. Дополнительно каталась ручная лёгкая дрезина. При появлении впереди или позади эшелона её экипаж на руках снимал своё транспортное средство с рельс, дожидался прохода паровоза с вагонами и возвращал всё обратно. Представляю, как они матерились и кляли своё начальство. Даже в такой лёгкой дрезине размером с автомобиль «ОКА» веса весьма прилично. Впятером столько таскать приятного мало.

Дополнительно мы следили за гравийкой, проходящей недалеко от железной дороги и пересекающей её на самой станции. Один из планов предполагал захват машины, вывод её к бочкам с водой и подрыв заговоренной взрывчатки. Желательно, чтобы в это время там заливался паровоз с составом. Последней у нас было полтора центнера. Я мог, конечно, под отводом внимания притащить мешок с тротилом и так. Но сорок-пятьдесят килограмм — это капля в море. Если же таскать туда-сюда, то повышаются риски обнаружения уже заложенных зарядов. Ну и, как уже указал, нам нужен был «полезный» эшелон. Под полезностью подразумевается топливо и боеприпасы, ещё можно рвануть и состав с техникой. У немцев под Киевом очень крупные потери в танках. Если полсотни новеньких бронемашин не дойдёт до передовой, то это будет прекрасным вкладом в Победу. Но в основном немцы гнали «теплушки» с личным составом, среди которых редкими пятнами торчали платформы с пушками и техникой. Какой-то особый день выпал у фрицев сегодня на них. Если не появится подходящий эшелон, то, что ж, придётся взяться за них. Несколько сотен солдат и десяток гаубиц либо танков тоже сгодятся. Ждать же несколько дней Сашка не желал, видя, сколько вражьей силы проходит мимо нас.

На гравийной дороге следили мы в открытую и в наглую, замаскировавшись под немецкий пост фельджандармерии в лице мотоциклистов. На дороге стояли я, Сашка и Хари. Латыш благодаря своей внешности «коренного арийца» был одним из факторов, который расслаблял окружающих фрицев.

— Саш, там впереди «хорьх» и броневик, наверное, с охраной, — шепнул я командиру, успев увидеть раньше товарищей приближающиеся к нам машины. — В легковушке могут быть важные чины с документами. Просто абы кому броневик в охрану не дадут. Будем брать?

Тот размышлял не более пары секунд.

— Будем, — кивнул он.

Когда машины подъехали к нашему BMW, Панкратов властно поднял вверх правую руку.

— Да что ещё? Ты пропуск не видишь? — немедленно раздался злой голос из легковушки с заднего сиденья. Тент был поднят, потому мы всё отлично услышали. И рассмотрели тоже. В авто находились четыре человека. Фельдфебель лет тридцати за рулём, обер-лейтенант рядом с ним, оберст, он же полковник в кожаном френче на заднем сиденье и штурмбанфюрер в полевой форме вермахта с чёрными эсэсовскими петлицами. Недовольная реплика принадлежала именно ему.

— Герр оберст, — чуть вытянулся Панкратов, — я капитан спецгруппы Шальц. Час назад была попытка нападения русских диверсантов на станцию. Все пропуска аннулированы.

— Чёрт бы попрал этих фанатиков. Когда же до них дойдёт, что войну они проиграли! — желчно сказал эсэсовец. Полковник молчал, и внимательно следил за нашей троицей. Из-за открытого наполовину тента я увидел рядом с ним пухлый портфель из жёлтой кожи с бронзовыми застёжками, как на старом школьной портфеле, с которым ходил в мой отец до восьмого класса. — Простите, капитан, за мою грубость. В этой вашей форме я принял вас за обычного рядового дуболома. нападение было настолько серьёзным, что даже вас отправили на дороги?

— Оно было очень неожиданным и наглым с использованием нашей техники и документов. Просто чудо спасло цистерны с водой для паровозов от взрыва, — ответил ему Панкратов, затем махнул рукой в сторону небольшого пятачка с полусотней деревьев метрах в двухстах от дороги. — Там мой пункт базирования. На дорогу вышел буквально только что, чтобы проверить службу своих подчинённых. Прошу доехать до него, чтобы в вашем пропуске внесли все необходимые свежие пометки. После этого вас никто более не станет тормозить. Вы потеряете пять минут сейчас, зато потом сэкономите в несколько раз больше.

— Пять минут? — впервые подал голос оберст. — Хорошо, поехали.

Сашка ловко запрыгнул на подножку легковушки со стороны пассажира и ещё раз махнул рукой в сторону деревьев. мы с Хари остались у мотоцикла на дороге.

А дальше всё было просто хотя и шумновато. Хорьх успел скрыться за деревьями, а вот «ганомаг» только сунулся в них, когда раздался взрыв и из бронированного салона в небо вырвался клуб дыма и немного огня.

— Пс-с, — недовольно зашипел латыш. — Что ж так неаккуратно-то? Теперь эта консервная банка будет коптить на всю ивановскую.

— Потушат. У нас остались огнетушители из того грузовика, на котором сюда приехали. И в броневике тоже должны быть. Главное, что пока никто этого не видел кроме нас.

— Повезло, что дорога пустая, ага, — согласился со мной товарищ.

Мы продолжали следить за дорогой ещё четверть часа, пока не заметили знаки, подаваемые нам Иваном из-за деревьев. После этого мы запрыгнули в мотоцикл и рванули к нему. Ганомаг, как я и предсказывал, быстро потушили. А потом затащили за деревья с помощью ранее захваченного грузовика. Со стороны ни одна живая душа не увидит, что в рощице стоит техника, и что чуть ранее здесь произошла трагедия.

Пленников у нас оказалось пять человек. Три офицера из легковушки и два раненных солдата из броневика. Остальные погибли при взрыве гранаты, а водилу «хорьха» застрелил Сашка.

Все они были связаны по рукам и ногам и лежали на земле. Иван с Виктором стояли в охранении, а Панкратов с Серёгой внимательно изучали трофеи, которых оказалось немало. В «хорьхе» обнаружились ещё два портфеля и три чемодана, кроме того, который держал при себе оберст.

— Барахло одно, — поморщился Серёга. — Куркули, едрить их.

В чемоданах была одежда, выпивка и личные вещи немцев. Среди последних обнаружились две коробочки из дерева, выложенные внутри синим бархатом и с верхней крышкой из оргстекла. В каждой лежали куски янтаря — белого, жёлтого, оранжевого, красного и коричневого, похожего на чай цвета. Примерно в каждом пятой образце внутри находилось какое-нибудь насекомое. Полезные документы нашлись только в одном портфеле. Да и то большой ценности для нашего штаба они не представляли. так как почти не имели никакого отношения к военным планам вермахта.

— Наш оберст проверяющий аж из самого Берлина. Катит на передовую, чтобы накрутить там всем фитиль и подтолкнуть наступление, — сказал мне Панкратов.

— Может быть полезен на станции? — я вопросительно посмотрел на Сашку.

— Можно попытаться, — кивнул он.

— Да я лучше умру. чем нарушу присягу и стану помогать таким, как вы, — коряво, но вполне разборчиво зло произнёс полковник на русском языке.

— О-о, да ты по-нашему говоришь. Это же отлично, — обернулся к нему командир. Чуть помолчал, выдерживая яростный взгляд пленника и продолжил. — А нам твоё согласие сильно и не нужно, — он посмотрел на меня и одновременно ткнул стволом автомата в эсэсовца. — Покажешь на этом, что мы умеем и что ждёт герра полковника?