Михаил Баковец – Не тот год II (страница 24)
Никакого сильного удивления из-за изменения планов на лицах немецких солдат я не увидел. Отобранный десяток стрелков забрался обратно в кузов. Водитель сел за руль, капитан устроился рядом с ним, а я встал на подножку, держась за дверь. Мысленно поблагодарил всех волхвов и славянских богов за съёмный тент кабины. Благодаря этому я мог прикасаться к капитану, продляя действие заговора и сообщать дорогу. При этом водитель не попадал в поле действия моего заговора, сосредоточившись на управлении машиной.
Глава 14
Поездка выдалась адовой без всяких преувеличений. Онемевшее тело с трудом стояло на узкой ступени — если это вообще была она — держась за край кабины одной рукой, касаясь другой ладонью плеча немца и отдавая ему приказы, которые тот дублировал шоферу.
Наш путь лежал в сторону небольшого пруда, заросшего камышами, рогозом и ивами, находящегося в километре от дорог. К нему вела почти заросшая дорога, явно набитая тележными колёсами. Возле пруда на берегу имелись несколько старых тропок к воде и воткнутых в ил у берега рогаток для удилищ, чтобы те не держать в руках. Скорее всего, это было любимое место деревенских рыбаков. На лугах вокруг рощи косили траву, но начало войны всё разрушило.
«Надеюсь, что Сашка сообразит куда мы едем. И то, что на грузовике еду я, а не просто фрицы решили покататься, — подумал я, когда грузовик проехал в паре сотнях метров от укрытия с моим товарищем. — Главное, чтобы в открытую не побежал к пруду».
О том, что я могу подчинять себе людей пришлось рассказать. Но только Панкратову. А чтобы избежать ненужных домыслов и тревог сообщил о резко ухудшающемся здоровье и про то, что мне нужно всегда прикасаться к жертве. Не хотелось, конечно таким делиться, но в сложившейся ситуации по-другому договориться с командиром не удалось. Вот не хотел он меня отпускать в одиночку и всё тут! Или что-то себе придумал в мозгах про меня, или хотел лично наблюдать за моими действиями… чтобы потом наверх доложить. И раз уж обо мне в Кремле уже знают, то второй вариант ближе к истине. С другой стороны, первая версия тоже вполне рабочая. Мало ли, вдруг наверху опасаются, что я опять исчезну с их радаров, отправившись на самоубийственное задание на житомирский вокзал. Вот только как мне сможет помешать Панкратов в подобном решении ума не приложу.
— Господин капитан, нам точно туда? — крикнул офицеру водитель, когда тот приказал съезжать с накатанной дороги на два заметную тележную дорогу на лугу.
— Выполняй приказ, Гюнтер. И меньше задавай вопросов.
Возле пруда дорога сильно понижалась и затем шла в горку, продолжаясь на соседнем лугу за ивовой рощей. В самой нижней точке я и сказал капитану остановить машину, и чтобы водитель пару раз газанул на холостых. Тот с огромным вопросом в глазах всё сделал… и получил пулю из «нагана» в череп точно над ухом. Звук револьверного выстрела съел рёв мотора. Следом я ударил рукояткой оружия по капитанскому темечку, сминая его фуражку. Немец безвольно повалился вправо, прямо на убитого водителя.
Наконец-то я смог вздохнуть с облегчением. Мучающий меня холод и онемение быстро стали уходить. Из кармана достал ПББС и быстро прикрепил его на ствол. Делал я это уже соскочив на землю и шагая к заднему борту грузовика. Солдаты дисциплинированно сидели в кузове. Но кто-то, вероятно поехавший с нами унтер, уже окликнул офицера, пребывавшего в беспамятстве.
«Ага, сейчас он вам прям уже ответил», — хмыкнул я про себя и дважды ударил по доскам борта. Мол, на выход.
Меня поняли правильно. Два солдата, сидевшие у края, отработанными движениями сняли стопоры с борта и откинули его вниз. Следом спрыгнули на землю.
«И раз… и два». — начал я мысленный отсчёт уничтоженных врагов. Первому выстрелил с левой руки в затылок, второму вонзил кинжал в бок. Затем встал точно напротив кузова. Собирающиеся прыгать следующими два фрица попали под мой заговор невнимания и поплыли.
— Заснули? — прикрикнул на них кто-то от стенки кабины. — На выход, ну, живо!
Щёлк, щёлк, щёлк!
Три выстрела и в кузове появились ещё три трупа. Бил по самым дальним, находящихся рядом с кабиной. Осталось пять врагов и два патрона в револьвере. С двумя, застывшими в скрюченной позе я разобрался следующими. Одному ударил в живот ножом, второму двинул в пах вооружённой рукой, постаравшись не повредить «глушитель». Оба без звука повалились почти на меня, присоединившись к соратникам, неподвижно лежащим у колёс грузовика.
Всё прошло настолько быстро, что оставшиеся солдаты в кузове ничего не заметили и не поняли. С момента, как я зарезал первую парочку выпрыгнувших из машины прошло секунд десять.
Щёлк, щёлк!
И ещё двое отправились к праотцам. После чего «наган» кинул на землю и подпрыгнул, упираясь руками в доски пола кузова, рывком заскочив внутрь. Последний фриц или тоже оказался под влиянием ошеломления из-за нахождения со мной, или его разум от вида мгновенных смертей впал в ступор от ужаса. Такое состояние на войне не редкость. Его я прикончил штыком, вытянутым из ножен у него же на поясе.
— Уф, — выдохнул я, обвёл взглядом мёртвые тела в кузове и спрыгнул обратно на землю. Там прикончил раненого в живот, бившегося в агонии и пускающего изо рта кровавую слизь. А вот обладателя превращённых всмятку тестикул я принёс в жертву, перехватив ему горло своим кинжалом.
— Хорошо, чёрт, но страшно, — тихо произнёс я, получив огромный заряд бодрости и заполнив внутренний резерв чужой жизненной энергией. Все годы жизни, отданные ранее в обмен на защитный заговор, вернулись до последней секунды.
После этого бросился к кабине. К счастью, офицер ещё не пришёл в себя. Вытащив из его кабины, я стал быстро снимать с него форму. Когда он остался в одном нательном белье, скрутил ему руки и ноги, а в рот сунул пилотку одного из застреленных солдат. У унтера была подходящая комплекция. Его форму я натянул на себя, а свою убрал в трофейный ранец.
Вещи капитана сложил во второй солдатский ранец. Туда же закинул его пистолет с запасным магазином. В третий сложил все найденные гранаты. У унтера забрал его автомат и подсумок с магазинами.
Одиннадцать трупов, а в груди ничего не ворохнулось. Даже когда убивал клинком. Только удовлетворение от правильной работы.
Трупы солдат так и оставил на берегу у пруда. Только их оружие закинул в воду. По хорошему, мертвецов бы тоже туда затащить, чтобы их не нашли день-другой, но на это уйдёт полчаса или больше. Столько времени у меня не было.
Осмотрев грузовик, я стёр пилоткой брызги крови с откидного борта и вернул его на место, закрепив стопором. Пленника закинул в кабину. Брезентовый верх поставил на место. Всё, можно возвращаться к Панкратову.
Сообразительность энкавэдэшника я переоценил. Сашка до сих пор оставался в укрытии, где я его оставил. Уезжающий грузовик он заметил, но не смог признать реальной мысль, что я подчинил дюжину вражеских солдат.
— А этот тебе зачем? Нам же только форма нужна и документы, — поинтересовался он у меня, когда забрался в кабину.
— Допросим. Нужно знать, что он тут делает. Будет потом проще общаться на постах на дороге и при въезде в город.
— Понял.
Улов вышел неожиданно интересным. Капитан оказался не капитаном, а гауптштурмфюрером из спецотряда ваффен-СС, который прибыл в Житомир для экзекуции еврейского населения, семей коммунистов и им сочувствующих, попутно вербовки агентов и ведения агентурной деятельности, чтобы лучше выполнять первые планы задания. К слову, именно так он и сказал — проводить экзекуции. В его понимание это — пытки и казни. Дополнительно он рассказал, что в город со дня на день должен прибыть ещё один особый отряд от РСХА — зондеркоманда 4А Собственно, наш капитан является его заместителем. А его группа должна провести первоначальное знакомство с местностью, где карателям предстоит действовать. А ещё, возможно, некий отряд «Потсдам». Но тот никак не связан с разведывательной и карательной деятельностью. Его сотрудники занимаются банальным воровством: редкие и ценные картины, книги, прочие произведения искусства, старинные драгоценности и так далее. Попутно выявляют и уничтожают вражеские агитматериалы. Например, все книги из библиотек советского периода ждёт незавидная судьба в виде кострища. А это, считай, что весь литературный фонд этого времени. Если и повезет, то какой-нибудь «Война и мир», если такая книжка в этой эпохе существует. И то вряд ли. У немцев в планах превратить русских в неграмотную рабскую прослойку, которой творчество Толстого не по чину.
Едва только я услышал первое название, как меня будто электричеством ударило. Из-за специфики украинской войны в двадцатых годах двадцать первого века я, как и все мои боевые товарищи, знал очень много про идеологию нацистов и тех, кто стоял у её истоков. У нас, как и везде в армии, во время службы далеко от передовой проводились стандартные политзанятия. На них делался упор на историю и на современные деяния нацистов. Так я узнал про гитлеровские айнзац- и зондеркоманды, состоящие из карателей. Не всякий обычный солдат сможет нацелить своё оружие на ребенка или старика. И не каждому солдату можно объяснить необходимость уничтожения мирного населения. Хотя в Германии под управлением фюрера с этим успешно справлялись. И всё же для подобных целей для нивелирования осечек немцы набирали в спецкоманды людей особого толка. В первую очередь служащих полиции безопасности и СД. Там служили не «пэпэсники» с регулировщиками, гоняющие хулиганов и выписывающие штрафы нерадивым водителям. Нет, те немцы были националистами до мозга костей и свято чтили политическую повестку Гитлера. В качестве рядовых исполнителей набирались бывшие преступники-рецидивисты.