Михаил Баковец – Крепость на реке (страница 8)

– А электричество мы тоже сможем тут получить? – спросил его Медведь.

– Какое электричество? – не понял тот, но собрался быстро. – Разве это так важно сейчас? Мы должны думать о людях, об их защите, а ты, Медведь, собираешься их сначала кинуть на зубы зомби, а потом еще и подставить под угрозу дикарей.

– Дикарей уже там нет! – чуть повысил голос глава. – Я в первый раз тихо об этом сказал? Это угроза существует и здесь, если мы не нашли следов стойбищ, то это не значит, что пигмеи не могут собрать армию и направить ее сюда. А что насчет электричества, то это не просто лампочка в доме или электрическая плитка на кухне. Но и охранные прожекторы, и азотная кислота почти в промышленных масштабах. Кто-то знает, что нам даст это вещество?

– Оружие. Бездымный порох, к примеру, – ответил Стрелец. – Даже я знаю не очень сложный процесс, как получить азотную кислоту, лишь бы электричество было в достатке.

– Электричество будет, – заверил Медведь и вновь повел указкой по карте. – Вот здесь в большую реку впадает речка поменьше. Наши мастера и инженеры обещают, что там легко поставить плотину и установить небольшую гидроэлектростанцию. Все необходимые материалы у нас имеются. К тому же большая река является местом выпадания основной массы наших земляков, думаю, что несколько мелких групп укрываются в джунглях и нам нужно их найти и спасти, ведь рано или поздно их ждет участь жертв шаманов. Как бы хорошо ни прятались, но дикари джунгли знают великолепно, они же в них выросли. Кроме того, здесь еще когда мы построим крепость? Ведь пока не возведем стены, то все это время будем в опасности. А там уже все есть, и с трех сторон кроме стен защищает и река…

Я мысленно зааплодировал Медведю. Очень хороший ход, ведь для русского человека нет ничего более сладкого для ушей, чем слово – халява! Зачем строить, горбатиться на стройке, рубить бревна в лесу, ежесекундно ожидая нападения, и сдирать ладони до кровавых мозолей, таская ведра земли для насыпи, когда все это уже сделано другими? Ну, живут там какие-то чудища, но от них сумели отбиться несколько доходяг с копьями и палками, а значит, против огнестрельного оружия страшилища не прокатят.

И вообще – халява!

Поспорили, поспорили и решили, что готовая крепость всяко лучше, чем горбатиться невесть сколько (ну, а я чем говорил), да еще и река, по которой можно в обе стороны кататься, где-то выход в море или океан, плюс соляной пласт совсем рядом, и пищевой минерал там выше всяческих похвал, судя по образцам, которые мы доставили вместе с группой Борисыча.

– Максим, на тебе еще одна разведка окрестностей крепостей. Посмотри пигмеев, наших людей и разных монстров, вдруг там местные дикари не столько зомби боятся, сколько тварюшку какую, чудо-юдо местное джунглевое?

– Да я там все дважды уже разведывал, Медведь. Ресурс же камня не бесконечный.

– И в третий раз слетай, ничего с твоим камнем не случится. Теперь мы знаем, как его заправлять, и в случае чего подкинем тикеров.

Разговор проходил при небольшом количестве народа, пятерых, если быть точнее и считать Сильфею. Всех прочих глава распустил пятнадцать минут назад.

– Еще попробуй узнать что-нибудь про этих зомби, как их убивать, отпугивать, как появляются, – продолжал инструктировать меня Медведь. – Их слабые места и тактику.

Я без слов кивнул, подтверждая, что понял задачу.

– Так, еще кое-что, – чуть помедлив, словно раздумывая – говорить или нет, сказал он. – Если получится, то загляни в саму крепость и поищи портал там.

– Чего?

– Что?

Мы с Федотом воскликнули одновременно.

– Портал, чего неясного? Или вы думаете, что создатели крепости бегали каждый раз к тому кольцу на берегу за тридевять земель? Да нам до могильника быстрей добраться, чем им до того портала. Поэтому и считаю, что там просто обязан быть свой пространственный переход.

– Ага, теперь понятно, почему мы перебираемся в крепость, – протянул Стрелец. – Вот значит как оно.

– И ради портала тоже, – кивнул ему глава анклава.

Борх входил последним в крепостные ворота. Перед тем как сойти с деревянной поверхности навесного моста, он оглянулся и посмотрел на широкую и ровную дорогу, сейчас заваленную противопехотными рогатками, засыпанную бронзовыми трехсторонними шипами. Империя положила здесь жизни тысячи рабов и потратила сотни тысяч золотых дерханов, чтобы превратить узкое ущелье с неровным дном в прекрасный широкий тракт, площадки с трактирами, постоялыми дворами, коновязями, навесами и загонами для скота. Сейчас все постройки были сожжены – что из дерева, разобраны – каменные, от последних стройматериал был перенесен в крепость, чтобы завалить ворота и сбрасывать на головы нападавшим.

– Господин, первые эллиски скоро появятся в долине, – окликнул его десятник городской стражи, – а нам еще ворота заваливать.

– Я иду.

Несколько секунд он смотрел, запоминал, а потом резко отвернулся и вошел под тень каменного карниза надвратной башни. За спиной затрещал стопор подъемного барабана, на который наматывалась бронзовая цепь. Рядом лежала гора бревен и булыжников, стояли корзины со щебнем и землей, которые должны закрыть намертво главные крепостные ворота.

На стенах курились дымки костров, над которыми на высоких треножниках кипели котлы с маслом и водой. Гремели снаряжением солдаты, в основном новобранцы и ополчение, нервничающее перед первым своим скорым боем. Опытные воины – гарнизон крепости и полусотня императорской гвардии, вели себя спокойно, им не впервой ходить под смертью, проливать свою и чужую кровь. Правда, до этого момента у них всегда был шанс выжить, сейчас же…

Они успели.

Последний камень лег в баррикаду, которая намертво закрыла весь проем ворот. Точно такие же завалы замуровали остальные два прохода в крепость.

На стенах раздался гомон, резко, словно с каким-то надрывом, забился бронзовый колокол надвратной башни, сообщая о тревоге.

– Идут!

Борх поднялся на стену, потом перешел в стеновую башенку, возвышавшуюся над проходом, вдоль которого стояли воины, и служившую для управления солдатами и осмотра наступающих рядов противников. Обычно эти башенки – пять на каждую стену – становились целью вражеских осадных машин и лучших стрелков с дальнобойными луками, и потому все командиры предпочитали находиться среди солдат на стенах. Но только не в этот раз, сегодня у врага нет ни катапульт, ни лучников. Собственно, у эллисков даже оружия не было, кроме того, что дала им природа и потом улучшили умельцы черных керутов.

Ущелье заполонила черная живая река, и конца ей не было, даже когда первые немертвые подошли ко рву, в ущелье продолжали входить еще и еще.

– Спасите нас, боги земли и неба, воды и огня, – испуганно прошептал посыльный Борха.

– Боги отвернулись от нас, Алавас, – покачал головой старший махашэр Борх. – Люди решили, что сравнились силой с ними, и отказались чтить заветы небожителей.

– Их тут тысячи! Откуда столько тикеров у черных керутов? Ведь это невероятное количество камней. Столько и у императора в сокровищнице нет.

– Я думаю, им помогают тронки, кто-то из живущих за Грозовым хребтом.

– Проклятые боги, – скрипнул зубами Алавас и сжал кулаки.

Тронки. Представители всех рас, что жили в мире, от ‘ра – обладающих человеческим обличьем, до птицелюдей ‘моа. Они редко вмешивались в дела людей, но если же решались на это, то тогда реки крови текли по планете. С их помощью исчезали целые империи в прошлом и появлялись новые, они уничтожали расы до последнего представителя и создавали новые, ранее не виданные никем. Вот и сейчас кто-то из этих существ, которые считали себя богами под небом, решил поиграть в свою любимую кровавую игру.

Не менее десяти тысяч эллисков скопилось в двух ближайших долинах, если верить разведчикам.

В крепости всего пять сотен воинов. И пусть стены высоки, а ров глубок, пусть у защитников в достатке стрел, копий, масла и припасов, но справиться с таким количеством немертвых им не под силу. Эллиски завалят своими телами ров, поднимутся по стенам, цепляясь своими когтями за малейшую неровность, срываясь и вновь выбираясь изо рва, чтобы опять ползти вверх, туда, где пахнет живой кровью, где стучат в бешеном ритме горячие сердца.

Пятьсот человек: сто солдат гарнизона, пятьдесят гвардейцев, триста тридцать ополченцев и новобранцев и двадцать Сестер Лука. Еще пять махашэров, включая самого Борха. Нанести хоть какой-то урон смогут только гвардейцы с сестрами да махашэры. У одних оружие с электроном, вторым подвластны стихии.

Если бы повелителей стихий было два десятка, да сотни две сестер, да полтысячи гвардейцев, то шансы удержать крепость имелись, но… такой силы здесь не было. Задача у защитников одна: задержать хоть ненамного немертвых и дать шанс уйти подальше беженцам и главным силам укрепиться на новом рубеже, чтобы не пустить эту орду, что алчет свежего человеческого мяса, в империи.

Рядом ударили несколько луков, выпуская смертоносные гостинцы в сторону врага. Пока стреляли простые солдаты, стараясь повредить эллисков: разбить суставы, пробить головы, позвонки, или даже в случае великой удачи повредить управляющий амулет, который находится рядом с сердцем и прикрыт двойным слоем ребер.

– Лей! – крикнул Борх, когда ров за минуту наполнился рычащей и шевелящейся массой. Первые эллиски уже нащупали трещины и выступы на стенах, когда на них пролилось кипящее масло, заставляя пузыриться кожу и отслаиваться плоть от костей. Это не убьет немертвых, но выведет на некоторое время их из строя.