Михаил Баковец – Крепость на реке (страница 9)

– Поджигай! – отдал вторую команду старший махашэр.

Когда во рву скопилось порядком масла, а часть врагов пропитались им не хуже пакли в светильниках, сверху полетели пучки горящего хвороста и лампы. В один миг пламя поднялось на много метров, а от сильного жара все стоящие на стенах отшатнулись.

– Пора! – произнес третье слово за начало сражения Борх и посмотрел на вал врагов, которые шли в ров, заваливая огонь своими телами и не давая пламени разгореться, перекрывая воздух своей массой. Под его взглядом в немертвых стали бить молнии, прорубая огромные бреши в рядах эллисков. В двадцати метрах от него со стены слетели несколько огненных шаров, которые при столкновении с вражескими рядами взорвались, разорвав на куски и обуглив несколько десятков врагов.

Огонь действовал на немертвых не хуже электрона, но не обладал такой скоростью воздействия, как святой металл. А жаль, тогда бы защитники просто залили бы ров маслом и подожгли, все, что им грозило – тяжелый запах горелого мяса.

– Камни! Бросайте камни! Они уже лезут!

Эллиски, некоторые объятые огнем с головы до ног, ползли вверх по стене. Камни и бревна сшибали их обратно в огонь, но на их место вставали другие, и их становилось все больше и больше.

– Еще масла! – скомандовал Борх. – Не жалейте его, не давайте огню тухнуть.

Еще несколько огромных котлов с кипящим маслом перевернулись через край стены, отправляя свое содержимое на головы созданий черных керутов. В двух местах пламя во рву вновь вспыхнуло, жадно набросившись на промасленные тела. От жара солдаты отворачивались, теряли внимание и просто не верили, что там может выжить хоть кто-то, пусть он и не считается живым.

И зря.

Но что взять со вчерашних крестьян или погонщиков, торговцев и охранников караванов, которые видели эллисков только на картинках у бродячих трупп весельчаков?

А немертвым было плевать на жар, от которого у людей на стенах сворачивались брови и ресницы, перехватывало дыхание, нагревалась бронза и сталь доспехов. И они ползли, лезли все выше и выше. Вот первые твари уже совсем рядом с крепостными зубцами, еще немного, еще несколько метров и они окажутся на стенах, среди солдат. И в этот момент в них ударила невидимая воздушная волна, срывая со стен, растирая о каменные блоки, подбрасывая высоко вверх, чтобы уронить на огромной скорости на землю, где превратятся в мешок из костей и мяса, разрушая управляющие амулеты.

Борх только покачал головой. Он не раз попрекал махашэра Пиюлта за его страсть к излишней силе ударов. Зачем так жечь тикеры и самого себя? Бой только начался, а несколько камней в ожерелье уже, должно быть, рассыпались, превратившись в невесомый прах.

Хотя для кого беречь сейчас камни? Чтобы потом черные керуты вставили их в тела пленников, тем самым превратив в эллисков?

Сестры Лука зря стрелы не переводили, выбирая среди эллисков поводырей – более умелых, сильных, сохранивших зачатки разума и остатки памяти. Эти твари могут координировать примитивных собратьев, направляя на слабые точки обороны и укреплений, координируя свои действия, создавая кулак, если есть возможность прорвать оборону защитников.

Самые меткие стрелки во всем мире, с оружием, в которое вставлены тикеры, идеальными стрелами, которые изготавливают лишь немногие мастера-оружейники, и наконечниками, покрытыми слоем электрона, сплава из серебра и золота разрушающего ту силу, что делает эллисков неубиваемыми созданиями.

Но мало, слишком мало этих молодых и красивых женщин, чтобы выбить всех поводырей, не говоря уже и о массе простых немертвых.

Как ни сражались люди, сколько бы ни выливали горючей жидкости на голову врагов и сколько бы ударов ни наносили махашэры, но тот момент, когда твари забрались на стены, случился. А когда это произошло, то люди стали гибнуть один за другим.

Уже некому стало сбрасывать карабкающихся немертвых со стен, и те словно муравьи облепили их.

Волна плотного, как камень воздуха ударила на площадку рядом с лестницей, которая вела со стены во двор крепости. Пиюлт, не разбирая на своих и чужих (впрочем, своих там почти не осталось), снес почти сотню сражающихся. Потом ударил своим любимым воздушным тараном вдоль стен, разбрасывая во все стороны людей и эллисков.

– Все во двор! – прокричал Борх. – Вниз, там поджигайте костры и отходите к последним воротам!

За десять минут схватки на стене от солдат осталась пятая часть. Ни одного новобранца, только гвардейцы, несколько сестер и часть гарнизонных. И два махашэра – Борх и Пиюлт.

– Пиюлт, не трать силы, – старший махашэр придержал за локоть своего коллегу, когда тот собрался снести со стены очередную толпу врагов. – Тебе еще раздувать огонь в крепости, чтобы она превратилась в один костер и остановила врагов. Ступай вниз.

Повелитель воздушной стихии без слов согласно кивнул в ответ и быстро, по-мальчишечьи перепрыгивая через ступеньки, заторопился во двор.

Эллиски, как грязная вода, вливались сквозь зубцы на стену, а после скатывались во двор, где насаживались на копья, теряли конечности и головы, навсегда затихали со стрелой в груди или после удара молнии.

Гибли и люди…

Борх так и остался на стене, сдерживая натиск немертвых со всех сторон, обугливая их тела молниями. Когда последний тикер рассыпался, отдав всю накопленную энергию, старший махашэр встал на парапет и оглянулся назад, на ворота, которые вели дальше в ущелье, по которому сейчас уходили тысячи крестьян, семьи гарнизона, женщины, старики и дети, оставив своих старших сыновей и мужей в крепости, в последнем заслоне.

И раскинув руки в стороны, он шагнул вперед со стены.

Крепость горела, а благодаря помощи махашэра Пиюлта огонь поднимался на многие метры вверх, облизывая каменные стены построек, добираясь до деревянных крыш, втягиваясь в окна, чтобы вгрызться в деревянные перекрытия и утварь. Скоро в крепости бушевал огненный шторм, который в считанные минуты обугливал плоть до костей.

Никто из защитников крепости так и не вышел из ворот, навсегда оставшись среди оплавленных руин в виде обугленных костей. Пять сотен людей остановили многотысячную армию эллисков, дали своим родным и тем, кого поклялись защищать на присяге, уйти в безопасное место.

Когда я проснулся, то увидел стоящую рядом с кроватью на коленях Сильфею, державшую мою руку. Столкнувшись со мной взглядом, она прошептала:

– Это было страшно.

– Ты, кха, – хриплым ото сна голосом спросил я, – ты видела то же самое?

– Нет, тронк’ра, не видела, но я чувствовала то, что видел ты.

Сон был тяжелый, оставил после себя головную боль и сосущее чувство безысходности под сердцем. Причем потеря энергии в драконьем камне была невелика, плохое самочувствие не из-за этого…

После завтрака, чуть-чуть придя в себя, я навестил Медведя.

– Привет, Максим, по делу? – поинтересовался он, едва я появился на пороге.

– По нему.

– Присаживайся и рассказывай.

– В общем, местоположение становищ не изменилось, дикари все там же, на старых местах стоят. Вот в этом, – я указал на одно из пятен, отмечающее лагерь пигмеев, – народу сотни две, в другом и сотни не наберется. У меня чувство, что его жители ото всех прячутся, потому и сидят в самой чаще, среди зарослей и ни одной нормальной дороги к ним нет.

– Прячутся или нет, но нам все равно придется разбираться. Думаешь, мне нравится этот геноцид, что устраиваем им? – Медведь посмотрел на меня тяжелым взглядом. – Только нет у нас другого выхода, понимаешь?

Отвечать я не стал, пусть голова и душа (если она есть) болит у главы анклава, который создает рейды для уничтожения врагов, вместо ответа продолжил доклад.

– Вот в этих местах видел какие-то развалины, руины, – сказал я и машинально пожал плечами, – не знаю, точно не рассмотрел.

– Остатки городов дикарей?

– Нет, – мотнул я отрицательно головой, – не они. Кажется, это наши, земные следы. Может, какое здание перенеслось сюда и разрушилось при этом, может, несколько машин перевернутых… извини, но я все это мельком увидел, краем глаза, не это у меня в планах было.

– Где видел?

Медведь достал рулон с точной копией карты, что висела на стене, взял в руки карандаш и вопросительно посмотрел на меня. На этой склейке он отмечал все, что сообщал я или группы разведчиков, информация с данной карты была доступна считанным лицам.

– Здесь… здесь и вот здесь. Точно не скажу места, придется искать наугад.

– Ничего, хоть какая-то привязка, – собеседник обвел кружками указанные места. – Еще что-то?

– По зомби или эллискам, как их называют местные. Делают их какие-то маги или делали, точно я не знаю. Эллиск получается из обычного человека, которому вставили какой-то амулет в грудь, и амулет не простой – с тикерами. Убить их очень сложно: разрушить амулет, сжечь тело или воткнуть стрелу или кинжал с наконечником из электрона. Электрон это…

– Я знаю, что за сплав, – прервал меня Медведь, сделавший стойку на слово «тикеры». – Сколько камней в каждом таком зомби?

В ответ я просто развел руками.

– Понятно-о, – протянул с задумчивостью собеседник и задал новый вопрос: – А что с тикерами происходит, если зомби упокоить пулей из электрона? Серебра и золота у нас немного, точнее именно серебра, за золото спасибо дикарям, но на доброе дело набрать можно, а пули и выковыряем потом.