Михаил Астапенко – Атаман Платов. К 270-летию со дня рождения (1753–2023) (страница 89)

Известный военный историк России А. А. Керсновский в своем четырехтомном труде «История русской армии» писал, касаясь действий Платова в войне 1812 года: «Громкую славу себе и всему казачеству стяжал «вихорь-атаман» Платов. Такой яркой плеяды вождей и командиров с тех пор Россия больше не имела»[1055].

«…Казаки явились в 1812 году тем отважным, лихим войском, каким были прежде, – писал выдающийся литератор и общественный деятель России А. И. Герцен. – Они вносили в регулярную армию поэтический и народный элемент. Без строя и выправки, с пикой и бородой, на маленьких лошадках с длинной гривой, они рассыпались, исчезали, нападали со страшной дерзостью и ускользали с восточной уклончивостью. Они всего больше остались в памяти неприятеля… Европа с удивлением смотрела на бегство Наполеона, на несущихся за ним в погоню тучи казаков»[1056].

Подвиги донского казачества в Отечественной войне 1812 года были воспеты в песнях, повестях и стихах. А. С. Пушкин отозвался четверостишием на подвиги Платова и его казаков:

Бутылки, рюмки разобьем За здравие Платова, В казачью шапку пунш нальем — И пить давайте снова!..

Известный русский поэт Иван Никитин в стихотворении «Донцам» писал:

Привет донцам! Увековечен Ваш сильный, доблестный народ, И знает мир, как вами встречен Войны Отечественной год: Весь Дон восстал, на голос чести И день и ночь казак летел И крови в битвах грозной мести Последней капли не жалел. …Войны испытанные дети, Русь помнит ваши имена! Недаром славою столетий Покрыты Дона знамена; Вы вашей кровию вписали Любовь к Руси в ее скрижали.

В воспоминаниях современников событий Отечественной войны 1812 года имеются и негативные оценки деятельности атамана Платова и его казаков в период контрнаступления русской армии. Например, начальник штаба 1-й Западной армии генерал А. П. Ермолов так оценивал деятельность казачьего атамана в этот период: «Хитрый Платов ловким образом воспользовался бегством и слабостью неприятеля. Все успехи он приобрел малыми пожертвованиями: действуя отдельно, без участия прочих войск, не имея беспокойных свидетелей. Окружавшие его чиновники щедро награждены были за разглашение, с пользою его согласующиеся. Ничто не останавливало бегства неприятеля, преодоление препятствий приобреталось гибелью тысяч несчастных, и Платов по следам их, как вихрь, пронесся к границам. Кампанию 1812 года Платов окончил с блеском и славою: дано достоинство графа, даны разные почести. Войска Донского уважены заслуги, и казаки сделались удивлением Европы. Рассуждая беспристрастно, надобно удивиться, как малыми напряжениями, как слабыми усилиями приобретена сия слава, и легко весьма постигнуть, как не трудно было принести большие степени пользы»[1057]. Впрочем, эту необъективную оценку деятельности Платова в период контраступления в 1812 году историки оценивают, как «типичное отношение (с элементами зависти) к иррегулярным войскам армейского генерала, не понимавшего казачьей специфики, привыкшего на войне не оглядываться на потери («всегда пришлют новых рекрутов») и полностью ориентированного на решительное, лобовое уничтожение противника в сражении»[1058].

…Тридцатого ноября в Вильну прибыл главнокомандующий русской армии фельдмаршал Кутузов. Адмирал Чичагов встретил его рапортом и поднес на подушечке городские ключи. На Кутузова после этого лавиной обрушились приветствия, оды, речи; в его честь устраивались маскарады, давались роскошные балы. На сцене городского театра сияло изображение Михаила Илларионовича с надписью: «Спасителю Отечества».

Спустя несколько дней сюда же приехал император Александр Первый и в тот же день вручил Кутузову орден Святого Георгия 1-й степени – высшую боевую награду Российской империи. На следующий день здесь торжественно праздновалась победа. Во время роскошного обеда раздались выстрелы из отбитых у французов орудий, потом весельем полыхнул грандиозный бал, во время которого Кутузов бросил к ногам императора Александра Павловича два отбитых казаками Платова французских знамени. «Ваш обет исполнен, государь, – просто сказал старый фельдмаршал. – Ни одного вооруженного неприятеля не осталось на русской земле!» – Господа! – возвысил голос император, обращаясь к собравшимся генералам и офицерам. – Вы спасли не одну Россию – вы спасли Европу!

Отечественная война 1812 года завершилась полным истреблением неприятеля, который потерял «570 тысяч человек, включая пленных. Погибло более 150 тысяч лошадей. Из 1300 орудий у французов осталось не более 250, остальные были потеряны в боях или брошены на путях отступления»[1059].

Победа России в Отечественной войне 1812 года была крупнейшим геополитическим событием в истории нашего государства. «Двенадцатый год был великою эпохою в жизни России, – отмечал такой великий ум России как Виссарион Григорьевич Белинский. – По своим последствиям он был величайшим событием в истории России… Напряженная борьба на смерть с Наполеоном пробудила дремавшие силы России и заставила ее увидеть в себе силы и средства, которых она дотоле сама в себе не подозревала»[1060].

Глубокую и нетрадиционную оценку событиям Отечественной войны 1812 года дал выдающийся русский социолог, культуролог, публицист и геополитик, один из основателей цивилизационного подхода к истории, идеолог панславизма, автор монументального труда «Россия и Европа» (1871, 1888) Николай Яковлевич Данилевский. Его трудами и мыслями восхищались мощнейшие умы России: Ф. М. Достоевский, В. В. Розанов, К. Леонтьев. Николай Данилевский писал: «Войну 1812 года мы вели за чуждые нам интересы. Война эта была величайшею дипломатическою ошибкой, превращенной русским народом в великое народное торжество»[1061].

Нетрадиционную, но логически верную оценку событиям и итогам Отечественной войны 1812 года дал выдающийся военный историк, автор четырехтомной «Истории русской армии» Антон Антонович Керсновский. Он писал: «С русской стороны мы видим в Отечественную войну сочетание двух элементов: сравнительно небольшой постоянной армии профессионалов и «вооруженного народа» (партизаны и ополчение»), опирающегося на эту армию. Война эта была войной народной.

…Совершив капитальную ошибку своего царствования – разрыв с Наполеоном – император Александр в дальнейшем действовал безупречно. Он отстоял честь и достоинство России – и в тот великий Двенадцатый год оказался воистину Благословенным. Это свое имя Благословенного Александр I мог бы сохранить в сердцах грядущих поколений, если бы возвысился душой до награждения своего верного народа за совершенный им необыкновенный подвиг. Он этого не сделал… Реформа 1861 года опоздала на полстолетия – промежуток между ней и нашествием 1914 года, нашествием, породившим катастрофу 1917-го, оказался слишком невеликим для воспитания сыновей рабов. И если бы тот рождественский манифест, провозгласив освобождение России от двадесяти язык, возвестил освобождение от рабства двадцати пяти миллионов верных сынов России, то в том великом нравственном подъеме наша Родина обрела бы неисчерпаемые силы для преодоления всех грядущих невзгод…»[1062].

Вот так события и результаты Отечественной войны 1812 года перекликаются не только с военно-политическими событиями XIX–XX веков, но и с нашей современностью. После разгрома непобедимой Наполеоновской армии и империи Россия приобрела такое могучее влияние на дела Европы и непререкаемый авторитет, повторить которые мы смогли только в 1945 году, разгромив еще более сильного, чем Наполеон, врага – гитлеровскую объединенную Европу.

Вывод один: Россия побеждала только тогда, когда для достижения общенациональной великой цели воедино соединялись армия (генералы, офицеры и солдаты), народ (помещики-дворяне и крепостные крестьяне) и военно-политическое руководство страны (неважно: царь или генсек). В таком случае россияне побеждали непобедимого врага и преодолевали непреодолимые препятствия. В этом пример и задача для нынешнего российского общества и власти.

В Западной Европе

Услуги, оказанные Вами Отечеству… не имеют примеров: Вы доказали целой Европе могущество и силу обитателей Богом благословенного Дона.

Главнокомандующий русской армии фельдмаршал Кутузов, как и большинство русских генералов, главной, конечной целью войны ставил полное уничтожение наполеоновской армии и изгнание неприятеля из пределов державы Российской. В конце 1812 года Кутузов напомнил императору Александру его клятву: не складывать оружия до тех пор, пока хоть один неприятельский солдат останется на его территории. «Государь! Ваш обет исполнен, ни одного вооруженного неприятеля не осталось на русской земле; теперь остается исполнить и вторую половину обета – положить оружие»[1063]. Вместе с такими влиятельными общественными и политическими деятелями России, как адмирал А. С. Шишков и граф С. П. Румянцев, Кутузов считал вредным и ненужным для России окончательный разгром и полное исчезновение наполеоновской империи с европейской арены, ибо это приведет к дисбалансу сил в Европе и к усилению извечных врагов России – Англии, Пруссии и Австрии. Россия и так совершила чудо, рагромив непобедимого врага, и теперь, когда Отечество спасено, незачем приносить тяжелые жертвы в угоду Пруссии, Австрии и Англии. Однако Александр Первый, одержимый личной ненавистью к Наполеону, упорно стремился к полному его разгрому, не считаясь ни с политической целесообразностью, ни с большими потерями с русской стороны.