Михаил Астапенко – Атаман Платов. К 270-летию со дня рождения (1753–2023) (страница 91)
На основе этого приказа главнокомандующего Платов отдал свой приказ по казачьему корпусу. В нем атаман особо отметил освободительную миссию русской армии в Западной Европе. Казакам приказывалось вести себя достойно, разбоем не позорить славное казачье имя.
По пути движения по прусской земле казаки распространяли среди населения прокламации – «Воззвание к народам Германии» – в котором говорилось: «Немцы! Вся русская армия бьется за ваше благополучие. Неужели вы при таких благоприятных обстоятельствах останетесь равнодушными? Неужели вы так слепы, что при теперешнем положении вещей не сделаете ничего, что необходимо для вашего собственного блага? Враг находится далеко от своей земли, он в вашей стране, да к тому же в такое время года, когда он не может рассчитывать на спокойное пребывание здесь. …Будьте сильны духом, мужественные и честные немцы!»[1073]
Определенные опасения русского командования, что немцы враждебно встретят русских воинов, к счастью, не оправдались. «Здешние жители принимают нас дружески», – с радостью сообщал Платов Кутузову. В журнале военных действий русской армии после этого доклада появилась запись: «Генерал Платов уведомляет, что жители Пруссии дружественно и беспритворно принимают наши войска, снабжая людей охотно пищею, а для лошадей доставляют фураж под квитанции, за что и с нашей стороны соответственно соблюдается порядок, так что жители везде отзываются весьма довольными»[1074]. И все это при том, что население Пруссии не знало о подлинных размерах катастрофы, постигшей наполеоновскую армию в России. Тайной полиции и пропагандистскому аппарату Наполеона долгое время удавалось скрывать от народов Западной Европы полный разгром Великой армии в России. Пропагандистская машина французов изображала крах похода в Россию или временными неудачами небольшого масштаба или даже своими победами! Даже корпусные командиры Наполеона, непосредственно не участвовавшие в походе на Москву – Макдональд, Ренье, Шварценберг – не знали истинных размеров военного поражения Великой армии. Австрийскому фельдмаршалу Шварценбергу, например, от имени французского императора было сообщено, что Наполеон одержал совершенную победу над Витгенштейном и Чичаговым, взял в плен до шести тысяч русских и ликвидировал Дунайскую армию, как боевую единицу, что о князе Кутузове вообще нет известий, и что Великая армия планомерно отходит на подготовленные заранее зимние квартиры. И это сообщалось тогда, когда от Великой армии практически ничего не осталось.
Если ближайшие сподвижники Наполеона не знали об истинных потерях Великой армии, то, конечно, об этом еще в меньшей степени было осведомлено население Пруссии. Тем не менее, пруссаки, не особо боясь гнева французского императора, радушно встретили казаков, шедших в авангарде русской армии.
Объявляя благодарность войскам Платова и Милорадовича за похвальное поведение на чужой территории и «дружеское обхождение к жителям», главнокомандующий указывал, что они доставляют пользу всей армии не только в настоящее, но и «на предбудущее время».
«Весь немецкий народ за нас, даже саксонцы, – писал Кутузов из Калиша. – Немецкие государи не в силах больше остановить это движение. Им остается только примкнуть к нему. Между прочим, примерное поведение наших войск есть главная причина этого энтузиазма. Какая высокая нравственность наших солдат, какое поведение генералов»![1075]
Вскоре по армии был прочитан приказ об учреждении медали в память о великой победе русского народа в Отечественной войне 1812 года. Награда эта вручалась всем – от главнокомандующего до солдата – кто сражался с наполеоновскими захватчиками. Получил медаль и Платов с казаками.
– Воины! – говорилось в приказе главнокомандующего. – Вы по справедливости можете гордиться сим знаком. Враги ваши, видя его на груди вашей, да вострепещут, ведая, что под ним пылает храбрость, не на страхе или корыстолюбии основанная, но на любви к вере, отечеству и, следовательно, никем не победимая.
И снова наступили дни боев. Двадцать третьего декабря Платов занял город Инстербург, на следующий день вместе с частями корпуса Витгенштейна он прибыл в город Велау. Поскольку противник довольно быстро отходил к Висле, Платов образовал «летучий» отряд в полторы тысячи конных казаков, придав ему четыре легких орудия Донской конной артиллерии. Во главе отряда с общего согласия был поставлен генерал Александр Чернышев. Отряду ставилась цель форсированно следовать до Мельзака и далее в зависимости от движения неприятеля. За «летучим» отрядом Чернышева шел подполковник Максим Власов (будущий донской наказной атаман) с двумя казачьими полками.
Через два дня с остальными силами корпуса вслед за Чернышевым и Власовым выступил сам атаман. Двадцать шестого декабря конница Чернышева подошла к Прейсиш-Эйлау. Платов в это время двигался на Прейш-Голанд, стремясь отрезать неприятеля от переправ через Вислу. Два дня спустя в Прейш-Голанде атаман получил известие о наличии крупных сил неприятеля в районе Мельгаузена. Он ринулся с корпусом к этому небольшому городку и на следующий день разгромил здесь значительные силы французов. Оставшаяся часть войск противника отступила к Эльбингу. Однако и здесь они не смогли закрепиться, и вынуждены были под непрерывным натиском казаков отойти по двум дорогам к Мариенбургу и Нейтигу[1076].
В этой ситуации Матвей Иванович разделил свои войска на два отряда. Первый, во главе с генерал-майором Шевелевым двинулся за французами, отходившими к Нейтигу, Платов же повел основную часть казачьего корпуса к Мариенбургу. Первого января 1813 года атаман окружил этот город и после короткого боя в тот же день занял его. В плен казаки захватили более тысячи двухсот французов[1077]. С особой радостью казаков встретили русские солдаты, находившиеся здесь в плену. Донцы преследовали врага до города Дершау, где французы сумели укрепиться. Однако новым натиском казаки опрокинули их, заставив отступить к Данцигу и Штаргарду.
Еще тридцатого декабря Платов направил Чернышева с сильным отрядом в сторону Мариенвердера с задачей уничтожить находившиеся там войска противника и захвата в плен вице-короля Италии Евгения Богарне. Подойдя к городу, Чернышев разделил свой отряд на три колонны и сильными постами перекрыл все дороги, ведущие в город. Однако незадолго до этого в Мариенвердер вошло несколько сильных батальонов противника. Пришлось брать город штурмом. Бой был на редкость ожесточенным. Как простые солдаты сражались на улицах Мариенвердера командующий 9-м корпусом Великой армии маршал Виктор и вице-король Италии Евгений Богарне. После упорного сражения французы оставили город. Виктор и Богарне прорвались сквозь ряды казаков вместе с отступающими солдатами. Один французский генерал, несколько офицеров и до двухсот рядовых попали в плен. Кроме этого, казакам досталось пятнадцать исправных пушек.
Отряд Чернышева двинулся дальше, распространяя среди жителей новые прокламации на немецком языке. В них говорилось: «Народ русский, возбужденный любовью к Отечеству, победил врагов своих. Французы бегут: кто не верит тому, пусть спросит: где французская армия? Германцы! Пришла и ваша очередь – отомстить за все перенесенные вами оскорбления и стать в ряд независимых наций. Ваши государи, томящиеся в оковах, ожидают от вас всех и от каждого из вас в особенности своего освобождения и праведной мести. Если вы не можете все в совокупности соединиться с храбрыми русскими, которые еще незадолго пред сим сражались за вас, наряду с вами, то пусть соединится с нами всякий, кто только может. Мы примем вас, как братья. Русские, итальянцы, швейцарцы, испанцы: мы все братья между собой, потому что все мы имеем одного и того же неприятеля. Соединим дружно наши усилия, да не восстанет снова пораженный враг благосостояния и спокойствия всех народов»[1078]. Эти прокламации успокаивающе действовали на прусское население, а вскоре пруссаки стали организовывать партизанские отряды и действовать против небольших отрядов французов.
Тяжелыми зимними дорогами Платов в это время подошел к Данцигу и блокировал его. Город, ранее называвшийся Гданьском, имел сильные укрепления. Вал, достигший высоты в пять саженей, и рос глубиной в две сажени, две цитадели – Бишофсберг и Гагельсберг – двадцать два бастиона защищали Данциг. В городе укрепился сильный гарнизон во главе с опытным и храбрым генералом Жаном Раппом. Он, как известно, был участником похода Великой армии в Россию, получил ранение в Бородинской битве, спас Наполеона от казачьего плена у деревни Городня; генерал знал сильные и слабые стороны донских казаков и горел решимостью отстоять Данциг от Платова. Тем более что при относительной нехватки муки в городе в достаточном количестве имелись запасы лошадиного мяса, а водка выдавалась даже сверх меры. А чего еще желать солдату!
Кроме казаков Платова в блокаде Данцига принял участие корпус генерала Левиза. Объединенное командование блокирующими войсками осуществлял брат императрицы Александр Фридрих Вюртембергский, отважный, но недостаточно опытный и расчетливый полководец.
После нескольких попыток штурма города, завершившихся неудачей, перешли к планомерной осаде. Но она явно затягивалась. Серая пелена дождя, приходившего со стороны моря, часто затягивала город, скрывая его от глаз русских. Французы постоянно совершали вылазки, тревожа россиян и не помышляя о сдаче, несмотря на то, что противнику были предложены почетные условия капитуляции.