Михаил Астапенко – Атаман Платов. К 270-летию со дня рождения (1753–2023) (страница 78)
Чуть позже, когда враг будет выброшен со всех земель Российской империи, в одной только Смоленской губернии крестьяне сожгут и похоронят более ста шестидесяти тысяч солдат и офицеров Великой армии Наполеона[955]. Конкретно из «Ведомости о числе сожженных и закопанных в ямы человеческих трупов и лошадей по Смоленской губернии с 6 ноября 1812 г. по 20 апреля 1813 года», подписанной Смоленским губернатором бароном Ашем, видно, что в этот период было закопано в ямы 107 188 и сожжено 61 986 человеческих трупов»[956].
Как только французы вступили в Смоленск, атаман Платов собрал воедино отряды генералов Грекова 1-го, Денисова 7-го и Кутейникова 2-го. Войска казачьего корпуса расположились дугой, оконечности которой были обращены в сторону Смоленска. Правым флангом непосредственно командовал генерал-майор Греков 1-й. Генерал Андрей Мартынов (брат жены Платова) со своей бригадой занял центр позиции. В зрительную трубу Платов внимательно осматривал Смоленск. Вид города, разрушенного августовской бомбардировкой, загроможденного фурами, экипажами, зарядными ящиками, пушками, заваленного непогребенными трупами, потряс атамана. Узнав от вышедших из города на фуражировку и захваченных казаками французов, что они всю ночь провели в Санкт-Петербургском предместье Смоленска, атаман приказал полковнику Кайсарову атаковать врага силами егерей 20-го полка. Сотня казаков была придана этому полку, чтобы способствовать успешному развитию атаки. Одновременно Матвей Иванович направил генерала-майора Кутейникова 2-го с двумя бригадами атаковать вражеские колонны, продвигавшиеся в Московском предместье города.
Получив приказ Платова, Кайсаров во главе егерей двинулся в город. В трех верстах от Смоленска, на возвышенности, он встретил цепь вражеских стрелков, прикрывавшую движение основных сил противника. Быстро сбив ее с позиций, Кайсаров стремительно двинулся к Санкт-Петербургскому предместью. Враг, встревоженный его нападением и действиями донской артиллерии, обстрелявшей боевые порядки французов, отступил к крепостным воротам. Донская артиллерия открыла сильный картечный огонь по отступающим французам. Картечь буквально косила скопившихся у ворот неприятельских солдат, ряды которых пополнялись новыми колоннами, опрокинутыми в Московском предместье Смоленска казаками Дмитрия Кутейникова.
Ценой огромных усилий маршалу Нею удалось установить относительный порядок в своих рядах и быстрой контратакой потеснить егерей Кайсарова. С одной из высот французы открыли неожиданный огонь из пушек.
– Подавить! – коротко скомандовал Платов командиру Донской конной артиллерии, указывая на французские пушки.
Казаки, быстро выкатив свои орудия на боевую позицию, открыли огонь на поражение. Одновременно с этим Кутейников и Кайсаров атаковали французов. Неся крупные потери, враг отступил на левый берег реки.
Четвертого ноября под прикрытием своих войск, закрепившихся на левом берегу Днепра, маршал Ней начал спешно выводить оставшиеся в Смоленске войска.
В то время как неприятельские колонны оставляли город, когда враг, преследуемый ужасом, удалялся от древних смоленских стен, казаки и солдаты в одном из оставшихся в городе храмов приносили благодарение Всевышнему. Это были удивительные минуты для них: с одной стороны в отчаянии бегущий неприятель, с другой – освобожденный Смоленск, радость в душах смолян и их освободителей. Там, за Днепром, – дикие вопли уходящего противника, здесь – благодарственные молитвы за победу, громкие крики «ура!», радость в душах россиян!..
Оставив в Смоленске 20-й егерский полк, Платов с двадцатью казачьими полками, Донской конной артиллерией и приданными ему егерями скорым маршем двинулся по правому берегу Днепра к селу Катань[957]. Для преследования французов на левом берегу атаман послал сильный конный отряд генерала Денисова 7-го. Кроме того, между Днепром и большой дорогой он двинул четыре казачьих полка во главе с генералом Грековым 1-м. Все это дало возможность четвертого-пятого ноября нанести в районе Красного сокрушительное поражение французам. В плен к донцам едва не угодил маршал Ней: его спасла наступившая скоро темнота, прекратившая атаки казаков.
– Плохи наши дела! – отдышавшись, откровенно признался одному из своих офицеров Ней.
– Что же вы будете делать? – с надеждой спросил тот «храбрейшего из храбрых».
– Перейду за Днепр!
– А где дорога?
– Найдем!
– А если Днепр не замерз? – удивился офицер.
– Замерзнет! – уверенно отозвался Ней, посмотрев на багрово-холодное небо.
Судьба покровительствовала маршалу: Днепр замерз за ночь, и Нею удалось ускользнуть от казаков…
Кроме пушек, пленных солдат и офицеров и нескольких генералов под Красным казаки Платова захватили часть большого обоза маршала Даву. Среди бумаг и планов там оказались секретные карты Турции, Средней Азии и далекой Индии, принадлежавшей тогда Англии. Похоже, что нашествие на Индостан Наполеон планировал сделать одним из условий мира с Россией, возвратившись таким образом к старому плану, разработанному еще в 1800 году. Теперь, однако, французскому императору не нужны были эти карты: разгромленный русскими, он торопливо удирал в Париж.
Сто пятнадцать пушек, захваченных в бою у Красного, Платов отправил с небольшим отрядом казаков главнокомандующему. Довольный Кутузов похвалился этой победой казаков перед солдатами Семеновского полка. Встретившись с ними на марше, фельдмаршал обратился к ним:
– Здорово, молодцы-семеновцы! Поздравляю вас с новою победою над неприятелем. Вот и гостинцы везу вам. Эй, кирасиры! Нагните орлы пониже. Пускай кланяются молодцам. Матвей Иванович Платов, атаман донской, доносит мне, что сего дня взял сто пятнадцать пушек и сколько-то генералов.
Тут Кутузов, подзабывший точное число плененных генералов, повернулся к сопровождавшему его директору Инженерного департамента генерал-лейтенанту К. И. Опперману и тихо спросил:
– Не помнишь ли ты, Опперман, сколько именно генералов?
– Пятнадцать генералов, ваша светлость!
– Слышите ли, друзья мои, пятнадцать генералов. Ну, если бы у нас столько взяли, то остальных столько бы осталось. Вот, братцы, пушки здесь, их можно пересчитать на месте, да и тут не верится, а в Питере скажут: «Хвастают!»[958]
После поражения у Красного противник стремительно, насколько хватало резвости и сил, удирал от казаков, партизан и солдат регулярной русской армии. Преследуя разбитого неприятеля, Платов на пространстве от Катани до села Герасимова захватил в плен около трех тысяч человек. В их числе находился и уже упоминаемый нами обер-квартирмейстер Великой армии генерал Пюибюск, позднее написавший мемуары о походе в Россию, в которых большое место уделено действиям казачьего корпуса атамана Платова.
Восьмого ноября атаман с корпусом находился уже на марше к Дубровне. Разведка очень скоро донесла, что маршал Ней с остатками войск своего корпуса показался у небольшого села Гусиного и движется по направлению к Любавичам.
– Вот тут мы его и сустренем в засаде! – воскликнул атаман и велел казакам готовиться к бою.
Вскоре показались передовые части французов. Подпустив их поближе, казачья артиллерия открыла губительный огонь, спасаясь от которого солдаты Нея в смятении кинулись к ближайшему леску, который мрачно чернел невдалеке. Оставшиеся четыре пушки Ней приказал своим артиллеристам утопить в реке, дабы не достались казакам. На некоторое время французам, используя лесистую местность, удалось оторваться от казачьей конницы, но на другой день, уже в шестом часу утра, авангард Платова недалеко от Дубровны снова настиг изнемогающего неприятеля. Сам Ней, подавая своим солдатам пример доблести и мужества, храбро сражался в первых рядах, как простой солдат. Бой отличался удивительным упорством, и сотни убитых и раненых оставил французский маршал на заснеженном русском поле, под покровом ночи уйдя к Орше.
Выдающийся французский прозаик и поэт Виктор Гюго, опоэтизировавший последние дни Великой армии, сурово-трагические дни отступления французов из России, писал:
Подойдя к Орше, куда сумел отступить маршал Ней, Платов столкнулся с его арьергардом. Французы с помощью орудийного огня удерживали мост через Днепр, чудом уцелевший среди этого хаоса. Город, объятый сильным пламенем, наскоро уничтожался врагом. Атаман начал атаку, и донцы смело ринулись на неприятеля. После непродолжительного сопротивления, французы поспешно отошли, оставив казакам двадцать шесть орудий, две тысячи пятьсот новых ружей, много боеприпасов. Бегство врага было столь поспешным, что он не сумел эвакуировать лазарет с ранеными, где одних только офицеров осталось более пятидесяти человек.