Михаил Астапенко – Атаман Платов. К 270-летию со дня рождения (1753–2023) (страница 73)

– Много ли боеспособного войска вывел Бонапартий из Москвы? – спросил внимательно слушавший Платов.

– По моим подсчетам, примерно сто тысяч, ваше высокопревосходительство, – ответил храбрец. – Это еще сильное и весьма боеспособное войско, особливо Бонапартиева гвардия!

Другой казачий офицер, с отрядом Иловайского побывавший в Москве, рассказал атаману о страшной картине разрушенной Москвы:

– В Кремле, ваше высокопревосходительство, многое взорвано, на земле в страшном беспорядке громоздятся горы битого кирпича и камня, куски колоколов и обломки балок. Часть каменной стены со стороны Москвы-реки разрушена. У Царь-пушки все усеяно какими-то бумагами, рукописями книг и пергаментами. От Арбатских до Никитских ворот все сожжено, то же наблюдается от Никитских до Тверских ворот. Ни одного цельного дома не осталось от Немецкой слободы. Многие районы Москвы, ваше высокопревосходительство, представляют собою обширные поля с обгоревшими трубами, горами кирпича и пепла.

Обо всем услышанном Платов проинформировал Кутузова, учредив «летучую» почту, связавшую Москву со штабом главнокомандующего.

Оставление Наполеоном Москвы, как и всякое выдающее событие русской истории, было воспето в народных песнях:

Уж весел я, весел сегодняшний день, Радошен, радошен теперешний час. Все донские казаки Вступили во Москву. В Кремль-город взошли. Подкопы нашли; Бочки выкатали, Свечки погашали. Они сделали успех, Тотчас утишали всех[909].

Кутузов получил известие о выходе Наполеона из Москвы десятого октября. Его привез фельдмаршалу штаб-офицер генерала Дорохова Дмитрий Болговский. Кутузов, разбуженный дежурным генералом Коновницыным, велел звать Болговского.

– Расскажи, друг мой, – сказал фельдмаршал, зябко кутаясь в шинель, – что такое за событие, о котором ты привез мне вести? Неужели воистину Бонапартий оставил Москву и отступает? – Болговский вытянулся и начал было по форме докладывать, но Кутузов нетерпеливо перебил его:

– Скорее, братец, говори суть, не томи душу!..

И когда сияющий Болговский доложил об уходе Наполеона из Москвы, Кутузов, старчески всхлипывая, стал молиться на образ Христа Спасителя, приговаривая: «Боже, создатель мой, наконец, ты внял молитве нашей! С сей минуты Россия спасена!» И, оборотясь к Коновницыну, деловито заключил: «Генерал, срочно готовьте приказ передовым частям армии двигаться за отступающими французами к Малоярославцу».

В листовке, выпущенной в походной типографии русской армии по поводу ухода Наполеона из Москвы, говорилось: «Россия спасена и Москва ее искупитель; а вы, служители божиих храмов, оплакивающие их оскорбленные святыни, и вы, потерявшие свои имущества и домы, да будет утешением для вас хотя сие; грабительство осталось бесплодно, не удалось врагу вынести за пределы наши священных сокровищ, ни имущества граждан. Расстроенный, нищий, нагой побежал он из земли русской… Скоро опять воздвигнутся стены, храмы и домы московские, она воскреснет славнейшею!»[910].

Одиннадцатого октября атаман Платов получил приказ главнокомандующего, из которого явствовало, что весь казачий корпус и роту Донской конной артиллерии необходимо было повернуть на Боровскую дорогу и следовать к Малоярославцу. «Сим движением прикроете вы первоначально Калужскую или Боровскую дорогу, ко коей неприятель в силе показался, на которую и вся наша армия сделала движение». Полковнику Ефремову с тремя казачьими полками прикажите форсированным маршем идти к вам на соединение, равно и другим, вновь еще не прибывшим полкам. Двум полкам (казачьим. – М. А.) же, находящимся в корпусе генерала от инфантерии Дохтурова, приказано будет идти к вам на соединение»[911]. Атаман четко выполнил приказ Кутузова и занял сначала Калужскую, а потом Медынскую дороги.

Наполеон, отходивший на Смоленск через Калугу, перешел на новую Калужскую дорогу и вскоре показался у села Фоминского, где его обнаружили партизаны Сеславин и Фигнер. Убедившись, что основные силы французов идут в сторону Малоярославца, Сеславин доложил об этом командиру 6-го корпуса генералу Дохтурову, а тот – Кутузову. В помощь Дохтурову Кутузов направил казачий корпус Платова и 7-й пехотный корпус Раевского.

Утром двенадцатого октября началось сражение при Малоярославце, повернувшее ход войны в победоносную для русских сторону. Малоярославец, являвшийся небольшим, всего в двести домов, уездным городом Калужской губернии с населением в полторы тысячи человек, приобрел после этого европейскую известность. Он располагался на правом, нагорном, берегу реки Лужи, которая в этом месте делала крутой изгиб в сторону. Будучи предупреждёнными о продвижении Наполеона, жители Малоярославца разобрали мост через реку Лужу, взорвали плотину, потоки воды от которой снесли наводимые французами понтоны, и покинули город. Однако генерал Дельзон смог восстановить мост и, не ожидая прибытия русских, разместил в городе два батальона.

Главные силы русской армии вечером одиннадцатого октября выступили из Тарутинского лагеря, чтобы перекрыть новую Калужскую дорогу. К корпусу Дохтурова были посланы казачьи полки Платова, а двенадцатого октября Кутузов направил ему в помощь еще и 7-й пехотный корпус генерала Н. Н. Раевского. Общая численность принявших участие в сражении русских составила 12 тысяч пехоты, 3 тысячи кавалерии и 10 тысяч резервов. Из ста тысяч армии Наполеона непосредственно в сражении участвовало до двадцати четырех тысяч бойцов.

Утром двенадцатого октября Дохтуров приблизился к городу и, зная о немногочисленности противника, отправил в пять часов утра в атаку 33-й егерский полк полковника А. И. Бистрома 2-го. Тысяча егерей выбила шестисотенный отряд французов на окраину города. С подходом к одиннадцати часам утра основных сил 4-го корпуса Богарне и самого Наполеона французы вновь овладели Малоярославцем. Лично возглавивший одну из контратак командир 13-й дивизии генерал Дельзон, был убит[912]. К полудню в Малоярославце дрались друг против друга девять тысяч французов (13-я и 14-я дивизии) и девять тысяч русских.

К двум часам дня французы ввели в бой 15-ю дивизию, а на помощь Дохтурову подоспел корпус Раевского. Постепенно с обеих сторон подходили новые силы (до 24 тысяч с каждой стороны), и сражение приняло ожесточённый характер. Город представлял ценность как плацдарм на правом берегу реки Лужи. Бой велся не за незначительный населённый пункт, но за обладание плацдармом, и, следовательно, возможность для французской армии продолжать движение.

С подходом в четыре часа дня главных сил русских Кутузов занял сильную позицию в одном-трех километрах южнее Малоярославца на высотах вдоль пути к Калуге. Город восемь раз переходил из рук в руки и к концу дня остался у французов, артиллерийская перестрелка стихла в темноте к десяти часам вечера. Русские войска окружали город полукольцом, перекрывая из него все пути. Артиллерийские батареи были выдвинуты к городу вдоль дорог.

Казачьи полки Платова остались у Малоярославца, получив приказ тревожить неприятеля. Генерал Орлов-Денисов «провел ночь среди своих лейб-казаков на берегу реки Лужи, ведя постоянную перестрелку и нападая на передовые неприятельские посты»[913].

Малоярославец сгорел почти полностью, на улицах города из-за пожаров погибло много раненых с обеих сторон. Адъютант вице-короля Богарне Евгений Лабом[914] так описывал город после боя: «Улицы можно было различить только по многочисленным трупам, которыми они были усеяны, на каждом шагу попадались оторванные руки и ноги, валялись раздавленные проезжавшими артиллерийскими орудиями головы. От домов остались лишь только дымящиеся развалины, под горящим пеплом которых виднелись наполовину развалившиеся скелеты»[915].

Потери с французской стороны составили 3500 человек согласно рапорту командира 4-го корпуса Евгения Богарне. Сегюр подтвердил эту цифру, сообщая о четырех тысячах потерь у итальянцев, из которых состоял 4-й корпус. Маркиз Шамбре, обычно точный в цифрах, сообщил о потерях в шесть тысяч человек. Фельдмаршал Кутузов в своем рапорте указал число русских потерь в три тысячи человек, однако в сводной ведомости потерь 1-й армии указаны 6665 человек (1282 убитых, 3130 раненых, остальные пропали без вести). Многие из пропавших без вести сгорели в городе. Известно, что большие потери понесли ополченцы, которые, однако, не учитывались нигде. Потери с русской стороны составили не менее семи тысяч человек. Количество пленных было незначительным с обеих сторон[916].

Сражение под Малоярославцем, и все манёвры фельдмаршала Кутузова, явились крупной стратегической победой русской армии, которая завладела инициативой, не допустила выхода противника в южные губернии и без большой битвы вынудила его к отступлению по разорённой Смоленской дороге, что имело для французской армии фатальные последствия из-за острых проблем со снабжением[917]. Стотысячная армия французов потеряла в сражении относительно немного людей, однако отступной марш из Москвы на Смоленск начал медленно, но верно, истреблять армию Наполеона.

Поздно вечером в одном из домов деревни Городня, стоявшей недалеко от Малоярославца, недовольный результатами сражения Наполеон собрал маршалов на совет. Сидя за деревянным столом, на котором лежала развернутая карта Российской империи, император погрузился в глубокое раздумье. Рядом молча стояли Мюрат, Бессьер, Бертье, граф Лобау. Очнувшись от раздумий, Наполеон вымолвил, глядя на карту: