Михаил Артамонов – История хазар (страница 69)

Благодаря христианизации Алании Византии удалось не только усилить своё влияние в ней, но и толкнуть её против хазар. По словам Константина Багрянородного, аланы могли причинить большие затруднения хазарам, нападая на них по пути в Саркел и Климаты. Будучи близкими соседями хазарских климатов, они могли грабить их и тем самым лишать хазар основного источника их довольствия. Хазарскими климатами здесь названы хазарские владения в Крыму или на Кавказе, заселенные осёдлыми, земледельческими племенами, доставлявшими хазарам-кочевникам многие необходимые для них продукты и ремесленные изделия. Удар по этим областям был особенно чувствительным для Хазарского государства.

Однако и на этот раз Византия не добилась успеха. Хазарский царь Аарон нанял против алан тюрок — гузов и вместе с ними разгромил аланское войско, а самого царя алан захватил в плен. Аарон, как умный политик, не хотел превращать алан в постоянных врагов и использовал победу для возвращения алан к союзу с Хазарией. Он оказал большой почёт пленному аланскому царю и закрепил союз с ним браком своего сына Иосифа на его дочери. Результатом поворота в отношениях алан к Византии, последовавшего за этой военной и дипломатической победой хазар, было изгнание из Алании епископа и священников, о чём сообщает Масуди. По его словам, князья аланские, исповедывавшие христианство, отреклись от этой веры после 932 г.[1211], который и следует считать датой столкновения алан с хазарами. Вызванный политическими мотивами отказ верхушки алан от христианства не мог привести к искоренению этой религии во всей стране.

В одном из писем Николая Мистика (№ 68) содержится известие о прибытии в Константинополь хазарского посольства, которое просило о назначении к ним епископа, чтобы тот рукоположил для них священников. Патриарх поручил выполнить просьбу хазар херсонскому архиепископу и просил херсонского стратига Вогу оказать ему содействие в этом деле. В другом письме (№ 106) патриарх благодарит херсонского архиепископа за успешное выполнение этого поручения. Принимая во внимание враждебные отношения между Византией и Хазарией в X в., мало вероятно, что хазарское посольство, о котором здесь говорится, представляло правительство Хазарии. Скорее всего оно исходило от христиан какой-либо части Хазарии, находившейся поблизости от Херсона, т. е. в Крыму, где власть хазар сильно ослабела[1212].

20. Хазары и Русь

Правление царя Иосифа, участника переписки с испанским сановником Хасдаи ибн Шафрут, ознаменовано продолжением борьбы Хазарии с Византией и катастрофическими для хазар столкновениями с новой силой в Восточной Европе — Русью.

Ещё в конце VIII — начале IX в. поляне освободились от хазарского ига. Вокруг Киева стало складываться самостоятельное Русское государство, которое немедленно заявило о себе опустошительными набегами на Крым, южное побережье Чёрного моря и на острова Эгейского моря, сведения о которых сохранились в житиях Стефана Сурожского, Георгия Амастридского[1213], а также в «Прологе» к житию преподобной Афанасии[1214]. Правда, предводителем Руси в одном из этих источников выступает князь Бравлин из Новгорода, а Вертинские анналы называют послов кагана Руси, оказавшихся в 839 г. в г. Ингельгейме при дворе Людовика Благочестивого, шведами[1215], что, как будто бы свидетельствует о северном — новгородско-варяжском, а не киевском происхождении Руси, предпринимавшей морские набеги на византийские и хазарские владения в первой половине IX в. Однако имя «русь» связано не с северным, а с южным, среднеднепровским политическим образованием, и уже одно это говорит о том, что главной действующей силой в указанных выше событиях были не варяги и даже не новгородские славяне, а население Среднего Днепра[1216]. О том же свидетельствует и титул главы этой Руси — каган, который невероятен для северных славян, но вполне понятен для славян среднеднепровских, находившихся под властью хазар. Принятием этого титула киевские князья заявляли о своей независимости от хазар и равноправии Руси с Хазарским государством. Известно, что и позже, в X–XII вв., великие князья киевские именовались каганами[1217].

Вероятнее всего, надо полагать, что в походах на Византию в первой половине IX в. принимали участие и среднеднепровские славяне — русь — и северные — новгородцы, а вместе с последними — варяги. Открытие великого пути из варяг в греки падает именно на это время[1218].

О том, что в середине IX в. славянская Русь представляла внушительную силу, пользующуюся международным значением, можно заключить из сообщения Я'куби об обращении закавказских феодалов в 854/5 г. с просьбой о помощи к правителям Византии, Хазарии и славян. Вопрос о том, какие славяне имеются здесь в виду, решался по-разному, однако, принимая во внимание общую историческую ситуацию в это время, надо признать, что наиболее правильное решение предложено Марквартом, который видит в этих славянах Киевскую Русь, благодаря опустошительному нападению по Чёрному морю, приобрёвшую известность в Закавказье.

Как бы то ни было, в 860 г. Русь оказалась способной организовать такой поход на Константинополь, который поставил столицу империи в очень опасное положение. В окружном послании патриарха Фотия нашло своё выражение то сильное впечатление, которое произвело это выступление Руси на современников византийцев. «Народ (до нападения на нас) неименитый, народ не считаемый (ни за что), народ поставляемый наравне с рабами, неизвестный, но получивший имя со времени похода против нас, незначительный, но получивший значение, униженный и бедный, но достигший блистательной высоты и несметного богатства, народ где-то далеко от нас живущий…» и т. д., — вот как пишет о Руси Фотий[1219].

Он особо отмечает, что русы обратили своё оружие против Византии лишь после того, как покорили окружавшие их народы. Хотя русы и ушли столь же неожиданно, как и появились, поход 860 г. вероятно всё же был не простым грабительским набегом, а преследовал определённые политические цели и так же, как и другие более поздние походы, был связан с торговыми интересами Руси в Византии[1220], о чём свидетельствуют и прямое указание на это в одном из писем Фотия и последующие сношения между ними, в результате которых и явилось принятие какой-то частью руси христианства[1221].

Летопись приписывает организацию похода 860 г., который она неправильно относит к 866 г., киевским князьям Аскольду и Диру[1222].

Арабский географ Масуди называет Дира в качестве первого из славянских князей: «Первый из славянских царей есть царь Дира, он имеет обширные города и многие обитаемые страны; мусульманские купцы прибывают в столицу его государства с разного рода товарами»[1223].

Принимая во внимание эти данные, а также учитывая размах организованного в 860 г. военного предприятия, в котором, по летописи, участвовало 200[1224], а по данным Венецианской хроники Иоанна Диакона, — даже 360 кораблей[1225], надо полагать, что в середине IX в. Днепровская Русь уже была значительной политической силой с определившимися торговыми интересами. Об относительно высоком уровне культуры Руси того времени свидетельствует распространение в ней христианства. В Окружном послании 867 г. патриарха Фотия говорится о водворении у руси христианства и о посылке к ней епископа[1226]. Легенда сообщает, что в числе крестившихся был Аскольд, а летопись косвенно подтверждает это указанием, что на его могиле в Киеве стояла церковь Николы. В этой же связи следует рассматривать и данные Паннонского жития об обнаруженных Константином-Кириллом в Херсоне Евангелии и Псалтыри, писанных на русском языке. Культурный и социальный уровень, соответствующий условиям появления переводов важнейших христианских книг на русский язык, в половине IX в. можно предполагать только в Киеве — центре уже сложившегося, независимого от кого бы то ни было Русского государства[1227]. В последней четверти этого же века, после объединения с Новгородским государством, Русское государство ещё более усилилось.

Русская летопись рассказывает, что новгородский князь Олег, собрав множество воинов из варягов, чуди, славян, мери, веси и кривичей, т. е. из норманнов и всех славянских и финских племён, на которых распространялась его власть, подчинил Смоленск и Любеч, а затем двинулся к Киеву. Изменнически захватив правивших в этом городе Аскольда и Дира, он убил их и завладел городом. Летопись относит это событие к 882 г. Подчинив вместе с Киевом полян, Олег в следующем году воюет с древлянами и облагает их данью, а в 884 и 885 гг. распространяет свою власть на северян и радимичей, которые до этого платили дань хазарам. «И властвовал Олег над полянами, и древлянами, и северянами, и радимичами, а с уличами и тиверцами воевал», заканчивает летопись описание первых лет княжения Олега в Киеве[1228].

Государство Олега оказалось настолько могущественным, что объединённые силы восточных славян, которые он мог выставить, вызвали ужас в Византии. Во время организованного Олегом похода на Царь-град (Константинополь) они равнялись, по данным летописи, 2 тысячам кораблей[1229], т. е. в 10 раз превышали силы Руси, напавшей на Константинополь в 860 г.[1230]. Русскому государству теперь не страшны были хазары. Наоборот, хазарам приходилось опасаться Руси.