Михаил Артамонов – История хазар (страница 68)
Исходя из этого подразделения северокавказских алан на две группы — собственно алан и асов, можно было бы думать, что последние как раз и имеются в виду в сообщении Кембриджского анонима о выступлении асиев против хазар совместно с печенегами и гузами. В усмирении этих асиев-асов аланы могли сыграть решающую роль и потому, что они жили бок о бок с ними, и потому, что в данном случае действовали в своих собственных интересах, так как сепаратное выступление асов грозило не только хазарам, но и суверенитету алан в стране, в которой они претендовали на господствующее положение. Тем не менее отожествление асиев Кембриджского анонима с северокавказскими асами мне представляется мало вероятным, так как у нас нет никаких данных, подтверждающих такую степень самостоятельности северокавказских асов в X в., которая позволила бы допустить их независимую от алан внешнеполитическую активность.
Через страну алан проходили основные пути, связывавшие степи Северного Кавказа с Закавказьем и Причерноморьем, что и определяло особо важное значение алан в международных отношениях и постоянное стремление Ирана, а потом арабов, с одной стороны, и Византии и хазар, с другой, держать их под своим влиянием или властью. В VI в. западная часть алан была тесно связана с Абхазией и через неё с Византией, восточная же по большей части выступала на стороне Ирана[1199]. Вождь западных алан Сарозий во второй половине VI в. не только связал авар с Византией, но и оказывал ценное содействие византийским посольствам к тюркютам. Именно он предупредил Земарха о персидской засаде, поджидавшей его в Лазике, и направил посольство другой дорогой, в Апсилию. Он же на стороне армян принимал участие в их борьбе с персами. С появлением тюркютов на Северном Кавказе аланы вынуждены были им покориться, а последующая их история протекает в тесной связи с наследниками последних — хазарами. В VIII в., но данным Фазари (писал в 772/3 г.), хазары и аланы образовывали одно царство. Арабы во время войны с хазарами неоднократно пытались обосноваться в Дарьяльском проходе и в земле алан и через неё осуществляли наиболее значительные походы в глубь хазарской страны.
В начале VIII в. Византия стремилась укрепить своё влияние на алан и превратить их в орудие своей политики на Кавказе. Для подкупа царя Итаксиса и других аланских вождей туда прибыл протоспафарий Лев (впоследствии император Лев Исавр, 717–741 гг.). Ему удалось организовать вторжение алан в Абасгию (Абхазию), но вследствие вероломства императора Юстиниана II (705–711 гг.) он попал в крайне опасное положение, не будучи в состоянии выплатить аланам обещанное вознаграждение. Абхазы потребовали его выдачи, предложив аланам большой выкуп, но когда послы их со скованным протоспафарием возвращались домой, группа преданных Льву алан напала на них, и, освободив пленника, скрыла его в надёжном убежище. После этого аланы опять напали на Абазгию. Опасаясь, с одной стороны, императора и, с другой, абхазов, Лев несколько лет провёл у алан, пока, наконец, обстоятельства не сложились так, что он смог вернуться в империю. С отрядом в 50 человек он двинулся на соединение с 200 византийскими воинами, отбившимися от отступившей византийской армии, сражавшейся в Лазике, и забравшимися в горы в надежде пробиться в дружественную Аланию. Возглавив этот отряд, Лев сумел хитростью захватить подвластную арабам крепость в горном проходе (Цебельда — Сухуми) и выйти в Апсилию[1200]. Этот эпизод как нельзя лучше обрисовывает положение в Алании в VIII в., где наряду с группой надёжных сторонников Византии большинство вождей готово было служить ей только за хорошее вознаграждение. Хотя у алан и был царь, прочной централизованной организации у них в это время не существовало и вожди действовали в соответствии со своими частными интересами.
В IX в. положение изменилось. Арабские писатели характеризуют алан IX–X вв. как сильный народ, во главе которого стоит царь, носящий титул «кекандадж». По Масуди этот царь мог выставить войско в 30 тысяч всадников. Во время Масуди аланы состояли в союзе со своим восточным соседом — Сериром. Согласно тому же писателю, страна алан была настолько плотно заселена, что «когда поют петухи (в одном месте) им откликаются другие во всём царстве (аланском), благодаря смежности и, так сказать, переплетению посёлков». Столица алан называлась Маас[1201]. Русская летопись знает в восточной части Алании, «за рекою Тереком, на реке Севенцс (Сунже) ясский (аланский) город, славный Дедяков (Тетяков)»[1202].
Археологическая аланская культура Северного Кавказа принадлежит к числу лучше всего изученных культур СССР. Она прослеживается в развитии почти за всё время её существования и, будучи по ряду элементов близко сходной с другими культурами Восточной Европы, представляет исходные данные для многих хронологических определений. По устройству могил и обряду погребения она лишь частично совпадает с салтовской культурой. Наряду с такими же, как салтовские, «катакомбами» (подземными камерами) здесь находятся каменные ящики, пещерные и каменные гробницы и земляные могилы под небольшими курганными насыпями. Зато близко сходна керамика аланской и салтовской культур, впрочем имеющая близкие аналогии и в некоторых других культурах, как например, волжских и дунайских болгар, не говоря уже о культуре болгарского же населения Тамани, восточного Крыма и Нижнего Дона. Важно отметить, что в комплексах всех этих родственных культур, наряду с привозными, иной раз очень отдалённого происхождения вещами, остальной инвентарь произведён на месте, что свидетельствует о высоком уровне развития ремесла. Замечательна сделанная на гончарном круге керамика местного производства, получающая широкое распространение к X в., в составе которой наряду с простой кухонной посудой имеется богатый набор характерных пузатых кувшинов с прекрасной лощёной поверхностью.
В полном соответствии с указаниями Масуди на территории Алании встречается много следов древних поселений[1203], часть из них с оборонительными сооружениями в виде валов, иногда сложенных из камней. Поселение у балки Адиюх обведено каменной стеной с башнями, с наружной кладкой из тёсаных блоков на извести и с забутовкой из рваного камня внутри[1204]. Дома каменные или из обмазанного глиною плетня, с очагами внутри. Общий уровень аланской культуры тот же самый, что и у остального осёдлого земледельческого населения юго-востока европейской части нашей страны. Надо специально подчеркнуть, что для своего времени это был высокий уровень, нисколько не уступавший тому, который существовал в соседних странах Востока, но, вместе с тем, не осложнённый той пышной надстройкой, какая увенчивала эти общества с развитой классовой структурой и государственностью.
Мало вероятно, что в этот период расцвета Аланского царства одно из входивших в его состав племён, хотя бы и наиболее связанное с Византией, самостоятельно и даже вопреки сильному центральному правительству выступило против хазар. Аланы, наоборот, поддержали последних против их врагов, так как эти враги с разгромом Хазарии оказались бы весьма опасными соседями их самих[1205].
Но и византийская политика не была обескуражена первой неудачей в борьбе с хазарами и направила теперь все свои усилия на то, чтобы оторвать алан от хазар. В качестве средств для достижения цели была использована усиленная христианизация алан.
Христианство в Аланию проникало издавна. Позднее церковное предание (XVII в., патриарх Досифей) относит его начало к VIII в. (713 г.) и даже называет аланского епископа этого времени — Феодора. Подтверждением раннего проникновения христианства в аланскую среду может служить надгробная плита с греческой надписью, поминающей «раба божия Георгия», VIII в., найденная в одном из городищ Пятигорья[1206]. Ибн Русте, писавший в 922 г., свидетельствует, что царь алан придерживался христианской религии, тогда как массы его подданных были язычниками[1207]. В письмах патриарха Николая Мистика, относящихся ко времени от 912 до 926 г., имеется ряд известий относительно деятельности епископа Петра и монаха Евфимия по распространению христианства среди алан[1208]. Аланы в «их называются народом, вновь призванным к благочестию. Весьма значительное содействие в «призвании» алан оказали князья соседней христианской Абхазии, издавна находившейся во владении или под влиянием Византии, в связи с чем христианство в Алании прочнее всего укореняется в пограничных с Абхазией областях, о чём можно судить по значительному числу церквей и монастырей X–XI вв. в верховьях Кубани, Теберды, Большого Зеленчука, Малого Зеленчука и др., ближе всего соответствующих одновременной архитектуре Абхазского побережья[1209]. И по вышеприведённому свидетельству Ибн Русте и по данным писем патриарха Николая Мистика можно заключить, что христианизация в X в. охватила далеко не всех алан. Патриарх особо рекомендует аланскому епископу Петру соблюдать крайнюю осторожность в отношении знатных и властных людей «чтобы не отвратить от христианства весь новообращённый для церкви народ».
В это время, как можно заключить из Устава, приписываемого Льву Философу (866–911 гг.) Алания повышается в ранг митрополии, занимая 62 место, непосредственно вслед за новокрещённой Русью[1210].