Михаил Апостол – Стальные Клыки Мегаполиса (страница 22)

Марго, чье кутюрное платье из тончайшего шелка теперь напоминало промокшие лохмотья нищенки, выглядела зловеще прекрасной. Дорогая ткань, плотно облепившая тело, больше не подчеркивала статус — она сковывала движения, превращаясь в мокрый саван. Её макияж потек, черные дорожки туши прорезали бледные щеки, превращая лицо в подобие маски мстительного призрака из древних легенд. Она тяжело дышала, и каждый её выдох облачком пара таял в холодном воздухе.

— В «Убежище» нельзя, — быстро, почти лихорадочно проговорила Марго, откидывая назад слипшиеся пряди волос. Её голос, обычно бархатный и уверенный, теперь звренел от скрытого напряжения. — Безопасники «Аэтерны» не идиоты. Они вычислят маршрут по камерам корпоративной сети за пять минут. В каждом фонарном столбе, в каждом рекламном голографе сидит их «глаз». Нам нужно место, которое не значится ни в одной цифровой базе. Мертвая зона.

Кира резко обернулась, сканируя пространство. Взгляд её, обостренный адреналином и той темной силой, что всегда просыпалась в ней во время боя, впился в очертания зданий. Вокруг высились суровые, выщербленные временем кирпичные громады заброшенного промышленного района — «Ржавого пояса», который вампирские кланы планировали снести под новую элитную застройку, но так и не сподобились начать. Здесь время замерло, а технологии отступили перед энтропией.

— Здесь есть старая типография, — вспомнила Кира. В груди болезненно кольнуло. — Моя сестра работала там наборщицей до того, как… в общем, до того, как её контракт перекупили. Там подвал с двойными стенами, старая советская кладка. Метр бетона и свинцовые белила в краске. И, что самое важное, там нет ни капли электроники, которую Алиса могла бы невольно «засветить» своим присутствием в сети.

— Веди, — Марго, перехватив поудобнее обмякшее тело хакерши, подставила плечо Алисе.

Они пробирались через тени, словно призраки, избегая главных артерий района, где уже надрывно выли сирены патрульных машин корпорации. Город, который еще час назад казался им сверкающей игрушкой, полной неоновых огней и легких денег, теперь ощетинился сталью и холодной ненавистью. Каждая тень за мусорным контейнером казалась затаившимся охотником-ищейкой, каждый далекий звук — тяжелым шагом преследователя в экзоскелете. Неон «Обсидиана» где-то вдалеке резал тучи багровым светом, напоминая о том, что за ними по пятам идет сама Смерть в дорогих костюмах.

Рана Алисы продолжала кровоточить, оставляя на мокром асфальте редкие, едва заметные в темноте пятна. Кира видела, как бледнеет кожа подруги, становясь почти прозрачной, как антикварный фарфор, под которым проступала тонкая сеть синеватых вен. Алиса что-то бессвязно шептала, её веки подрагивали. В голове Киры пульсировала только одна мысль, тяжелая и гулкая, как удар колокола: «Только не снова. Я не потеряю еще одну сестру. Не в этот раз. Не в этой жизни». Она чувствовала, как внутри закипает ярость — та самая, что заставляла её кости хрустеть, а регенерацию работать на пределе. Она боялась этого чувства, боялась, что однажды оно выжжет в ней всё человеческое, оставив лишь жаждущую крови оболочку.

Типография встретила их мертвой тишиной и густым, обволакивающим запахом старой типографской краски, пыли и машинного масла. Этот запах был запахом прошлого — честного, материального, не оцифрованного. В подвале было сыро, по стенам стекали капли конденсата, но здесь царило спасительное безмолвие. Кира одним резким движением сбросила с тяжелого дубового стола стопки пожелтевших, рассыпающихся в труху газет и осторожно уложила на него Алису.

— Марго, аптечка осталась в машине, а машина брошена у «Атласа». Что у нас есть с собой? — Кира сорвала с себя мокрую куртку, оставаясь в одной майке, и начала осматривать рану.

Марго замерла на секунду, а затем начала лихорадочно обшаривать свои скрытые карманы, вшитые в подкладку испорченного платья. Её пальцы дрожали, но движения оставались точными — сказывалась выучка высшего света, где даже в агонии нужно сохранять лицо.

— У меня есть спирт в декоративной фляжке, пара хирургических зажимов, которые я всегда ношу на случай… непредвиденных обстоятельств, и… — она запнулась, вытаскивая на свет крошечный, изящный флакон из темного стекла с золотистой, светящейся изнутри жидкостью. — И эссенция «Слез Нюкты».

Кира замерла. Она знала, что это такое. Запрещенный регенерат высшего уровня, доступный только старейшинам кланов.

— Это же чистый концентрат, — прошептала Кира. — Он на основе крови высших. Алисе может стать плохо от него, она же… она чистокровный человек. Её метаболизм может просто не выдержать такой нагрузки.

— Выбирать не приходится, — Марго посмотрела Кире прямо в глаза, и в этом взгляде не было ни капли сомнения, только холодный расчет игрока, идущего ва-банк. — Либо её сердце остановится от кровопотери через двадцать минут, либо мы рискнем. Алиса, ты слышишь меня? Малышка, очнись!

Алиса слабо, почти незаметно кивнула. Её губы были сухими и белыми.

— Давай… только… — она нашла в себе силы для слабой, болезненной усмешки, — не говори моей маме, что я употребляла вампирские запрещенные штуки… Она всегда хотела, чтобы я вышла замуж за бухгалтера…

Кира, стиснув зубы, осторожно приподняла её голову, чувствуя, какая она легкая и хрупкая, и влила вязкую жидкость в рот девушке. Эссенция пахла медом и медью. Алиса мгновенно закашлялась, её тело на мгновение выгнулось дугой, словно через него пропустили электрический разряд. Кости затрещали. По венам на шее и висках пробежала странная, пугающая золотистая пульсация, похожая на расплавленное золото, текущее под кожей.

Рана на боку, глубокая и рваная, начала затягиваться прямо на глазах. Ткани срастались, вибрируя, покрываясь тонкой, неестественно розовой кожей. Это было чудо и проклятие одновременно. Алиса издала приглушенный стон и погрузилась в тяжелое, лихорадочное забытье. Её дыхание выровнялось, но лоб покрылся крупными каплями пота.

Кира без сил опустилась на грязный бетонный пол, прислонившись спиной к холодной, шершавой стене. Её руки были в крови — липкой, подсыхающей, чужой и своей собственной. Она чувствовала, как внутри неё утихает боевой транс, оставляя после себя лишь выжженную пустыню и сосущую пустоту. Марго села рядом, не заботясь о том, что садится в лужу грязной воды, и устало отбросила в сторону свой сломанный веер — изящную безделушку, которая в её руках была опасным оружием.

— Мы это сделали, — тихо, почти безжизненно сказала Марго. — Мы действительно их ограбили. Выпотрошили святая святых «Аэтерны».

— Да, — Кира перевела взгляд на планшет, лежащий рядом с Алисой. — Но цена оказалась выше, чем я предполагала. Гораздо выше. Они не простят нам этого, Марго. Завтра на нас объявят охоту по всему мегаполису. За наши головы назначат такую цену, что нас попытается убить даже собственный арендодатель.

— Пусть объявляют, — Марго посмотрела на свои окровавленные руки, на содранные в кровь ногти и вдруг горько, почти истерически усмехнулась. — Знаешь, а я ведь всегда ненавидела этот шелк. Все эти приемы, фальшивые улыбки, корсеты, которые не дают дышать. Он слишком сильно сковывал движения. Слишком сильно сдавливал горло.

Она посмотрела на Киру, и в её глазах вспыхнул опасный, хищный огонек, который обычно прятался за маской светской львицы.

— Теперь, по крайней мере, мне не нужно притворяться. Теперь я могу драться в полную силу. И поверь, они еще пожалеют, что не добили нас в том переулке.

Глава 6: Безопасная гавань

Кира открыла глаза, слушая, как дождь неистово барабанит по жестяной крыше старой типографии — ритм был неровным, рваным, как пульс человека в состоянии панической атаки. Внутри неё, в самой сердцевине её существа, росло холодное, кристально чистое понимание: правила игры изменились бесповоротно. Раньше они были просто тенями на периферии, мелкими сошками, пытающимися выжить в щелях между зубами столичных хищников. Теперь они объявили войну. И это была не просто партизанская вылазка, а лобовое столкновение с теми, кто привык считать себя богами.

Где-то вдалеке, за пеленой смога и водяной пыли, выли сирены — полиция или частные службы безопасности «Обсидиана» зачищали следы их дерзкого налета. Но здесь, в густой, пахнущей озоном и вековой пылью темноте, среди запаха разлагающихся газет и свежего, металлического аромата пролитой крови, они были свободны. Впервые за долгое время эта свобода не казалась иллюзией, она ощущалась как тяжелый, заряженный пистолет в руке.

Кира с трудом поднялась с пола, чувствуя, как правое плечо отзывается пульсирующей вспышкой боли. Кусок кевлара впился в кожу, но под ним происходило нечто пугающее. Она чувствовала странный, почти невыносимый зуд — так срастаются ткани, когда процесс ускорен в десятки раз. Регенерация. Дар или проклятие, полученное после того, как один из «высших» едва не выпил её досуха полгода назад. Она посмотрела на свои руки: они были покрыты копотью, но раны на ладонях уже затягивались, оставляя лишь тонкие розовые полоски. Кира сжала кулаки, борясь с тошнотой. Каждый раз, когда её тело восстанавливалось быстрее человеческого, она задавалась вопросом: сколько в ней осталось от той Киры, что любила утренний кофе и тишину, и сколько — от монстров, которых она поклялась истребить?