Михаил Апостол – Стальные Клыки Мегаполиса (страница 23)

— Кира, ты жива? — Голос Марго донесся из глубины помещения, от заваленного чертежами стола.

Марго выглядела так, словно только что сошла с подиума, на котором устроили кровавую баню. Её шелковое платье от ведущего кутюрье, стоившее как годовой бюджет небольшого провинциального городка, было разорвано по шву, обнажая стройное бедро, испачканное мазутом. Она методично, с какой-то пугающей грацией, вытирала антисептиком тонкий стилет, спрятанный в веере.

— Жива, — хрипло ответила Кира, прислонившись спиной к холодной кирпичной кладке. — Что с Алисой?

В дальнем углу, за каскадом мониторов, которые мигали синюшным, мертвенным светом, послышалась возня. Алиса сидела в своем «троне» — старом геймерском кресле, обмотанном проводами. Она выглядела бледнее обычного, её зрачки были расширены до предела, а пальцы, порхающие по клавиатуре, мелко дрожали.

— Я... я в порядке, — прошептала Алиса, не отрываясь от экрана.

Но Кира видела ложь. Алиса не была в порядке. Она была «кровным наркоманом» в завязке, и каждая такая вылазка, каждый контакт с миром вампирской аристократии пробуждал в ней старую жажду. Она взламывала их системы не только из мести, но и потому, что её мозг всё еще был настроен на их частоты — наследие тех месяцев, что она провела в качестве «личной кормушки» для одного из младших князей клана Волкова.

— Нам нужно обработать твое плечо, — Марго подошла к Кире, её движения были ртутными, бесшумными. В её глазах, обычно холодных и расчетливых, мелькнула тень беспокойства, которую она тут же подавила. — Ты теряешь слишком много человеческого, Кира. Ты видела свои глаза в зеркале заднего вида? Они мерцали желтым.

— Это был отблеск неона, — отрезала Кира, уклоняясь от прикосновения. — Занимайся делом. Что на сервере?

Марго вздохнула, поправила испорченный локон и вернулась к Алисе. Воздух в типографии был тяжелым, спертым. Пахло озоном от перегретых процессоров и старыми чернилами. Здесь, в подпольной лаборатории, которую они называли «Гаванью», время словно замирало.

— Я вскрыла первый слой шифрования, — голос Алисы стал тверже, когда она погрузилась в привычную стихию кода. — Это не просто финансовые отчеты. Это... Боже, девочки, посмотрите на это.

Кира и Марго подошли ближе. На центральном мониторе разворачивалась интерактивная карта мегаполиса. Район за районом окрашивался в багровый цвет.

— Это план массового захвата недвижимости, — пояснила Алиса, и её голос дрогнул. — Но это не просто скупка земли. Они выкупают исторический центр и промышленные зоны в кольце. Если наложить это на карту подземных коммуникаций... они строят «Гнездо». Огромное, автономное пространство, которое будет физически отрезано от остального города. Они готовятся к легализации. Хотят выйти из тени и объявить мегаполис своей суверенной территорией.

— Они хотят превратить нас в домашний скот официально, — Марго сложила свой веер с сухим щелчком. — Если они установят контроль над этой недвижимостью, они будут контролировать свет, воду и, самое главное, логистику крови.

Кира смотрела на карту, и в её груди закипала холодная ярость. Она вспомнила Виктора Волкова, его кашемировое пальто и тот взгляд, которым он смотрел на людей — как на пыль под колесами своего «Майбаха».

— Там есть подписи? — спросила Кира. — Кто курирует проект со стороны «Обсидиана»?

Алиса замолчала. Её пальцы замерли над клавишами. Экран на мгновение мигнул черным, а затем вывел один-единственный документ с цифровой печатью высшего уровня допуска.

— Здесь зашифровано имя, — прошептала Алиса, и её лицо стало мертвенно-белым. Она медленно повернулась к подругам. — Имя, которое знает каждая из нас.

Кира подалась вперед, чувствуя, как регенерация в плече завершилась финальным, болезненным толчком. На экране, в графе «Главный архитектор проекта», светилось имя человека, которого они считали своим единственным союзником в мире бессмертных. Человека, который помог им сбежать.

— Это невозможно, — выдохнула Марго, и её маска ледяного спокойствия впервые за вечер дала трещину. — Он не мог так поступить.

— В этом городе верить можно только стали, — Кира отошла от стола и подняла свой «Стингер», проверяя магазин. — И даже сталь иногда дает осечку. Алиса, копай глубже. Мне нужно знать всё: встречи, счета, личные контакты. Если он играет на две стороны, я вырву ему сердце лично. Даже если оно не бьется.

Дождь снаружи усилился, превращаясь в настоящий потоп. Город за стенами типографии продолжал жить своей хищной, неоновой жизнью, не подозревая, что три женщины в темном подвале только что нашли нить, которая может распутать всё их существование или затянуть петлю на их шеях.

Кира снова прикрыла глаза, слушая шум воды. В этом шуме ей теперь чудился шепот — сотни голосов тех, кто стал топливом для этой машины роскоши и смерти. Она больше не боялась стать монстром. Она боялась не успеть стать достаточно сильным монстром, чтобы остановить остальных.

— Поднимайтесь, — скомандовала она. — Ночь еще только начинается. И у нас очень много работы.

Ветер, врывающийся в разбитое боковое стекло, пах паленой резиной и дешевым озоном предгрозового мегаполиса. Марго сидела на заднем сиденье, скорчившись, словно экзотическая птица, попавшая в промышленный шредер. Ее идеальная укладка превратилась в хаос из спутанных платиновых нитей, испачканных копотью и чем-то липким, о чем она боялась даже думать.

— Мои туфли... — прошептала она, и в этом шепоте было больше отчаяния, чем в криках во время погони. Она смотрела на изуродованный каблук «Маноло Бланик», который теперь висел на одной честном слове и тонкой полоске кожи. — Кира, это были «Маноло». Из лимитированной коллекции. Всего три пары в городе. Я в них должна была идти на прием в мэрию в следующую пятницу... Кровь Христова, они стоят как подержанный «Форд».

— Скажи спасибо, что твои ноги все еще прикреплены к туловищу, а не валяются в морозильнике «Кровавого Инвеста», — огрызнулась Кира.

Она резко крутанула руль, вгоняя их потрепанный седан в узкую, как хирургический надрез, щель между бетонными заборами. Кира чувствовала, как внутри нее все еще вибрирует эхо боя. Костяшки пальцев горели, а под кожей на скуле, где ее задел охранник, пульсировало странное, пугающее тепло. Рана затягивалась слишком быстро, и это вызывало у нее тошноту. Она не хотела привыкать к этой своей новой, не совсем человеческой эффективности.

— Упыри из «Инвеста» не слишком церемонятся с теми, кто вскрывает их «черную» бухгалтерию, — продолжала Кира, перехватывая руль потными ладонями. — Для них мы — не женщины и даже не враги. Мы — неучтенный расходный материал.

Они выскочили в промзону. Здесь мегаполис обнажал свои ржавые внутренности: скелеты заброшенных заводов, сплетения труб и вечный смог, который, казалось, впитывал в себя любой свет. Машина затормозила перед тяжелыми, изъеденными коррозией воротами бывшего склада прачечной.

Алиса, сидевшая на пассажирском сиденье, казалась бледнее обычного. Ее пальцы, тонкие и нервные, дрожали, когда она вытаскивала из кармана безразмерного худи помятый планшет. Экран отразился в ее расширенных зрачках. Алиса быстро ввела код, и ворота со скрежетом, от которого ныли зубы, поползли вверх, открывая путь в их единственное убежище.

Лаборатория Алисы была ее персональным чистилищем. Здесь не было окон, а единственным источником света служили бесконечные ряды серверных стоек, мигающих тревожными диодами. Воздух — сухой, перенасыщенный озоном и горьким ароматом пережженного кофе — казался густым. В центре этого техногенного хаоса возвышался полукруглый стол с пятью мониторами. Сейчас они светились ровным, мертвенно-голубым светом, словно глаза хищника, затаившегося в ожидании команды.

— Помоги мне с ней, — бросила Кира Марго, заглушив мотор.

Алиса сидела неподвижно, уставившись в одну точку. Она часто впадала в такое состояние после «погружений» — когда реальный мир казался ей слишком медленным, слишком аналоговым. Кира знала, что для Алисы цифровой код был своего рода наркотиком, заменяющим ту другую, более опасную зависимость, от которой она пыталась сбежать.

Они осторожно вывели хакершу из машины. Как только подошвы тяжелых ботинок Алисы коснулись холодного бетонного пола, ее колени подогнулись. Кира вовремя подхватила ее под локоть. В этом жесте не было сестринской нежности — только сухая, деловая поддержка воина, который не позволяет соратнику рухнуть до того, как будет отдан последний приказ. Кира чувствовала, какая Алиса хрупкая, почти невесомая, и это злило ее еще сильнее.

— Аптечка на стеллаже «С-4», — голос Алисы прозвучал неожиданно четко, с той специфической механической интонацией, которая появлялась у нее, когда она возвращалась в строй. — И включите кофемашину. Максимально крепкий. Мне нужно... мне нужно войти в систему. Прямо сейчас. Пока протоколы саморазрушения на диске не активировались. Если мы потеряем эти данные, «Маноло» Марго станут самой дешевой потерей за сегодня.

Марго, нелепо припадая на одну ногу из-за сломанного каблука, отправилась на поиски аптечки. Ее движения, обычно обладавшие текучей грацией подиумной модели, теперь были рваными, дергаными. Кира наблюдала за ней, и внутри нее шевельнулся холодный червь вины.