Михаил Антонов – Портальщик. Бытовой факультет. (страница 23)

Он тяжело вздохнул, глядя куда-то в сторону идеально подстриженных кустов.

—Закончилось всё тем, что я отдал ей два моих обола, а сам потом полчаса блевал за углом от выпитого вина и от всего этого... этого цирка. Мои приятели ржали, хлопали меня по спине, говорили: «Ну вот, Лориэн, теперь ты настоящий мужчина!». А я чувствовал себя... использованным. И гадко. И как-то глупо.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было ни хвастовства, ни пошлости — лишь горьковатое понимание.

—Так что, Андрей, если хочешь моего совета... Лучше уж сходи на турнир, посмотри на факиров на площади или найди себе девушку-ученицу, чтобы смотреть друг другу в глаза, а не в потолок в вонючей каморке. Та «любовь», что продается за пару монет у Красных фонарей, пахнет отчаянием. И этот запах не отмыть.

Глава 14

14

Завершая свой откровенный и немного горький рассказ, Лориэн привел нас в парк. И тут мы увидели настоящее столпотворение. Парк, обычно тихий и почти безлюдный в учебные часы, теперь был заполнен алыми и изумрудными мантиями. Дворянские отпрыски с боевого и лекарского факультетов высыпали на лужайки, используя свой законный выходной по полной программе.

Кто-то с визгом и смехом играл в догонялки, используя магию воздуха, чтобы подгонять себя, или магию земли, чтобы создавать под ногами соперника небольшие препятствия. Другая компания устроила прятки, используя иллюзии, чтобы слиться с деревьями. Кто-то просто сидел на скамейках, громко и самодовольно беседуя, а одна группа, окружив юношу с лютней, слушала стихи, которые он декламировал с пафосным выражением лица.

И что было самым поразительным — среди этого пестрого, шумного праздника жизни не было видно ни одной синей мантии. Ни одной. Мы с Лориэном стояли на краю, как незваные гости на чужом пиру.

— Андрей, пойдём подальше, — тихо, но твердо сказал Лориэн, дергая меня за рукав. — Благородные в игривом настроении. Не исключено, что мы можем нарваться на неприятности просто за то, что посмели войти в их поле зрения.

Делать было нечего. Мы развернулись и молча побрели обратно в свое общежитие. Тишина в коридорах была разительным контрастом по сравнению с гомоном в парке.

Войдя в комнату, мы обнаружили Торина. Он не спал, а просто лежал на своей кровати, уставившись в потолок.

— И ты давно так лежишь? — спросил я, скидывая мантию.

Торин лениво повернул голову.

—Да не так чтобы давно. Сходил позавтракал. Думал, посижу в парке... а там... эти. Поэтому пришлось вернуться сюда.

— Смотрим, тебе повезло не больше нашего, — констатировал Лориэн, плюхаясь на свою кровать.

— Но я-то, по крайней мере, в отличие от вас, немного позанимался магией, — с некоторой долей мрачного удовлетворения заметил я.

Торин фыркнул.

—Но, соглашусь, в ногах правды нет. Лучше полежать в ожидании обеда.

В комнате повисла тягостная тишина, нарушаемая лишь доносящимся из окна отдаленным смехом и возгласами из парка. Мы, трое «синих», оказались запертыми в четырех стенах не по приказу, а по негласным, но железным законам сословного барьера. Оставалось только ждать, когда же, наконец, придет время обеда.

Я лежал и думал об этой несправедливости. Почему дворяне имеют такое преимущественное право на всё? Моё рабоче-крестьянское происхождение из страны, которая, пусть и с грехом пополам, но победила вот это всё — сословное чванство и неравенство — не давало мне покоя. И да, седьмое ноября для меня было не просто датой в календаре. Я помнил, что это про всеобщую справедливость. Я был октябренком и пионером, и помню эти красные знамена.

Кстати, по этому поводу есть смешная история, которую часто вспоминала мама. Когда отец был жив и занимал какую-то руководящую должность, кажется, заведующего типографией, в преддверии 7 ноября ему потребовалось вооружить красными флагами всех сотрудников. С флагами он как-то выкрутился, а вот с древками была проблема. И он ничего не придумал лучше, чем погрузить в свой служебный автомобиль — «ИЖ-2715» каблук, но без самого каблука, что-то вроде пикапа — только что привезенный домой дефицитный штакетник для нашего палисадника. Естественно, этот штакетник ушел на древки флагов и благополучно сгинул. Мама потом на него долго сердилась, нармальные начальники домой несут, а не как он, наоборот, из дома выносит.

И вот эти мысли об угнетении рабочих и крестьян, о воображаемых баррикадах и красных флагах, я вывалил на своих товарищей. Я понимал, что этом мире — глубоко сословное общество, но мне отчаянно хотелось услышать их мнение. Почему мы не можем занять свое место под солнцем? Почему должны прятаться в своей комнате, пока они резвятся в парке?

— Андрей, ну что ты, совсем дурак? — Лориэн посмотрел на меня, как на несмышленыша. — Как мы можем противостоять дворянам? И твоя мысль про сословное общество не совсем верна. Впереди всего в нашей Империи — сила. Сила магии. Более того, сильный простолюдин, обладающий неимоверными возможностями, может получить от Императора личное дворянство. А если он как-либо выслужится, совершит что-то, что можно назвать подвигом, то и наследственное.

Он говорил быстро, убежденно, как будто зачитывал параграф из учебника.

—Так вот, что касаемо силы... Дворянин — прежде всего сильный маг. И я не буду тебе рассказывать, что браки между ними устраиваются специальным образом, чтобы следующие поколения были сильнее. Вследствие чего они, как более могущественные маги, имеют право на большее, чем все остальные. Тем более рабочие и землепашцы. Сила магии правит в этом мире, и мне не стоит тебе объяснять, что самым сильным магом Империи является Император. Вот и весь ответ на твой вопрос.

— Кстати, забыл упомянуть, — добавил он, словно вскользь. — Есть сведения, что перспективных простолюдинов-магов иногда... встраивают в дворянские роды. Женят на младших дочерях, ненаследственных ветвей рода, для усиления, скажем так, магической крови рода.

— Подождите, — я нахмурился. — А как это делают-то? Если я не ошибаюсь, все маги Империи изначально становятся свободными и являются свободными.

— Но это же дворяне, Андрей! — Торин, до этого молчавший, с раздражением вклинился в разговор.

— Я же тебе говорил, что честь у них специфическая. В отношении простолюдинов они могут применить и подкуп, и угрозы родственникам мага, и другие... неприятные способы. Не лезь ты в эту кашу. — Ладно, Андрей, не о чем разговаривать о пустом, — отрезал Лориэн, поднимаясь с кровати. — Пойдем пообедаем.

Мы вышли из комнаты, спустились на первый этаж и встретили Элви. Мне показалось, она специально нас ждала, но было видно, что Торин этому факту безмерно обрадовался.

Не скажу, что сам обед мне не понравился — наверное, он был вкусный. Но все мои мысли были о другом, о том, как противопоставить себя этим сильным магам-дворянам. Я механически жевал, почти не чувствуя вкуса.

Закончив с обедом, мы так же молча убрали за собой грязную посуду и вернулись в общежитие. Воздух в комнате снова стал густым и тягостным. Лориэн с головой ушел в свои книги, Торин уставился в стену, а я снова лег на кровать, но мысли мои уже бушевали с новой силой. Значит, сила — вот единственный аргумент в этом мире? Что ж... Может, оно и к лучшему. По крайней мере, это правило было честным.

И что я, в общем, могу им противопоставить? Портал? А почему бы и нет? Мысленно я начал проигрывать возможные сценарии. Если раскрыть портал прямо перед летящим в меня огненным шаром, а выходной портал — позади себя, то шар, войдя, вылетит как бы сквозь меня. То же самое с магическими стрелами, водяными хлыстами или ветряными лезвиями. Портал в качестве щита.

Единственная проблема — мне нужно успеть его открыть. А пока на это уходит слишком много времени. Ладно, ставим мысленную отметку: тренировать скоростное открытие порталов. Что дальше? Уклонение от атак. А что, если открыть небольшой портал прямо у себя за спиной и шагнуть в него, вынырнув в паре метров позади? Хм, тоже вариант. Уже неплохо. Надо будет это опробовать.

Размышляя над этими техниками, я почувствовал, как у меня поднимается настроение. Как верно сказал Лориэн, главное в этом мире — личная сила мага. А сила — это не только грубая мощь, но и хитрость, и скорость мысли.

За ужином, отодвинув пустую тарелку с остатками тушеной баранины с черносливом, я обратился к Лориэну:

—Слушай, а что ты думаешь о возможностях портальщика в столкновении со стихийником на арене? — И я изложил ему свои первые, сырые идеи.

Лориэн, поправив очки, уставился в пространство, его взгляд стал отсутствующим — верный признак того, что его мозг начал интенсивную работу.

—Пропускать магические атаки сквозь порталы... — он проговорил, обдумывая. — Да, огненные шары, магические стрелы, хлысты — всё, что имеет четкую проекцию и не является атакой по площади... Теоретически, реализовать можно. И даже телепортация в пределах поля зрения для уклонения — вполне допустима. Это даст тебе огромное тактическое преимущество.

Он сделал паузу, чтобы отхлебнуть компота, и его выражение лица стало серьезнее.

—Но есть одно неоспоримое и очень жирное «но», Андрей. Как маг-портальщик может атаковать сам? Ты же не сможешь кинуть в противника огненный шар или ледяную иглу. Твоя магия — утилитарна. Ты можешь перебросить его атаку обратно, да. Но что, если он не будет атаковать? Или начнет создавать такие эффекты, которые нельзя «поймать» в портал? Например, заполнит все пространство вокруг себя пламенем или ядовитым туманом. Или призовет голема, которого твоим порталом не переместишь. Или, что еще хуже, применит ментальную атаку, против которой у тебя нет защиты.