Михаил Антонов – Портальщик. Бытовой факультет. (страница 22)

Второй день принес первую серьезную победу и первое осознанное поражение. Во время основной тренировки я впервые создал портал диаметром полтора метра. Он парил в воздухе, огромный и стабильный. Это был уже не лаз, а настоящий проход. Гордость захлестнула меня, и я, не сдерживаясь, широко улыбнулся. Мастер Корбин, проходя мимо, бросил сухое:

—Теперь можешь не только голову, но и задницу в него просунуть. Поздравляю. А теперь сделай его не шире, а прочнее.

И я попытался. Но, выжатый до предела, на следующей попытке не рассчитал сил. Портал схлопнулся с таким грохотом, что отдача швырнула меня на спину. Я лежал на плитах, глядя в вечернее небо, и чувствовал не столько боль, сколько досаду. Но рядом стоял Бренн, который лишь пару дней назад не мог удержать и маленький портал, а сейчас уверенно создавал свой, размером с тарелку. Его упрямый рык «Держись, Андрей!» заставил меня подняться.

Третий день стал днем качественного прорыва. После ужина, на наших любимых дополнительных занятиях, я подошел к стартовой линии, глядя на свой якорь в ста метрах. Я глубоко вдохнул, вспомнив слова Элриана о «сосудах». Я не просто ухватился за четыре нити — я ощутил, как они вплетаются в меня, становясь частью моей воли. Я представлял не просто круг, а идеальный проем, врата в другое место.

И я его создал. Портал диаметром в сто шестьдесят сантиметров. Здоровенный, плотный и невероятно стабильный. В тот вечер, возвращаясь в общежитие, я ловил себя на мысли, что уже не просто устал. Я был наполнен усталостью, да, но также и растущей уверенностью, азартом и жгучим нетерпением. Буквально пара дней — я смогу пройти сквозь собственноручно сотворенные пространственные врата. И это ощущение было круче любой магии, которую я мог бы украсть, купить или выпросить. Оно было заработано.

Проснувшись утром седьмого дня от начала учебы, я был в предвкушении очередного прорыва. Сегодня я точно пройду через портал! Но, одеваясь, я обратил внимание, что мои соседи по комнате бессовестно дрыхнут, не собираясь вставать. Не заподозрив ничего плохого, я негромко позвал:

— Эй, Лориэн, вставай. На учёбу опоздаем.

Из-под одеяла донесся сонный, раздраженный стон:

—Какая к чёрту учёба... Спи давай. Сегодня день отдыха.

Я замер.

—Какой ещё день отдыха? Первый раз об этом слышу.

Внутри у меня что-то екнуло. Прикинувшись простачком из дикой деревни, я добавил, с наигранным простодушием разводя руками:

—У нас в деревне никаких выходных не было. Работа каждый день, целый день, с небольшим перерывом на сон.

— Да, да, сейчас расскажу, — буркнул Лориэн и, перевернувшись на другой бок, явно собрался спать дальше.

В моей душе тут же разгорелся огонь злости. Что это всезнайка себе позволяет?! Срывать такой важный день! Я подхватил подушку со своей кровати и со всей силы метнул её в спящего будущего великого артефактора.

Попадание было точным. Лориэн аж подскочил на кровати, скинув одеяло.

—Ну что ты ко мне прицепился?! Домогался бы вон Торина! Что я тебе плохого сделал? Говорю же — сегодня день отдыха!

Я уставился на него непонимающим взглядом, скрестив руки на груди. В комнате повисла тягостная пауза.

Лориэн тяжело вздохнул, потер затылок и с нескрываемым раздражением посмотрел на меня.

—Ладно, ладно, стой спокойно, сейчас всё расскажу, дикий ты наш. — Он сел на кровати, нацепил очки. — Слушай и запоминай, чтобы больше не позорился. Семидневная неделя. Шесть дней — труд и учёба. А седьмой — День Отдохновения. Так повелел своим указом еще Император Кассиан Четвертый, по прозвищу «Мудрый», прапрадед нынешнего Императора. Указ был издан ровно двести лет назад, после Великой Чумной Смуты, чтобы народ не выматывался вконец и помнил, что жизнь — это не только работа.

Он говорил уже без злости, с привычной лекторской интонацией, словно объяснял урок несмышленому ребенку.

—В этот день не работают мастерские, не идут занятия в Академии, даже рынки закрыты до полудня. Все отдыхают, навещают семьи или, как некоторые, — он многозначительно ткнул пальцем в сторону все еще храпящего Торина, — просто отсыпаются. Понял теперь? Императорский указ. Нарушать — значит проявлять неуважение к трону и здравому смыслу.

Я слушал, и моя злость потихоньку сменялась смущением, а затем и легким стыдом. Выходной. Официальный. Государственный. Такая простая, казалось бы, вещь, о которой мне и в голову не пришло спросить. В моем прошлом мире это было нормой, а здесь... здесь я чуть не поссорился с единственным другом из-за собственного невежества.

— Понял, — пробормотал я, отводя взгляд. — Извини.

— Ладно, проехали, — махнул рукой Лориэн и с грохотом плюхнулся обратно на подушку. — Теперь дай поспать.

Я остался стоять посреди комнаты, чувствуя себя полным идиотом. Все мои планы на прорыв рухнули в одно мгновение. Но с другой стороны... целый свободный день.

Так как делать было решительно нечего, а спать наперекор всему миру не хотелось, я отправился в столовую. К моему удивлению, она была открыта, хотя и совершенно полупустая. Завтрак в этот день оказался на удивление праздничным. На подносе красовались пухлые, золотистые оладьи, политые густым ароматным медом, сдобренные терпкими лесными ягодами. Рядом дымилась кружка травяного чая с запахом мяты и чего-то цитрусового. Это было так вкусно, что я на мгновение забыл о своем разочаровании.

Позавтракав, я твердо решил заняться самообучением. А что может быть лучше для самообразования портальщика, как не дополнительная практика? Я направился на тренировочную площадку. Как я и предполагал, двери здесь не были заперты — кому в здравом уме придет в голову торчать здесь в выходной?

Площадка встретила меня гробовой тишиной и пустотой. Первым делом я подошел к своему красному камню-якорю и, взяв его, оттащил к самой дальней, противоположной стене, метров на сто двадцать от стартовой позиции. Расстояние было почти предельным.

Я встал на знакомую метку, нашел пучок нитей и, сконцентрировавшись, открыл портал. Оба круга — и входной, и выходной у камня — возникли ровно и стабильно. Задача была не в размере, а в выносливости. Я стал удерживать его, чувствуя, как сила по каплям уходит из меня, словно вода из протекающего сосуда. Когда в глазах потемнело и ноги задрожали, я разрядил технику и грузно уселся на каменные плиты, переводя дух.

Немного отдохнув, я повторил все с начала. Снова открыл, снова удерживал до предела, снова отдыхал. На третьем подходе я решил рискнуть и, помимо удержания, попытался мысленно растянуть края портала. Он поддался! Всего на каких-то пять сантиметров, но это была победа. Обрадовавшись, я тут же почувствовал, как последние силы покидают меня. Мир поплыл, и я рухнул на плиты, как подкошенный.

Очнулся я от знакомого язвительного голоса где-то сверху:

—Ну конечно. Я так и знал, где тебя найти. Не иначе как священный долг зовет, или портал приснился, который без тебя скучает?

Я с трудом открыл глаза. Надо мной, скрестив руки на груди и с деланно-серьезным видом, стоял Лориэн.

—Представляю, что скажет Мастер Корбин, когда найдет здесь твой бездыханный труп. «Погиб на посту, удерживая врата в никуда». Герой.

— Отстань, — прохрипел я, пытаясь подняться на локти. — Тренируюсь.

— Это не тренировка, а самоистязание, — фыркнул Лориэн. — И смотри, не порви себе там что-нибудь, растягивая свою дыру в пространстве. А то придется к тебе мага жизни вызывать, а у них сегодня тоже выходной.

Он протянул мне руку и помог подняться. Я отряхнул мантию, чувствуя себя выжатым, но довольным.

—Ладно, пошутили и хватит, — Лориэн снова стал самим собой. — Пойдем на арену. Может, там какие-нибудь отчаянные дворянчики, как и ты, забывшие про указ, друг друга молниями потрошат. Будет веселее, чем ты тут один со своим камнем.

—А почему бы и не прогуляться до арены? — согласился я. — Пойдём, Лориэн.

Мы побрели от тренировочной площадки в сторону амфитеатра, но, еще не дойдя, поняли по гробовой тишине, что там пусто. Ни вспышек магии, ни гулких ударов, ни возгласов толпы.

Немного разочарованные, мы развернулись и пошли обратно. Чтобы заполнить паузу, я спросил:

—Ладно, с ареной не сложилось. А какие ещё, скажем так, развлечения есть в Империи? И, — я понизил голос, — интересно было бы услышать про женщин. Не тяжелого поведения, конечно.

Лориэн фыркнул, но в его глазах вспыхнул знакомый огонек рассказчика, смешанный с легкой похабностью.

—Не тяжёлого поведения? — он усмехнулся. — Интересная формулировка не разу не слышал. — Он огляделся по сторонам, хотя вокруг никого не было, и понизил голос до конспиративного шепота. — Ладно, раз уж ты ничего не знаешь... Год назад мои старшие приятели, затащили меня в один квартал... Недалеко от порта. Там, знаешь, улицы такие узкие, фонари красным стеклом горят, чтоб меньше было видно... грязи.

Он замолчал, на его щеках выступил легкий румянец.

—Сначала мы зашли в таверну. «У Потерянного Якоря», кажется. Там пахло дешевым вином, потом и чем-то кислым. Мы напились... ну, так, чтобы смелости прибавилось. Потом они договорились с хозяйкой одного заведения... Баба — гора, я тебе скажу. На лице — слой белил, а под ним, я уверен, — морщины, как на коре старого дуба.

Лориэн нервно поправил очки.

—Ну, и... они мне одну... выделили. Девушку. Или женщину? Лет двадцати пяти, наверное. Платье — вся грудь наружу, а глаза... пустые, как у стеклянной куклы. Пахла дешевыми духами и потом. — Он сморщился, но не от отвращения, а от смущения. — Она отвела меня в комнатушку наверху. Кровать скрипела, простыни... не первой свежести. Всё было быстро, неловко и как-то... грязно. Я, помню, старался не смотреть ей в глаза. А она что-то бормотала: «Давай быстрее, милый, у тебя всё получится».