Михаил Анисимов – Искры хаоса с небес (страница 32)

Их союз, рождённый в тени мастерской, стал первым шагом к тому, что, по их плану, должно потрясти Селарин. Сайра, с её умом и сердцем, и Ксавор, с его ложью и целью, запустили цепочку событий, которые свяжут их судьбы с Латором, с Вещим кругом, с самой галактикой. Но пока они стояли в полумраке, окружённые кристаллами, их взгляды горели одной мыслью: Селарин должен измениться. Любой ценой. Чего бы это ни стоило. И ради этого они готовы были идти до конца…

Так появилась эта группа. Ксавор, когда познакомился с остальными, придал их деятельности большей конкретики. Он каждому поставил цель по определённому направлению. Он вдохнул в их движение новой энергии, вдохнув в него свежести в идеях. Сам он был только рад тому, что среди селаринцев оказались те, кого он мог использовать в своих целях. Потому что Ксавор понимал, если он останется один – то его голос не будет услышан в толпе фанатиков, поющих заунывно под звон кристаллов. Но найдя союзников, он убедился, что его намерения верны, что нужно продолжать – и всё удастся, всё получится, план будет реализован, а он, наконец-то, получит своё заслуженное признание…

Однако полученный сигнал во время трансляции из Зала Света об отмене миссии заставили Ксавора скорректировать свои действия. Но плюс был в том, что новая информация подтолкнула его к активным действиям. Ему теперь не важно было, кто на кого нападёт первым. Он избрал путь разрушения – и решил пройти его до конца…

Глава двадцать четвёртая: Наивысший уровень опасности

Несмотря на то, что цивилизация Селарина была очень развитой и в ней все процессы были доведены до идеала совершенства в реализации, даже там случались бюрократические проволочки. Хотя сама суть их мировоззрения, их философии понимания окружающего пространства не предполагает, что такое может быть реально. Нет, они не отрицают и не сопротивляются в отрицании факта возможных каких-либо казённых препон. Их просто не должно быть. Они не должны существовать как явление. Даже понятия такого не должно быть в селаринском образе мышления и языке. И всё же, подобно тонкой трещине в безупречном кристалле, эти проволочки возникали, словно тени, что крадутся за светом, нарушая гармонию, которую Селарин возвёл в абсолют. Да, они не были постоянными, они были редки и удивительны, если случались, и не отличались хоть какой-то значительностью. Все важные процессы на Селарине текли с плавностью звёздного потока – и всякие мелочи оставались не замечаемыми социумом. Хотя подобное здесь можно было считать кощунством, но не в традициях Селарина относиться к загвоздкам как-то агрессивно. Селаринцы видели Вселенную как сплетение энергий, где всё движется в ритме космической оперы, и их технологии, их ритуалы, их жизнь были настроены на этот ритм. Бюрократия, с её медлительностью, с её ненужными барьерами, в этом мире казалась бы диссонансом, чужеродным аккордом, что нарушает движение к наивысшему озарению…

И всё же она существовала… Бюрократия. Она не была намеренной преградой, а оставалась едва заметным эхом несовершенства прошлых эпох. И даже мудрость ведающих не могла полностью искоренить эти отголоски преданья старины глубокой…

Взять, к примеру, случай с Латором. Его адаптация, безупречно проведённая Сайрой, была образцом селаринской эффективности: каждый этап, от диагностики до введения смесей, был рассчитан с точностью, достойной звёздных карт. Но когда дело дошло до передачи данных о его состоянии Вещему кругу, возникла заминка. Запросы на доступ к его медицинским записям, которые должны были пройти мгновенно, застряли в цепи согласований. Техноцелители, хранители кристаллов, даже инженеры, обслуживающие системы связи, оказались втянуты в круг уточнений и проверок, каждый из которых был продиктован не злым умыслом, а стремлением к идеалу. Ведь что, если данные окажутся неполными? Что, если малейшая ошибка нарушит гармонию? Эта чрезмерная тщательность, эта жажда совершенства и породила то, что на Ксавироне назвали бы «пустой шахтой» – бессмысленной тратой времени. И как хорошо, что это напрямую никак не задевало Латора. В этом плане селаринцы умели развязывать сложные узлы очень быстро и слаженно…

Они и бюрократией всё это не называли. У них не было слова для этого проявления, как не было места в их умах для хаоса или предательства. Они говорили о «задержке потока», о «спутанных нитях», что «нужно распутать для восстановления равновесия». И хорошо, что Латор, привыкший к прямолинейности Ксавирона, где приказы исполнялись с лязгом стали, мог бы увидеть в этом слабость, замаскированную под гармонию. Он вряд ли бы понял, как мир, сияющий, как кристалл, может спотыкаться о такие мелочи. Но его эти изъяны никак не трогали – так что пустяки это всё. Однако на сей раз выдалось кое-что посерьёзнее…

Вейл объявил экстренное собрание Вещего круга. Регламент их работы предусматривал такое право у каждого ведающего. Но им не пользовались очень давно. Не имелось даже малейшего повода для этого. Техноархеолог велел голосовому помощнику, имеющему прямой выход ко всем системам экстренного реагирования, разослать важное сообщение. Но Аги столкнулся с блокировками основного порядка, из-за которых требование одного ведающего должно быть согласовано с остальными членами Вещего круга. Но подобного ни одному из них не приходилось делать. Потому и вызов Вейла стал для всех неприятной неожиданностью…

Техноархеолог ехал в своём беспилотном транспорте в сторону Зала Света. Но не успел он и трети пути преодолеть, как все его коллеги связались с ним. Так и была организована многоканальная конференция ведающих…

– В чём дело, Вейл? – с недовольством спросила Эйра.

Такая интонация была нетипичной для неё. Обычно спокойная, с глубоким проницательным взглядом, способным в одно мгновение успокаивать бури, сейчас она хмурилась.

– Друзья, мои, – начал объясняться Вейл. – Ситуация чрезвычайная.

– Не может быть! – уж слишком расслабленно одновременно проговорило несколько ведающих.

– Латор пропал! – сбил их снисхождение Вейл.

Одиннадцать членов Вещего круга затихли. Все смотрели на двенадцатого – на Вейла.

– Что это значит? – решил уточнить Солар, старый философ.

Он был уважаем остальными, к его голосу прислушивались. Он смотрел на понятие гармонии не как на отсутствие препятствий, а как на их преодоление. И, может быть, в объявленной Вейлом информации он увидел что-то, что соответствовало его взглядам и теориям.

– Это значит, что его похитили! – громко вырвалось из уст Вейла. – Что тут не ясно?

– Но, возможно, всё не так, как вы описываете… – задумался хранитель кристаллов Тарис. – Я ни о чём таком от своих камушков не слышал…

– Да-да, знаю, что они вам говорят о будущем, – перебил его Вейл, – но нам не до мистицизма. Ситуация вполне реальна. И не предвещает ничего хорошего для всей планеты.

– И вы предлагаете объявить тревогу на весь Селарин? – спросила Лирана. – Такого не происходило со времён…

Она остановилась, так как не смогла вспомнить, когда был похожий прецедент.

– Я знаю, что моё требование нарушает привычный нам уклад, – стал обосновывать своё требование Вейл, – но ситуация того требует. И немедленно. Пока не случилось что-то непоправимое…

– Вы хотите напугать наших граждан? – с укором задал вопрос Келар, непреклонный с своей вере в силу внутреннего равновесия целитель.

– Я не… – хотел оправдаться Вейл, но ему не дали.

– Ситуация сложная. Меры принять нужно, – выразила согласие с ним Мирена, его коллега по техноархеологии, только более холодная при принятии решений и более склонная к аналитическому рассмотрения вопроса. – Я считаю, что нам нужно услышать Вейла. Пропажа Латора выглядит подозрительно. Недоброжелателей союза на Селарине хватает.

– Но они не представляют хоть какой-то значимой силы! – возразила ей Айрис, философ, как и Солар.

– Ваш скептицизм неуместен сейчас, – ответила ей Мирена. – Мы не ваши любимые вопросы о цене гармонии обсуждаем.

– Да! Наша дискуссия бессмысленна! – повысил голос Вейл. – Нужно действовать!

Зоран, единственный ведающий с суровым лицом, инженер, практикующий не только гармоничные медитации, но и физическую тренировку тела (а он всё-таки инженер – и знает, что такое физика), промолвил:

– Наше общество не готово даже к малейшему потрясению. Мы слишком мало уделяли внимания стрессовым ситуациям. Я поддерживаю Вейла в том, что надо объявлять тревогу, но нельзя этого делать во всеуслышание. Селарин не примет этого. Селарин слаб в противостоянии этому. Я не хочу видеть, как целая планета падёт духом…

– Мы не можем рисковать гармонией, – высказалась Селима, ещё одна хранительница кристаллов. – Это может нанести нам непоправимый урон.

Самый молодой из ведающих – Рейн проговорил:

– Действовать нужно быстро и дерзко! Если наши враги следят – то мы должны показать им нашу решительность и бесстрашие.

– Говорите, как ксавиронец, Рейн, – лучезарно улыбаясь, произнесла Новея. – Но нам не свойственно так себя вести. Нельзя смущать наш народ…

Она была последней, высказавшей своё мнение. После её слов Вейл понял, что попал в положение, при котором он ничего не может сделать. Кто-то его поддерживал, а кто-то нет. Из-за чего мог начаться долгий непродуктивный спор – и время было бы упущено. Конечно, Вейл как член Вещего круга мог бы воспользоваться какими-то обходными лазейками в регламентах – и единолично взять на себя всю ответственность. Но он посчитал, что не имеет на то полномочий. Ведь Латор не был частным гостем. Он представлял другую планету. Он был послом от целой цивилизации. И к его пропаже нельзя было отнестись буднично. Вейл соблюдал правила, а они требовали от него созыва экстренного заседания ведающих. Лучше бы он вышел за рамки нормативов. Или бы вообще превысил полномочия – уже бы был объявлен розыск Латора…