Михаил Анисимов – Искры хаоса с небес (страница 26)

Он замолчал, его взгляд скользнул по лицам единомышленников.

– Мы не позволим Селарину разрушить нас.

– Что? – не понял смысла фразы Тарон.

– Простите, я имел в виду Ксавирон, – сразу же поправил себя Ксавор. – Так вот. Не позволим Вещему кругу ослепить нас. Мы – тень, что защитит свет Селарина. Даже если для этого придётся сделать что-то, что противоречит нашим натурам…

Его слова повисли в воздухе, тяжёлые, как предчувствие бури. Лира, Тарон и Мейра кивнули, их лица отражали смесь страха и решимости. Ксавор знал, что его путь опасен, что он балансирует на краю предательства, но в его сердце не было сомнений. Он видел сигнал отмены, видел Латора, видел кристалл. И он не остановится, пока не исполнит свой долг – или пока всё не сгорит в пламени его гнева без возвратно…

– Ксавор, а ты уверен насчёт угрозы со стороны этого Латора? – задала вопрос Лира. – Вдруг он просто что-то передаст о нас незначительное, что не приведёт к конфликту…

– Ах, моя маленькая Лира, – ответил Ксавор, подойдя к ней сзади и обняв за плечи. – Ты так прекрасна в своих сомнениях. Я люблю каждое твоё сомнение, каждую твою неуверенность. Я был тем, кто разглядел в тебе этот дисбаланс – и поспособствовал твоему становлению как личности и специалиста… Я был твоим самым лучшим другом. Я каждый раз помогал тебе обрести равновесие, когда тебя что-то смущало… Но… Но как же невовремя ты со своими вопросами… – Он развернул её и посмотрел девушке в глаза. – Сейчас мне нужна твёрдость. Сейчас я хочу веры в правоту. Сейчас всем нам надо показать силу!

Тарон и Мейра встали с мест и хором крикнули «да».

Лира тихо присоединилась к их кличу, опустив глаза.

– А где же наша основная помощница? – вдруг задался вопросом Ксавор. – Где наша пламенная комета, что всех нас радует своими речами?

– Она сказала, что не может покинуть свой пост. Какие-то исследования… – объяснил отсутствие ещё одного члена группы Тарон.

– Какой диссонансный аккорд… Но… – Ксавор оживился. – Лира, нужны твои таланты. Нужно связаться с ней так, чтобы никто не смог дешифровать наш разговор. И чтобы никто не узнал, откуда был вызов. Сможешь?

– Думаю, да, – не очень уверенно ответила Лира.

Она подошла к какому-то старому комоду, в котором была спрятана радиоаппаратура. Она была мастером своего дела. Одним из лучших специалистов по связи на Селарине. Она видела в волнах и частотах не просто некие физические параметры, но красоту. В колебаниях и переходах – всё это рисовалось в её уме в удивительные картины, которые ей не хватало слов, чтобы описать. И просьба Ксавора – была для неё простейшим заданием, которое она выполнила блестяще…

– Ты слышишь? – спросил Ксавор в микрофон.

– «Да, что тебе нужно?» – прозвучало в ответ.

– Почему тебя нет с нами?

– «Я не могу покинуть… Мы и так слишком заметны…»

– Ты права, осторожность не помешает… Для тебя есть дело.

– «Какое?»

– Ты должна вернуть Латора в реабилитационный центр.

– «Но как мне это сделать?»

– Придумай что-нибудь.

– «Что вы задумали?»

– Мы будем действовать. Время пришло.

Повисла пауза.

– «Хорошо, я с вами», – услышали заговорщики.

Глава двадцатая: Похищение посла

Сайра была компетентным специалистом – и её словам можно было доверять. Ни Латор, ни Вейл не услышали в них какого-то подвоха. Всё сказанное ею было вполне правдоподобным. С командующим случился приступ – это бесспорный факт. Селаринцы позаботились о нём, поспособствовали его быстрому восстановлению. Он теперь спокойно мог дышать воздухом этой планеты. Он совершенно адаптировался – вполне успешно. А поскольку на Селарине всюду следовали идеям гармонизации, то просто забыть о проблемах инопланетного гостя тут никак не могли. Это было логично. Даже на Ксавироне пришли бы к таким выводам. В опеке и попечении к кому бы то ни было здесь не скрывалось ничего предосудительного. Всё честно, прозрачно, понятно. Селаринцы не стремились извлечь какую-то выгоду для себя, исследуя представителя другого мира. С их стороны было бы беспечно отпустить Латора без присмотра. Вот они и продолжали приглядывать за ним. Такое отношение говорит об уважении, об искренности, о желании помочь. Кто бы мог подумать, что в подобном случае кто-то может иметь какой-то нехороший умысел?..

Могли ли мысли, подобно теням, скользящим по чудесным равнинам Селарина в час заката, начать собираться в уголках чьего-ибо разума? Латор и Вейл следовали указаниям Сайры – вряд ли они были теми, кто что-то подозревал. Да и кто это мог быть? Она была безупречна. Её профессионализм сиял, как кристалл под лучами солнца: чистый, без единого изъяна. Её тонкие пальцы, что так ловко управлялись с инструментами техноцелителей, её голос, мягкий, но уверенный, её глаза, всегда опущенные в знак уважения, – всё это внушало доверие. Она была мастером своего дела. Её ценили не только за умение исцелять, но и за ту гармонию, которую она привносила в каждый свой жест. Коллеги, пациенты, даже ведающие Вещего круга – все отзывались о ней с теплотой, и в её присутствии казалось, что само пространство становится чище, светлее, словно её аура растворяла всякий дисбаланс. Как можно было заподозрить в ней что-то иное? Её забота о Латоре, её внимание к его состоянию, её терпение – всё это было естественным, как дыхание этого мира, как свет, что струился сквозь стены Центра реабилитации, отражающийся в тысячах граней…

Могли ли зародиться подозрения в душе Латора по отношению к Сайре, будто слабый треск появился в идеально настроенном музыкальном инструменте – и музыка из-за этого потеряла благозвучие? Не явная, не грубая, как на Ксавироне, где предательство пахло ржавчиной и пеплом, но тонкая, почти неуловимая, как волна света, гаснущая в глубине кристалла… Латор не хотел думать о плохом. Просто боевая подготовка заставляла его проводить многовекторный анализ…

Почему Сайра так настойчиво звала обратно? Её слова о необходимости проверки звучали логично – даже слишком. Её забота была безупречной – слишком безупречной. Да, ксавиронцу такое непривычно. Его мир прямолинеен, каждый шаг там ясен, цель осязаема. Утончённая гармония Селарина была для него лабиринтом. Он не мог до конца понять значений скромной улыбки и опущенных глаза. За этим всегда скрывается нечто большее. Не умысел, быть может, но план, часть которого никто видит. Каким бы прекрасным ни был Селарин, но даже здесь мелькают знакомые любому ксавиронцу тени…

Что могла прятать Сайра, когда подавала Латору смеси в клинике? Её движения в тот миг были точны, но в них чувствовалась лёгкая дрожь, будто она скрывала волнение. Что в этом такого? Это лишь личная скромность девушки. Это обычай Селарина избегать прямых взглядов. Если это всё цепь единых событий, которые опутывают пришельца незаметно, но прочно, то нет ли в них тайного умысла? А если весь профессионализм Сайры – это маска, под которой скрывается нечто такое, что даже Вейл, с его мудростью, не замечает? Или хуже: он знает обо всём…

Когда они подъехали к Центру реабилитации, какие-то такие мысли уже стали роиться в уме Латора, но он прогнал их по прибытии. Сайра лично встретила его и Вейла.

– Как хорошо, что вы так быстро приехали, – с прежней заботой в голосе промолвила она.

С души Латора словно камень свалился. Он вновь слышал ласку, которой ему, если честно, всегда не хватало.

– Что-то серьёзное? – спросил Вейл опасливо.

– Нет, ну, что вы, но мой долг всё предусмотреть… Чтобы впредь ничего подобного… – уверила она и техноархеолога, и командующего.

Все трое вошли внутрь здания. Стены коридоров переливались мягким вечерним светом. В воздухе витал аромат незнакомого для Латора лекарства. Сайра улыбнулась ему, сказав:

– Не бойтесь, у нас прошла дезинфекция особым препаратом. Он скоро выветрится. Он безвреден для вас. Я проверяла.

– Скажите, – обратился к ней Вейл, – вы надолго хотите забрать нашего общего друга?

– О, нет, просто проверка, я не отниму много времени.

– Я успею принять восстановительную ванну? – тут же с интересом спросил Вейл.

Сайра взглянула на него каким-то необычно серьёзным взглядом – и только потом ответила, нацепив улыбку на лицо:

– Конечно, Вейл, можете не торопиться.

– Тогда, Латор, я вас отставляю Сайре – ей я могу доверять.

Ксавиронец и опомниться не успел, как техноархеолог удалился. Сайра, по-прежнему не глядя в глаза Латору, промолвила:

– Прошу вас, следуйте за мной.

Они пошли по длинному коридору. Он смотрел на Сайру, идущую впереди. Её фигура, в этот раз окутанная волнистой колышущейся мантией, казалась воплощением всего, что было в Селарине прекрасного и чистого. Её волосы, переливавшиеся от серебра до голубого, ловили свет, и каждый её шаг был совершенен в своей грациозности. Она была идеальной – слишком идеальной. И в этом совершенстве, в этой безупречности, Латор вдруг увидел не только свет, но и тень. Не потому, что он хотел это видеть – на Ксавироне его учили искать врага даже там, где его нет. Но здесь, в этом мире, где всё дышало равновесием, могла ли гармония быть завесой чего-то, что он не понимал?..

Он не хотел так думать. Сайра спасла его. Она помогла ему научиться дышать этим воздухом, встать на ноги, вернуться к миссии. Её навыки техноцелителя были вне сомнений, её искренность – очевидна. Но тень, что зародилась в его душе, не исчезала. Латор бы хотел придаться здешней лёгкости, но натура солдата говорила, что он должен быть осторожен. Не потому, что он не доверяет Сайре, а потому, что он начал понимать: истинные цели могут быть спрятаны не только в темноте, и при ярком свете…