Михаил Анисимов – Искры хаоса с небес (страница 28)

– Проведём диагностику, – произнесла Люминара. – Ложись, Вейл.

Техноархеолог не в первый раз посещал целительные процедуры. Он знал, что как только он ляжет на эту платформу – она тут же примет форму его тела…

В руках Люминары появился тонкий кристаллический жезл, испещрённый знаками, светящимися слабым сиреневым светом. Она провела им над телом Вейла, и жезл издал низкий, мелодичный звук, от которого по коже пациента побежали мурашки. В воздухе над ним возникли призрачные нити света. Это было отражение его энергетического поля. В целом, в нём отсутствовали изъяны, но некоторые его участки были тусклыми, спутанными, как узлы на старой верёвке.

– Твоя энергия несёт следы напряжения, – пояснила Люминара, её взгляд был сосредоточенным, но добрым. – Твой дух словно буря, что бушует в хрупком сосуде.

– Ох уж мне эти все межпланетные процессии, – шутливо и устало промолвил Вейл.

– Расслабься. Мы укротим твою бурю, – сказала Люминара.

Она отступила к краю залы, где в воздухе парили кристаллические сферы, каждая размером с кулак. Они были прозрачными, но внутри мерцали искры, будто пойманные звёзды. Целительница взяла в руки изящный инструмент, напоминающий перо, сотканное из света, и коснулась первой сферы. Та отозвалась глубоким, вибрирующим звуком, который проник в тело Вейла, словно волна, рожденная в глубинах океана…

Люминара продолжила, касаясь сфер в сложной последовательности, и вскоре зал наполнился настоящей музыкой, неподдающейся описанию словами. Звуки переплетались, образуя гармонию, которая резонировала с самим существом Вейла, который ощутил, как его нервы, натянутые, как струны, начали расслабляться, а думы, полные тревог, растворялись в этой музыке. Казалось, каждая сфера пела для определённой части его души, возвращая её в состояние равновесия…

Затем Люминара подняла взгляд к куполу залы, где сверкали сотни кристаллов, подобно созвездиям в ночном небе. Она шепнула что-то на языке Селарина, и кристаллы ожили. Они начали испускать лучи света, каждый своего цвета и назначения. Сначала на Вейла упал поток синего света, прохладный и умиротворяющий, словно лунный луч на зеркальной воде. Он почувствовал, как его мысли замедляются, а сердце бьётся ровнее. За синим последовал зелёный – цвет лесов и жизни. Этот свет проник глубже, наполняя его тело ощущением роста и обновления, будто внутри него распускали бутоны невидимые цветы. Затем пришёл золотой, яркий и тёплый, как солнце в зените. Он оживлял, пробуждал скрытые силы, заставляя кровь петь в венах…

Но самым удивительным стал последний луч – серебристый, искрящийся, словно звёздная пыль. Он не просто касался тела, а поднимал разум Вейла к чему-то большему, заставляя его видеть образы: бесконечные галактики, планеты, звёзды, а также осязать связь всего сущего.

Это было не просто исцеление – это было откровение…

Люминара приблизилась к площадке, на которой полулежал Вейл, и её руки засветились. Она не касалась его, но держала ладони над ним, и из её пальцев потекли тонкие струи света, будто вода. Эти потоки проникали в его энергетическое поле, массируя не мышцы, а саму суть его бытия. Вейл ощутил, как напряжение, начавшее, было, сковывать его, исчезает, как тьма под первыми лучами рассвета, и остаются лёгкость и тепло…

– Твоя энергия была стиснута, – тихо сказала Люминара. – Теперь она течёт свободно, как река к морю.

Финальной процедурой было купание в эссенции Селарина, которой заполнялись восстановительные бассейны. В одном из таких, кстати, и Латор плавал, когда селаринцы гармонизировали его тело в соответствии со всеми жизненными процессами планеты.

Вейл направился к особому углублению в полу – это и был бассейн с опаловой жидкостью.

– Дар нашей планеты, напитанный кристаллами и дыханием её недр, – загадочно промолвила Люминара, сделала поклон и отошла в сторону.

Вейл, не снимая одеяния, вошёл в бассейн, и жидкость обняла его, прохладная, но живая. Она текла вокруг него, проникая в поры, смывая усталость и боль. Под водой он закрыл глаза, и вдруг его сознание взмыло вверх. Он увидел Селарин с высоты: его леса, реки света, хрустальные поля. Он узрел пульсирующее сердце планеты. Затем картина расширилась – звёзды, галактики, бесконечная сеть жизни, где каждая точка была связана с другой. Это была суть веры Селарина: всё едино, всё в гармонии.

Когда он вынырнул, его тело дрожало от обновления. Он чувствовал себя так, будто заново родился: лёгким, сильным, цельным. И при этом он совершенно не промок – такой чудесной была эта живительная жидкость…

Люминара посмотрела на него с улыбкой.

– Ты восстановлен, – сказала она. – Твой дух теперь зеркало нашей гармонии. Иди вперёд с миром.

Вейл поблагодарил целительницу и покинул павильон, ощущая себя наполненным новыми силами. Уверенность в светлом будущем переполняла его. Он готов был бежать от радости. Он даже дёрнулся и сделал пару шагов, но остановился. Всё-таки он не юнец. Он техноархеолог, глава космической делегации – надо сохранять серьёзный вид. Латор, наверное, уже заждался. Хоть все процедуры, что прошёл Вейл, протекли быстро, у него создалось ощущение, что он всё-таки немного задержался в бассейне – и из-за этого потратил больше времени. Но Вейл знал, что Латор находится в хороших руках Сайры, которая позаботится о госте…

Техноархеолог обратился к внутренней поисковой системе Центра, чтобы узнать, где именно находятся Латор и Сайра. Но, странное дело, их нигде не было. Тогда он запросил последнее место фиксации искомых личностей…

Вскоре Вейл вошёл в палату, в которой Сайра сделала укол Латору, – и там никого не было. Всё было чисто. Лишь некий шприц лежал на полу…

Техноархеолог, только что обновивший свою ауру, почувствовал неприятное внутреннее напряжение. Из-за пазухи своего одеяния он достал что-то в виде очков с особым нейроинтерфейсом. Он их надел и вызвал перед собой некую программу дополненной реальности.

– Аги, – обратился он к программе, – ты можешь восстановить последовательность событий, произошедших здесь?

Перед глазами Вейла светились числа и знаки.

– Слишком мало вводных данных, – прозвучал в его мозгу голос Аги.

– У нас есть это, – проговорил Вейл и поднял с пола шприц.

Аги отсканировал предмет, пробежался по имеющейся информационной базе – и дал ответ:

– По остаткам раствора делаю вывод, что это психорасслабляющее лекарство.

Вейл прошёлся по палате, задумавшись…

– Есть ещё кое-что, – проговорил Аги. – Со стоянки пропала одна машина лечебного эвакуатора.

– Ты можешь его отследить?

– На нём отключена система локации. Будет сложнее, чем обычно, – с лёгкой усмешкой произнёс Аги.

– Немедленно объяви особую тревогу! – потребовал Вейл, что-то сообразив.

– Всё настолько опасно?

– Всё очень опасно, – волнительно ответил Вейл и покинул палату.

Глава двадцать вторая: Кодовое рандеву

Латор с усилием открыл глаза. Его встретила кромешная тьма. По всему телу шла неприятная ломота. Он понял, что лишён сил и возможности двигаться, так как был привязан к какому-то креслу и никак не мог пошевелиться – его хорошо приковали. Экзокостюм не срабатывал.

«Плохи мои дела», – подумал командующий.

Неизвестно, где. Неизвестно, по какой причине. Полная неизвестность. Как военный он не сильно удивлялся случившемуся. Он был готов ко всему. Он ждал любой опасности от космоса. Он много раз представлял, как на корабле выходят из строя жизненно важные узлы или случается авария в двигателе – и межпланетное судно гибнет. Он мог объяснить причины, по которым его корабль мог бы разрушиться при старте, во время полёта, при стыковке и при приближении к Селарину. Он для многих причин знал основания. Но сейчас некоторое непонимание одолевало его…

Тьма вокруг была как будто густой, почти осязаемой. Латор чувствовал её давление на кожу, на веки, на грудь, будто она пыталась проникнуть внутрь, вытеснить последние искры его воли. Его тело, привыкшее к суровым испытаниям, теперь казалось предательски слабым. Ломота терзала мышцы. Эта боль будто как-то выкачивала из него силы, оставив лишь оболочку, прикованную к холодному креслу. Его запястья и лодыжки стягивали прочные ремни, как ксавиронская сталь, и каждый рывок, каждый слабый импульс к сопротивлению лишь глубже вдавливал их в кожу.

Защита молчала. Латор попытался хоть как-то его активировать, но тщетно – ответа не было. А это хуже, чем боль. Экзокостюм был частью его, продолжением его воли. И безмолвие брони ощущалось как утрата самого себя. Он стиснул зубы, чувствуя, как гнев, смешанный с отчаянием, закипает в груди, но даже этот гнев был слаб, словно яд, что тёк по его венам, отравляя не только тело, но и дух…

Латор пытался собраться с мыслями, но они ускользали, путались. У него не получалось сконцентрироваться, хоть он и старался… Где он? Почему? Последнее, что он помнил, – это Центр реабилитации, мягкий свет, струящийся по хрустальным стенам, и Сайра, её тонкие пальцы, держащие шприц. Её голос, мелодичный, как звон кристаллов, уверял, что это необходимо для окончательной адаптации. Он доверял ей. Доверял её глазам, всегда опущенным, её скромной улыбке, её безупречному профессионализму. Как он мог быть так слеп? Как мог он, сын Ксавирона, закалённый в битвах, научившийся видеть врагов в тени, не заметить яда в её руках? Эта мысль жгла его, как раскалённый металл, и он невольно дёрнулся в кресле, но ремни лишь сильнее впились в тело…