Михаил Андреев – Скверный король (страница 3)

Громила одним прыжком приблизился ко мне и снова взмахнул топором. Я смог уклониться. Следуя инерции, он рванул вперёд, и схватил меня огромными лапами. Мне удалось резко одёрнуть плечо и освободиться. Тогда неприятель оскалился и снова занёс топор над головой. Я попытался прыгнуть в сторону, но дряхлые ноги меня подвели. Тело свалилось на пол, придавленное весом лат. К счастью, я успел немного отползти, так что лезвие топора лишь скользнуло по наплечнику и затем прошлось по кирасе. Старый доспех с грохотом разлетелся на куски. Мертвечина не пострадала, чего не скажешь моих о латах: они образовали на полу груду металла. Я отправил заряд маны по телу, и быстро поднялся на ноги.

Теперь тело моё осталось в одной тунике. Никакой защиты, однако и никакой тяжести. Обрадовался я рано: левая моя рука тут же отвалилась, будто следуя собственной прихоти. Видимо, удар топора разрубил не только наплечник.

– Идиот! Не тронь его! Он мне нужен живым! – закричала Хаггеш на громилу, и лицо её сморщилось от злости.

– Ты немного опоздала. Живым я был до твоего рождения, – усмехнулся я.

– С-слушаюсь, госпожа! – пробубнил закованный в доспех слуга. Мне удалось воспользоваться его замешательством и начертить на его кирасе руну Драугрбрин – «растворённый доспех». Это руна третьего порядка, которая особенно действенна, когда сражаешься с бронированным противником на близкой дистанции. Доспех врага на время переходит в иной план, из-за чего становится бестелесным. Суккуб ничего не поняла. Движения моей руки, что начертили на доспехе громилы магический знак, ускользнули от кукловода.

В этот раз вышло куда проще – пальцы стали податливей и ловчее. К тому же вспоминались старые навыки. В прошлой жизни тренировка начертания магических знаков занимала у меня немалую часть времени, но теперь приходится навёрстывать упущенное.

Я послал заряд заклятия в руну, и в тот же миг доспех громилы замерцал, став бестелесным. Осколок моего меча не встретил никакого сопротивления. Он словно прошёл сквозь масло, и вонзился в дряблое пузо. Я просунул руку ещё глубже – настолько, что рукоять полностью погрузилась в его плоть. Из шлема громилы послышался всхлип. Он упал на колени, шлем слетел с его головы, и я увидел туповатое лицо, борода которого наливалась кровью. В последний момент взгляд его будто прояснился: мутное забвение в глазах сменилось шоком, а затем щемящим ужасом. Тело его так и осталось в сидячем положении.

Этот бой меня неслабо измотал. Приходилось мириться с затратами маны. Каждая её крупица – залог моего выживания в будущем, но в настоящем без неё я не смог бы победить.

Суккуб лишилась обоих слуг, а потому не стала ждать и остервенело полетела в атаку. Как только приблизилась, я отпрыгнул назад и быстро начертил на полу несколько линий, обвёл их кругом, и отправил заряд через тело прямиком к магическому знаку. Это была стихийная руна четвёртого порядка Перто – «громовая клетка». Хаггеш не заметила моих движений, ибо я чертил руну носком своего ботинка, а в зале царила полутьма.

Она медленно шла за мной, как хищник, который загоняет добычу в угол. Я попятился назад, даже развернулся, чтобы мой побег выглядел более убедительно. И хищник клюнул на мою приманку.

– Дурак… В этом теле ты не сможешь долго сопротивляться мне. Скоро совсем ослабнешь и упадёшь! Вот тогда-то мы и поиграем!.. – улыбнулась она и сделала рывок в мою сторону. Нога суккуба задела руну, как я и рассчитывал, и тут же по её телу побежали электрические искры. Мышцы её сжались от напряжения, лицо растянулось в судороге, красные отблески в глазах погасли. Дух потерял власть над телом, и внешность суккуба на секунду приобрела человеческий вид.

– Ты недооцениваешь мёртвых, блудница, – сказал я, приблизившись к ней. Даже без зрения мне было ясно, насколько её тело великолепно. Кроме того, от неё исходил магический пьянящий жар, который по ощущениям был сравним с жаром послеполуденного солнца. Суккубы всегда имели пристрастие к магии очарования.

Пока ещё она не оправилась от руны Перто, я сделал заключительный аккорд в нашей боевой симфонии: начертил на её теле руну Гебо – «связь тел» и такую же начертил на своей потрескавшейся коже. Пробудив оба магических знака, я почувствовал, как между нами протянулась невидимая цепь, которая делала две жизни зависимыми друг от друга. Всё, что было в Хаггеш, сразу открылось для меня. Я чувствовал её биение сердца, её замешательство и злость. Она тут же взяла себя в руки и резко прошлась когтями по моей щеке.

– Я ничего не чувствую, – я попытался пожать плечами, но вышел лишь надломленный скрип. – Тело моё мертво.

Суккуб замерла на месте, будто оцепенев. На её щеке появилось две красные полосы, по разрезу в точности похожие на мои царапины.

– Что это такое?.. Что за магия, труп?! – она вскинула брови, пальцами провела по своей щеке, и увидела на них кровь.

– Теперь мы связаны. Уничтожишь моё тело – сама умрёшь. Попытаешься поглотить мою силу – лишишься своей.

Хаггеш прикусила губу:

– Блефуешь?.. Нечего мне пудрить мозги! – она подняла свою руку и в её ладони загорелся красный шар, в котором багровые потоки энергии извивались, словно роящиеся черви. Одним быстрым движением она погрузила руку в моё тело, и нити первоматерии побежали по нему, охватывая мои магические каналы.

– Ты пытаешься откусить больше, чем поместится в твоём рту, – сказал я, зная закономерный результат такой попытки. Рука её тут же погасла, а сила первоматерии отступила из моего тела.

– Агх!.. – вскрикнула суккуб, отшатнувшись от меня и упала на колено. За одну секунду половина её маны перешла ко мне по руническому каналу.

– Пускай я и не привык питаться энергией первоматерии, но и она сгодится на первых порах, – съязвил я.

– Смейся, пока можешь, – оскалилась она. – Тебе не жить, какими бы фокусами ты не владел. – она выпрямилась, овладев собой, и через силу улыбнулась. – Я бы ещё могла смириться с отвратительной вонью, что исходит от тебя, но не с таким мерзостным характером. Жаль! Наш роман закончится, так и не начавшись.

– Из тебя выйдет незавидная невеста. Кстати, не пытайся сбежать. Если магическая цепь разорвётся, ты тут же умрёшь.

– Что?! Хватит лгать! В этом мире нет такой силы! – она выкрикнула в точности как ребёнок, что не хочет мериться с несправедливостью.

– Ты считаешь, что мне не под силу подчинить какого-то суккуба?

– Какого-то?! – она разразилась гневом. – Я Хаггеш – великая искусительница, что своей рукой ведёт целые империи к упадку! Мужчины преклоняются предо мной, словно я мать-богиня, подарившая им жизнь! Один щелчок моих пальцев и тебя разрубят на мелкие кусочки, после чего ты уже никогда не поднимешься из мёртвых! Доисторический идиот!

Пускай моя оболочка была невозмутима, внутри я смеялся от её слов.

– Факт не изменишь – ты в плену.

Хаггеш фыркнула, отвернулась и сложила руки на груди. Я чувствовал, как быстро бьётся её сердце и как она концентрирует ману в своих руках. Но она не торопилась; явно думала, стоит ли снова напасть или пока выждать. Через пару секунд она выдохнула, и сердце её замедлилось – явный признак того, что выбрала второе.

– Давай так. Ты проводишь меня до ближайшего города и тогда я сниму руну с твоего тела. Будешь свободной. Дальше делай, что хочешь, – предложил я, при этом в голове уже представил, как с ней разделаюсь.

Она изобразила удивление, за которым промелькнул хитрый взгляд:

– Отличный план. Так и сделаем.

Конечно, суккуб подумала о том же самом. Возможно, надеялась, что сила руны иссякнет и ей удастся со мной справиться. Вот только она не догадывалась, что я собираюсь прикончить её первым.

Мы оставили эту тему и на время занялись своими делами. Я изучал округу, а Хаггеш молча сидела на поваленной колонне. В моей гробнице был теперь полный бардак: не только трупы и кровь, но и разрушенный гроб и покосившийся свод. Что-ж, пусть прошлое остаётся в прошлом.

Я принялся обыскивать трупы. Если мертвец что-то берёт у мертвецов, то это нельзя считать мародёрством. Скорее, взаимным обменом. У старика под плащом оказался дневник. Пролистав его, я понял, что туда он записывал свои мысли, некоторые выдержки из придворной жизни. Также там была записана его краткая биография: он был историком, занимался крючкотворством на службе у человека из рода Григорьевых, и тем самым нажил себе состояние как раз для этой «экспедиции». Примечательно, на полях после этого историк нарисовал цветочки, золотой замок, людей с улыбающимися лицами и подписал: «Вот Моргрей вернётся и всё будет, как надо!»

– Ты его знала? – спросил я у Хаггеш, продолжая листать дневник.

– Нет, – ответила она и отвернулась.

Я решил не допытываться. Очевидно, и у старика, и у неё самой были веские причины держать свои дела в секрете. Впрочем, есть дело поважнее – мне нужно новое вместилище для души. Я уже чувствую, как тело моё, словно драккар с пробитым дном, опускается всё глубже в морскую пучину.

Дневник содержал важные сведения и мог ещё мне пригодиться. Под своей туникой я нащупал ту самую кожаную сумку, которая часто сопровождала меня в боевых походах. Там же нашлось и ожерелье из зубов вождей покорённых племён. Видимо, хоронившие меня решили, что в загробной жизни я буду с радостью вспоминать те сражения. Насколько я кровожадным был!.. И, однако, воспоминания эти не дарят никакой радости. Сейчас они кажутся мне бессмысленными и жестокими.