Михаил Ахметов – Замок Франца Кафки и его окончание (страница 23)

Глава 11 В школе

Он добрался домой, замёрзший. Повсюду было темно, свечи в фонарях догорели, и он с только помощью помощников, которые уже хорошо знали это место, добрался до одного из классов. «Наконец-то вас в первый раз можно похвалить», – сказал он помощникам, вспомнив письмо Кламма. Фрида, всё ещё сонная, крикнула из угла комнаты: «Дайте же К. поспать! Не тревожьте его!» Значит, К. занимал её мысли даже тогда, когда её одолел сон и она не смогла дождаться его прихода. Была зажжена лампа, но горела она слабо, потому что керосина в ней было очень мало. У новых домохозяев, вообще, многого не хватало. Отопление было, но в большом классе, который также служил школьным гимнастическим залом – спортивные снаряды стояли по стенам и висели под потолком – уже закончились все дрова для печи. К. уверяли, что здесь было хорошо и тепло, но, к сожалению, теперь снова всё выстыло. В пришкольном сарае был большой запас дров, но он был заперт, а ключ находился у учителя, который разрешил брать дрова для топки классов только во время уроков. С этим ещё можно было смириться, если бы здесь были кровати, на которых можно было укрыться от холода. Однако в классе наличествовал всего один соломенный матрас, правда, аккуратно застеленный шерстяной шалью Фриды – что безусловно делало ей честь – но не было пуховых перин, а только два жёстких, грубых одеяла, которые почти не грели. Помощники с вожделением поглядывали даже на этот жалкий соломенный тюфяк, но, конечно, и не надеялись как-нибудь на нём полежать. Фрида встревоженно смотрела на К.; в трактире «У моста» она доказала, что может даже самую убогую комнату сделать уютной для них двоих, но здесь, совершенно без средств, ей мало что удалось сделать. «Гимнастические снаряды – вот всё, что у нас есть для украшения комнаты», – сказала она, пытаясь улыбнуться сквозь слёзы. Что касается самого необходимого – постелей и дров для отопления – она пообещала К., что завтра же что-нибудь придумает, и попросила его потерпеть. Ни одним словом, намёком или выражением на лице она не показала ни малейшей обиды на К., хотя он со стыдом невольно вспомнил, что это он сам сначала увез её из господской гостиницы, а потом с постоялого двора. Поэтому К. изо всех сил старался быть покладистым во всём, что было для него не так уж трудно, ведь мысленно он шёл рядом с Варнавой, снова и снова повторяя своё послание, но не так, как передал бы его Варнава, а как, по его мнению, оно было бы воспринято Кламмом. Но в то же время он очень обрадовался, когда Фрида сварила ему на спиртовке кофе, и прислонившись к остывшей печке, он внимательно следил за её быстрыми и ловкими движениями, как она расстилает на учительской кафедре, которая служила им столом, обязательную белую скатерть, ставит на неё цветастую кофейную чашку, а рядом – хлеб, сало и даже баночку сардин. Наконец всё было готово. Оказывается Фрида ещё не ела, а ждала возвращения К. Рядом с кафедрой поставили два стула, на которые сели К. и Фрида, а помощники устроились на подмостках кафедры у их ног, но они ни на минуту не могли усидеть спокойно, и мешали К., даже когда ели. Хотя им дали всего вдоволь, и они ещё не доели то, что было на тарелках, они то и дело привставали посмотреть, не осталось ли ещё чего-нибудь на столе, чтобы можно было рассчитывать на добавку. К. старался их не замечать, но смех Фриды привлёк его внимание. Он ласково накрыл её руку на столе своей и тихонько спросил, почему она так много им позволяет, и даже к их выходкам относится снисходительно. Так они, заметил К., никогда не избавятся от помощников, тогда как если они будут относиться к ним построже, как те того и заслуживают, то это поможет либо их приструнить, либо – что ещё вероятнее и лучше, помощники настолько невзлюбят свою службу, что в конце концов сами с неё сбегут. Жизнь здесь в школе ничего приятного, конечно, не обещает, хотя он и надеется, что долго это не продлится, но если бы помощники не крутились рядом, и они остались бы вдвоем в этом тихом доме, то все остальные трудности были бы почти незаметны. Разве она не замечает, спросил К., что помощники с каждым днём становятся всё нахальнее, как будто их даже подзадоривает присутствие Фриды, что К. не напустится на них, пока она рядом, как он бы сделал в ином случае. Должен же существовать простой способ избавиться от них разом, без лишних церемоний; может быть, Фрида, которая уже давно живёт здесь в Деревне, скажет ему как это сделать? К тому же, они бы так оказали помощникам чистейшей воды услугу, если бы их прогнали, ведь жизнь, которую они здесь ведут, лёгкой не назовёшь, и им придётся, по меньшей мере, отказаться от своего безделья, к которому они, видно, давно привыкли, ибо работы здесь хватает, а Фриде после всех потрясений последних дней нужно себя щадить, пока К., занят поисками выхода из их нынешнего трудного положения. Однако, если помощники исчезнут, сказал он, для него это станет таким облегчением, что он легко возьмёт на себя любые обязанности школьного сторожа и всё остальное.

Фрида внимательно выслушала К., осторожно погладила его по руке и сказала, что она со всем этим согласна, но он, скорее всего, относится чересчур строго к их детским шалостям; просто это ещё совсем молодые ребята, веселые и немного простоватые, впервые попали на службу к чужому человеку, вдали от строгой дисциплины Замка, и поэтому они сейчас немного удивленные и огорошенные, и конечно, пребывая в таком настроении, делают иногда глупости. Понятно, что на это можно было бы рассердиться, но разумнее просто над ними посмеяться. Она и сама иногда не может удержаться от смеха. И всё же она целиком согласна с К., сказала она, что лучше их прогнать, и тогда они останутся только вдвоем. Фрида придвинулась ближе к К. и зарылась лицом ему в плечо. И в этом положении она пробормотала так тихо и неразборчиво, что К. пришлось наклониться, чтобы услышать её слова, что нет, она не знает, как избавиться от помощников, и боится, что все способы К. окажутся бесполезными. Насколько ей известно, К. сам попросил себе помощников, и теперь они у него есть, и ему придётся держать их при себе. Поэтому было бы лучше просто принять эту парочку такой легкомысленной, какой она есть, и это лучший способ с ними ужиться, сказала она.

К. не понравился её ответ. Полушутя-полусерьёзно он заявил, что она, кажется, с ними в сговоре или, по крайней мере, очень к ним расположена; что ж, они, конечно, симпатичные молодые люди, но нет таких людей от которых нельзя было бы избавиться, если очень захотеть, и он покажет ей как это сделать на примере помощников.

Фрида сказала, что будет ему очень благодарна, если у него это получится, и пообещала, что отныне не будет смеяться над их поведением и ни одного лишнего слова им не скажет. Теперь ей самой кажется, что в этом нет ничего смешного, когда за тобой непрерывно наблюдают двое взрослых мужчин; да, сказала она, теперь она это поняла и видит их обоих глазами К. И она даже слегка вздрогнула, когда помощники высунулись из-за стола, отчасти чтобы посмотреть, сколько еды там осталось, отчасти – чтобы понять, о чём их хозяева здесь всё время шепчутся.

К. воспользовался этим, чтобы отвлечь Фриду от мыслей о помощниках; он притянул её к себе, и они закончили ужин, прижавшись друг к другу. Уже действительно пора было спать, все очень устали; один из помощников даже задремал над своей тарелкой, что очень забавляло другого, и он всё пытался заставить своих господ посмотреть на глупый вид спящего, но ему это не удалось: К. и Фрида равнодушно сидели за столом. Лечь они не решались – в классе становилось всё холоднее, и наконец К. объявил, что им придётся протопить зал, иначе спать будет невозможно. Он стал оглядываться в поисках топора. Помощники знали, где он лежит, и мигом притащили топор, и они все вместе пошли к дровяному сараю. Хлипкая дверь была быстро взломана, и помощники, обрадованные, словно никогда не видели такого зрелища, принялись носить дрова в класс, толкая и обгоняя друг друга. Вскоре там выросла большая дровяная куча, печь растопили, и все расположились вокруг неё. Помощникам выдали на двоих одно одеяло, чтобы укутаться, чего им должно было вполне хватить, так как они уговорились не спать по очереди, чтобы поддерживать огонь. Уже скоро у печки стало так жарко, что даже одеяла не понадобились. Лампу погасили, и К. с Фридой, радуясь теплу и спокойствию, уснули.

Ночью К. проснулся от какого-то звука, он неуверенно, сонно потянулся к Фриде, но обнаружил рядом с собой вместо неё одного из помощников. Вероятно, из-за тревоги, вызванной внезапным пробуждением, К. испугался так, как никогда ещё не пугался в Деревне. Он с криком подскочил с места и непроизвольно так двинул помощника кулаком, что тот расплакался. Вскоре всё прояснилось. Фрида проснулась, потому что ей показалось, что какое-то животное – наверное, кошка, прыгнуло ей на грудь и тут же скрылось. Она поднялась и со свечой принялась осматривать комнату. А один из помощников воспользовался случаем немного понежиться на освободившемся наполовину соломенном матрасе и теперь дорого за это поплатился. Однако, Фрида ничего не нашла; возможно, ей просто почудилось, и теперь она вернулась к К. По дороге, словно забыв о вечернем разговоре, она ласково погладила по голове плачущего помощника, свернувшегося в уголке. К. ничего на это не сказал, но велел второму помощнику перестать топить печь, потому что почти все дрова уже вышли, и в комнате и так стало слишком жарко.