Михаил Ахметов – Замок Франца Кафки и его окончание (страница 10)

«Вы, конечно, замечательно про всё это рассказали», – сказал К. и усадил Фриду к себе на колени, чему она подчинилась, хоть и опустила голову. «Но мне кажется, это как раз доказывает, что не всё так просто, как вы думаете. Вот, например, да, я согласен, что вы правы, когда говорите, что я ничто по сравнению с Кламмом, и если я теперь требую разговора с Кламмом, и даже ваши объяснения меня не разубедили – это не значит, что я смогу вынести вид Кламма, когда между нами не будет двери, или что я не выскочу из комнаты при одном его появлении. Но мне кажется, такой страх, хотя он, возможно, и оправдан, не должен быть причиной тому, чтобы даже не попробовать попытаться. Если я выдержу его взгляд, то ему даже не обязательно будет со мной разговаривать; мне хватит того, что я увижу, какое впечатление мои слова на него окажут, а если совсем никакого, или он вообще не станет меня слушать, то я хотя бы свободно выскажусь перед человеком, обладающим большой властью. А вы, сударыня, с вашим-то знанием жизни и людской натуры, и Фрида, что ещё вчера была любовницей Кламма – я не вижу причин избегать этого слова – наверняка сможете без труда устроить мне возможность встретиться с Кламмом. Если же по иному увидеть его никак нельзя, а только в гостинице, то надо пойти туда. Может быть, он ещё не уехал».

«Это невозможно, – сказала хозяйка, – и я вижу, что вы просто не способны этого понять. Но скажите мне, о чём вы хотите поговорить с Кламмом?»

«Конечно, о Фриде», – ответил К.

«О Фриде?» – переспросила хозяйка в недоумении и повернулась к самой Фриде. «Ты слышала, Фрида? Он – этот человек – он хочет поговорить о тебе с Кламмом, с самим Кламмом!».

«Да боже мой, – вздохнул К. – Вы такая умная женщина, хозяйка, внушающая, можно сказать, уважение, а между тем вас пугает каждая мелочь. Что ж, если я хочу поговорить с ним о Фриде, то это не такая уж чудовищная мысль, напротив, это совершенно естественно. Ведь вы, безусловно, ошибаетесь, если думаете, что с того момента, как я появился, Фрида перестала быть для Кламма чем-то важным. Вы его недооцениваете, если так считаете. Я понимаю, что с моей стороны слишком дерзко пытаться поучать вас, но всё же приходится. Я не мог стать причиной каких-либо перемен в отношениях Кламма с Фридой. Потому что настоящих отношений либо не было, как утверждают те, кто хочет лишить Фриду почётного звания его любовницы, – тогда их и сейчас нет, либо такие отношения были, но если так, то как же я мог их разрушить, человек, который, как вы справедливо заметили, ничто в глазах Кламма? В такие вещи можно поверить с перепугу в первый момент, но если хотя бы чуть-чуть потом подумать, то всё сразу встаёт на свои места. И почему бы нам не дать Фриде высказать своё мнение?

Устремив свой взгляд вдаль, и прижавшись щекой к груди К., Фрида сказала: «Матушка всё верно говорит. Кламм больше ничего обо мне знать не хочет. Но это не из-за тебя, мой миленький – такие вещи его никогда не беспокоили. На самом деле, мне кажется, это из-за него мы оказались там, под прилавком – и я благославляю, а не проклинаю тот час». – «Если это так, – медленно произнёс К., ибо слова Фриды были невыразимо сладкими для его ушей, и он даже ненадолго прикрыл глаза, чтобы дать им проникнуть в него поглубже. «Если это так, то у меня ещё меньше причин бояться встретиться с Кламмом».

«Право же, – сказала хозяйка, поглядев на К. сверху вниз, – вы иногда напоминаете мне моего мужа, такой же упрямый и ребячливый. Прожили здесь всего несколько дней, и уже считаете, что знаете тут всё лучше всех, кто родился в Деревне, лучше меня, старухи, лучше Фриды, которая столько видела и слышала у себя на «Господском дворе». Не буду отрицать, что иногда можно чего-то добиться, даже против законов и старых обычаев. Сама я никогда ничего подобного не видела, но, говорят, бывают всякие случаи, но конечно, это надо делать не так как вы – постоянно говорить «нет», полагаться только на себя и не слушать добрых советов. Вы думаете, я за вас беспокоюсь? Разве было бы мне до вас дело, пока вы были один? Хотя, возможно, было бы разумным решением тогда вмешаться, многих бед можно было бы сейчас избежать. Я ведь я сказала мужу о вас тогда: «Держись от него подальше». И сегодня я бы сказала то же самое, если бы вы не втянули судьбу Фриды в свою судьбу. И именно ей, нравится вам это или нет, вы обязаны моей заботой, и даже моим к вам уважением. И вы не можете вот так просто от меня отмахнуться, потому что передо мной, перед единственным человеком, который с материнской заботой опекает малютку Фриду, вы несёте всю ответственность. Возможно, Фрида права, и всё, что произошло, – это воля Кламма, но я ничего не знаю о Кламме, никогда мне с ним говорить не придётся, он для меня совершенно недоступен. А вы сидите сейчас здесь, держите мою Фриду на коленях, а вас самих – скрывать тут нечего – приветила здесь я. Да, именно именно так, ведь попробуйте молодой человек, если я вас выставлю из этого дома, попробуйте-ка найти себе приют где-нибудь в Деревне, хоть в собачьей конуре».

«Благодарю вас за такую откровенность, – сказал К., – я верю каждому вашему слову. Тогда получается, что моё положение здесь крайне шаткое, как и положение Фриды».

«Нет!» – сердито крикнула хозяйка. «Положение Фриды не имеет ничего общего с вашим. Фрида мне ближе чем дочь, и никто не имеет права называть её положение здесь шатким или ненадёжным».

«Хорошо, хорошо, – сказал К. – Я согласен, что и в этом отношении вы правы, тем более что, по неизвестным мне причинам, Фрида, похоже, слишком боится вас, чтобы вмешаться в нашу беседу. Так что давайте пока остановимся только на мне. Моё положение весьма шаткое, вы этого не отрицаете, более того, изо всех сил стараетесь это доказать. Однако, как и всё, что вы говорите, это утверждение верно только отчасти. Например, я знаю место, где я могу отлично переночевать».

«Где это? Где?» – одновременно воскликнули Фрида и хозяйка с таким жадным интересом, словно у них для этого были одни и те же причины.

«У семьи Варнавы», – ответил К.

«У этих разбойников!» – крикнула хозяйка. «У этих окаянных разбойников! В доме Варнавы! Вы слышали?» – вопросила она, поворачиваясь к углу, где были помощники, но они уже давно выбрались оттуда и теперь стояли рука об руку позади хозяйки, и та, словно нуждаясь в поддержке схватила за руку одного из них. «Вы слышали, куда собрался этот господин? К Варнаве и его семье! О да, я уверена, что он там сможет переночевать – я думаю, он предпочтёт это место даже гостинице. Ну, а вы-то двое, где были?»

«Хозяйка, – сказал К., прежде чем помощники успели ответить, – это мои помощники. А вы обращаетесь с ними так, будто они вам помощники, а мне сторожа. Я готов в остальном вежливо обсуждать ваше мнение, но не когда речь идёт о моих помощниках, здесь ситуация совершенно ясна. Поэтому я попрошу вас не спрашивать ни о чём моих помощников, а если моей просьбы будет недостаточно, то я запрещу своим помощникам отвечать вам».

«Значит, мне нельзя с вами разговаривать!» – сказала хозяйка помощникам, и все трое рассмеялись: хозяйка – с насмешкой, но гораздо спокойнее, чем ожидал К., а помощники, как обычно, с выражением которое было многозначительным, но в то же время ничего не значило, просто показывая, что они снимают с себя любую ответственность.

«Прошу тебя, не сердись», – сказала Фрида. «Ты должен понять наше беспокойство. Ведь мы с тобой теперь принадлежим друг другу, если хочешь знать, только благодаря Варнаве. Когда я впервые увидела тебя в буфете – ты пришёл под руку с Ольгой – я кое-что о тебе уже знала, но в целом ты был мне совершенно безразличен. И не только ты; всё, всё было мне безразлично. Я тогда и многим была недовольна, многое у меня вызывало злобу – но что это было за недовольство и что это была за злоба? К примеру, один из гостей в буфете обидел меня – все они вечно ко мне приставали, ты и сам их видел, но приходили и похуже, слуги Кламма по сравнению с ними – ангелы. Ну, вот один из таких меня оскорбил, но какое мне теперь до этого дело? Мне кажется, будто это случилось много лет назад, или будто этого вообще не было, или будто я только слышала об этом, или уже позабыла. Нет, я не могу этого описать, я даже представить себе не могу, вот как всё изменилось с тех пор, как Кламм меня бросил».

Тут Фрида прервала свой рассказ, печально склонила голову и сложила руки на коленях.

«Вот, видите!» – воскликнула хозяйка, как будто она говорила не сама от себя, а подавала свой голос вместо Фриды, к которой она теперь подошла ближе и села рядом с ней, – вот, господин землемер, вы сами видите, к чему привели ваши поступки; и ваши помощники, с кем мне нельзя разговаривать, пусть они это тоже увидят и возьмут себе на ум. Вы вырвали Фриду из счастливейшего положения, в котором она была, и это случилось именно потому, что Фрида отнеслась к вам слишком жалостливо, как ребёнок. Он не смогла вынести вида, как вы шествуете под ручку с Ольгой, а на самом деле, уже попали в лапы к семье Варнавы. Она спасла вас, пожертвовав собой. И теперь, когда всё решилось, и Фрида променяла всё что у неё было на счастье сидеть у вас на коленях, вы встаёте и предъявляете свой главный козырь – что, мол, у вас есть возможность переночевать у Варнавы. Возможно, вы пытаетесь этим показать, что вы от меня не зависите. Конечно, если бы вы и впрямь провели ночь у Варнавы, то вы бы настолько перестали от меня зависеть, что вам пришлось бы сию же минуту покинуть мой дом, да поживее».