Михаил Ахметов – Драконы моря (страница 19)

Перед тем как им настало время покинуть дом иудея, он дал им множество мудрых советов; и прежде всего, предупредил Токи, что бы тот даже не вздумал когда-либо упоминать, что некогда ему принадлежала госпожа Субайда.

«Ибо правители, не более чем мы, наслаждаются видом бывших любовников своих жён, – сказал он, – и к тому же, со стороны госпожи было несколько дерзко позволить вам увидеть её снова, несмотря на то, что там были свидетели, которые могут, если надо, поклясться, что при встрече не произошло ничего неподобающего. В этом и во всех других отношениях, Альманзор очень проницательный человек, так что Токи лучше всего будет держать язык за зубами».

Токи ответил, что бояться нечего, и что сейчас его больше занимает, какое подходящее имя дать своему мечу. Ибо такой меч как у него, поистине, должен быть делом рук великого кузнеца, подобного тому кто выковал меч Грани для Сигурда, или Мимминг, что принадлежал Дидрику или меч Скофнунг, которым владел Хрольв Жердинка. Поэтому его имя должно быть не хуже, чем у них. Но он, Токи, пока никак не может выбрать подходящее его мечу имя, как он ни старается. Орм же назвал свой меч Голубой Язык.

Они оставили Соломона с многочисленными словами благодарности, и затем их сопроводили во дворец Альманзора, где они, получив от начальника стражи доспехи и оружие, начали нести службу телохранителями Альманзора. И семеро воинов с Севера выбрали Орма своим предводителем.

Глава седьмая. Как Орм служил Альманзору и как он отплыл от него с колоколом святого Иакова.

Орм стал телохранителем в Кордове в год, что был восьмым по счёту правления калифа Хишама; так что это случилось за три года до похода Буи Толстого и Вагна Акиссона, отправившихся вместе с йомсвикингами против норвежцев. И он оставался на службе Альманзора четыре года.

Воины из охраны калифа пользовались большим почётом в Кордове, и они носили великолепные одежды отличающие их от простых горожан. Их кольчуги были лёгкие и тонкие, но несмотря на это, они были прочнее и намного более изящной работы, чем те, что Орм и его товарищи когда-либо видели. Их шлемы сияли как серебро, и иногда они носили алые плащи поверх своих доспехов; и на их щитах по краю были искусно выгравированы письмена. И те же письмена были вышиты на знамёнах Альманзора, что всегда несли впереди его войска, когда он выступал в поход, и значили они: «Аллах один побеждает».

Когда Орм с товарищами впервые предстали перед Альманзором, приведённые к нему начальником стражи, они были удивлены его внешностью, ибо представляли его себе доблестным героем. На деле же он оказался невзрачным человечком, тощим и с лысиной, с изжелта-зелёной кожей на лице и густыми бровями. Он сидел на широком ложе среди наваленных там подушек, и задумчиво пощипывая себя за бороду, что-то быстро диктовал двум писцам сидевших перед ним на полу и записывавших каждое его слово. На столике рядом с ложем стояли ларец из меди, ваза полная фруктов и большая плетёная клетка, в которой играли и прыгали в колесе маленькие обезьянки. Пока писцы записывали всё, что он говорил, он брал фрукты из вазы и просовывал их между прутьев клетки, наблюдая как обезьянки дерутся за угощение и протягивают свои маленькие лапки за добавкой; но вместо того, чтобы улыбнуться их выходкам, он лишь смотрел на них грустными глазами и давал им ещё фруктов, а затем снова начинал диктовать писцам.

Чуть погодя, он позволил своим писцам немного отдохнуть и приказал начальнику стражи приблизиться вместе с его людьми. Он отвернулся от клетки и пристально взглянул на Орма и других викингов. У него были тёмные печальные глаза, но казалось, что в глубине их что-то горело и искрилось, так что людям было трудно выдержать его взгляд дольше нескольких мгновений. Он оглядел их придирчиво одного за другим и кивнул головой.

«Это люди выглядят как настоящие воины, – сказал он начальнику стражи, – они понимают наш язык?»

Тот указал на Орма и сказал, что лишь он говорит на арабском, а остальные намного уступают ему в этом умении, поэтому они и избрали его здесь своим предводителем.

Альманзор спросил Орма: «Как тебя зовут?»

Орм назвал ему своё имя и добавил, что на его языке оно означает змея.

Тогда Альманзор спросил его: «Кто твой король?»

«Харальд, сын Горма, – отвечал Орм, – он правитель Датского королевства».

«Я не знаю его», – сказал Альманзор.

«Возможно, это к лучшему, повелитель, – ответил Орм, – ибо, куда бы он не направил свои корабли, властители бледнеют услышав его имя».

Альманзор пристально поглядел на Орма и промолвил: «Ты скор на язык и вполне заслуживаешь своего имени. Твой король друг франков?»

Орм ответил усмехнувшись: «Он был их другом, когда в его собственной стране случилось недовольство. Но, когда удача повернулась к нему лицом, он сжёг города франков и саксов. И теперь он король с великой удачей».

«Возможно, он хороший король, – заметил Альманзор, – а кто твой бог?»

«На этот вопрос труднее ответить, повелитель, – сказал Орм, – мои боги, это боги моего народа, и мы полагаем, что они сильны, как и мы сами. Их множество, но некоторые из них уже стары, и мало кто из людей утруждает себя поклонением им, разве что скальды. Сильнейший из них зовётся Тор. Он такой же рыжеволосый как и я и считается другом всех смертных. Но мудрейший из них, Один, он покровитель воинов, и говорят, что поэтому люди Севера лучшие воители на свете. Но сделал ли что-нибудь кто-то из этих богов для меня, я не ведаю; я знаю точно лишь то, что я сам немного сделал для них. И мне кажется, что в этих землях у них мало силы».

«Теперь послушай меня, неверный, – промолвил Альманзор, – и внемли тому, что я скажу. Нет бога кроме Аллаха. Не говори, что их много, или что их трое; будет гораздо лучше для тебя в День Суда, если ты не станешь говорить там подобные вещи. Есть только Аллах Вечный Возвышенный и Пророк его. Это есть истина, и в неё ты должен уверовать. Когда я веду войну с христианами, я воюю ради Аллаха и Пророка, и плохо придётся тем людям в моём войске, что не чтят их. Посему отныне, ты и твои люди не должны поклоняться никому кроме истинного Бога».

Орм ответил: «Мы люди Севера не поклоняемся своим богам, исключая час нужды, ибо мы полагаем, что глупо постоянно досаждать им пустой болтовнёй. В этих землях мы не поклонялись ни одному богу с тех пор как принесли жертву богу моря, дабы он благословил удачей наше возвращение домой; но это принесло нам мало пользы, ибо не прошло много времени, как появились твои корабли и мы все, кого ты здесь видишь, стали вашими пленниками. Возможно, наши боги обладают слишком малой властью в этой стране; посему, повелитель, я охотно подчинюсь твоему приказу и стану поклоняться твоему Богу, пока я у тебя на службе. Если тебе угодно, то я спрошу своих товарищей, что они думают по этому поводу».

Альманзор кивнул в знак согласия, и Орм обратился к своим товарищам: «Он говорит, что мы должны поклоняться только его Богу, которого зовут Аллах, и который не любит всех других богов. Что касается меня, я полагаю, что этот Бог обладает могуществом в этой стране, тогда как наши боги здесь слабы вдали от родных берегов. Как бы то ни было, к нам здесь будут лучше относиться, если мы будем следовать обычаям этой страны, к тому же, я считаю глупым перечить воле Альманзора».

Его люди согласились между собой, что особого выбора у них нет, и что было бы безумием гневить такого могущественного властителя как Альманзор; поэтому кончилось всё тем, что Орм повернулся к Альманзору и сказал, что все они готовы поклоняться Аллаху и обещают не беспокоить своими призывами других богов.

Тогда Альманзор повелел позвать двух священников вместе с судьёй, перед которыми Орму и его товарищам пришлось повторить священную клятву последователей Пророка, что произнёс для них Альманзор; а именно, что нет Бога кроме Аллаха и его Пророка. Всем викингам, кроме Орма, было непросто выговорить столько незнакомых слов подряд, несмотря на то, что священники старательно им подсказывали. Когда церемония завершилась, Альманзор, казалось, был очень доволен и сказал своим священникам, что они оказали сегодня добрую службу Аллаху, с чем те с готовностью согласились. Затем Альманзор опустил руку в медный ларец, что стоял на столе и извлёк оттуда пригоршню золотых монет, которые он раздал викингам: по пятнадцать монет каждому и тридцать Орму. Они поблагодарили его и после были препровождены начальником стражи обратно в свои покои.

Токи сказал: «Теперь нам пришлось проститься с нашими богами. Наверное, это правильно, так поступать в чужой земле; но если я когда-нибудь вернусь домой, то я буду больше печься о них, а не об этом Аллахе. Но как бы то ни было, я рискну сказать, что в этих землях он самый лучший бог, ибо уже снабдил нас золотом. Если же он вдобавок облагодетельствует меня скромным числом женщин, то это ещё больше поднимет его в моих глазах».

Вскоре после этого Альманзор объявил войну против христиан и двинулся на север со своими телохранителями и могучим войском. В течение трёх месяцев он опустошал Наварру и Арагон, и за это время Орм и его люди добыли себе столько золота и женщин, что могли смело сказать себе, что теперь они вполне довольны службой у такого удачливого господина. Каждую последующую весну и осень они отправлялись в походы под знамёнами Альманзора, проводя на отдыхе в Кордове после ратных трудов самое жаркое летнее время и те несколько месяцев в году, что люди с юга называют зимой. Они старались привыкнуть к обычаям этой страны и находили немного поводов, чтобы жаловаться на свою жизнь, ибо Альманзор часто вознаграждал их богатыми дарами, дабы сохранить их преданность, к тому же, всё ценное, что они добывали на приступах и в грабежах, им дозволялось оставить себе, за исключением одной пятой, что они уступали своему повелителю.