Михаэль Пайнкофер – Клятва орков (страница 27)

Сжимая меч обеими руками, размахнувшись им изо всех сил, сэр Луг собирался обезглавить жуткого противника, но тот блокировал удар, подняв вверх внушающий ужас боевой молот, залитый кровью и мозговым веществом тех, кого он уже уничтожил.

Сэр Луг, вложивший в удар мечом всю свою силу, зашатался. Он убрал с оружия одну руку и вытянул ее в сторону, пытаясь восстановить равновесие, когда внезапно ощутил резкую боль!

Мгновением позже он смотрел на окровавленный обрубок, находившийся в том месте, где когда-то была его левая рука. Еще один неупокоенный воин, появившийся за спиной капитана, отделил ее одним ударом своего меча.

— Сэр Луг!

Брион, заметивший то, что случилось с его капитаном, бросился на помощь. Подлого противника, отрубившего руку капитану, молодой солдат обезглавил одним ударом, но не сумел помешать тому, чтобы сэра Луга уже в следующий миг настиг смертоносный удар боевого молота мертвого великана.

Капитан гвардии упал наземь с раздробленным черепом.

В приступе бешеной ярости Брион прыгнул вперед и погрузил свой клинок в грудь безжалостного врага. Острая сталь безо всяких усилий пронзила ржавый доспех, впрочем, вреда никакого клинок не причинил. Слишком поздно Брион понял, что в гневе забыл о совете короля, и в отчаянии сделал попытку высвободить меч, но металл крепко засел в доспехе и между ребрами костяного воина, челюсти которого внезапно раскрылись.

Хотя голосовые связки неупокоенного давным-давно истлели, он произнес что-то на языке, которого сегодня не знал уже никто, затем взмахнул мечом, чтобы одним-единственным ударом отправить и Бриона туда, где давным-давно должен был быть он сам со своими подчиненными.

Но на этот раз его удар был блокирован.

С хриплым боевым кличем не кто иной, как Корвин подоспел на помощь, спасая жизнь лейб-гвардейцу. Среди доспехов и нагрудников король, на котором не было ничего, кроме набедренной повязки, казался немного не на своем месте. Его длинные волосы обрамляли и подчеркивали угловатые черты, зубы Корвин оскалил, словно волк, а его единственный глаз горел праведным гневом, когда он выступил против командира мертвецов.

— Как насчет того, — прохрипел он, — чтобы сразиться со мной?

Костяной воин издал злобный рык, непонятным образом родившийся в его потерявшем плоть горле. Не обращая внимания на меч, по-прежнему торчавший из его грудной клетки, он отпрыгнул назад и схватил обеими руками молот, чтобы мгновением позже обрушить его на Корвина.

На этот раз он повел свой смертоносный инструмент не вертикально, а горизонтально, почти у самого пола. Сработал рефлекс опытного воина, и Корвин подпрыгнул, уходя от удара, который должен был раздробить ему ноги. В воздухе бывший охотник за головами перекувыркнулся, срезав ударом меча украшение на шлеме неупокоенного, прежде чем приземлиться на босые ступни.

Мертвец зарычал и обернулся. Хотя на его костях не было больше мышц, ему безо всяких усилий удалось снова занести молот и опустить его. Корвин ушел от удара, перекатившись на бок и снова молниеносно оказавшись на ногах.

Инстинкты воина, может быть, и дремали в нем на протяжении последних месяцев, но они были отнюдь не утрачены: он мгновенно пригнулся и спиной почувствовал ветер от мощного удара, когда боевой молот пронесся над ним.

Корвин бросился вперед, прямо на оживший скелет. Командир отряда мертвецов попятился, когда король врезался в него всем своим весом, но не смог удержаться на ногах и упал, с грохотом ударившись о каменный пол.

Его ржавый доспех разлетелся на две части, послышался даже хруст ломающихся старых костей. Но злоба воина отнюдь не угасла. Издавая ужасные звуки, он трясся и ворочался, пытаясь снова подняться на ноги, и из-за этого на мгновение оказался беззащитен.

Может быть, это ниже достоинства благородного короля — бесстыдно пользоваться минутной слабостью противника, но бывший охотник за головами по имени Корвин угрызений совести по этому поводу не испытывал.

Издав дикий крик, он взмахнул мечом и нанес удар — голова костяного исполина покатилась по голым каменным плитам.

Тяжело дыша, Корвин обернулся, высматривая следующего противника. Однако с облегчением заметил, что сражение окончено.

Поднятые по тревоге Крэгом, на помощь примчались солдаты городской стражи и помогли лейб-гвардейцам обезглавить последних неупокоенных. От мертвых воинов остались только груды гнилых костей и ржавые доспехи. Корвин хотел было вздохнуть с облегчением, но тут заметил искаженные ужасом черты лица Крэга, который шел к нему.

— Сир! Сир!

— Что стряслось? — спросил Корвин.

— Королева…

— Что с ней? — Корвин заподозрил неладное.

— Она… она — исчезла!

— Что?

— Простите, сир! — подавленно произнес лейб-гвардеец Корвина. — Я не знал, что делать! Вы дали мне указание поднять по тревоге городскую стражу! Когда я потом вернулся на свой пост, то обнаружил, что дверь в королевскую опочивальню открыта, а королева…

Корвин его уже не слушал. Он сломя голову понесся по коридору в зал, затем вверх по ступеням большой лестницы. Мысли путались, и, хотя он бежал так быстро, как мог, у него было такое чувство, словно от ужаса он не может сдвинуться с места.

Наконец он добрался до двери в опочивальню. Как и докладывал лейб-гвардеец, она была открыта настежь. Изнутри на Корвина подул ледяной ветер.

— Аланна! Аланна-а-а-а-а!

Он в буквальном смысле слова вломился в комнату, затравленно огляделся. Постель была пуста, равно как и оба кресла, а вот дверь на балкон была широко распахнута. Через нее в комнату тянуло холодным ночным сквозняком, заставляя трепетать шторы, словно саваны.

— Нет! — простонал Корвин, торопясь к балкону, где он перегнулся через перила и посмотрел вниз; однако Аланны не было видно нигде.

Он дышал порывисто, сердце билось, словно барабан. Корвин обернулся. Он все еще надеялся, что существует какая-нибудь другая возможность, что его супруга еще, возможно, где-то в стенах цитадели, хотя он и не знал ответа на вопрос, почему она покинула спальню. Открытую дверь балкона он тоже объяснить не мог.

Оба лейб-гвардейца, Крэг и Брион, а также несколько солдат королевской стражи вбежали в опочивальню. На лицах читались в равной степени ужас и смущение.

— Королевы нигде нет, сир, — запыхавшись, доложил Крэг.

Корвин ничего не ответил. Охотнее всего он зарычал бы от горя, ярости и боли, но заставил себя и своих подданных сохранять спокойствие.

— Что это все значит, сир? — испуганный вопрос Бриона нарушил тишину.

— Это означает, — колеблясь, хриплым голосом ответил король, — что королева похищена. Похоже на то, что нападение на королевскую стражу было всего лишь отвлекающим маневром — и мы на него попались.

— Не вы, сир, — Крэг смущенно опустил глаза, а затем упал на колени. — Если уж так, то в том, что произошло, виноват я. Я недостаточно быстро вернулся на свой пост. Если бы я был здесь, то, возможно, сумел бы помешать тому, чтобы королеву похитили. Прошу, простите меня…

— Добрый Крэг, — несмотря на сильную боль, бушевавшую у него в груди и угрожавшую разорвать ему сердце, Корвин был тронут верностью своего лейб-гвардейца. — Тут нечего прощать. Это я отослал тебя от двери. Вся вина ложится целиком и полностью на меня и тех, кто похитил мою супругу и в чьей власти она теперь находится.

— Кто, сир? — шепотом спросил Брион. — Кто сделал это? Кто обладает такой силой, чтобы поднимать из могил мертвых воинов и подчинять их своей воле?

Корвин глубоко вздохнул, зная, что на этот вопрос есть только один ответ.

Размеренным шагом подошел он к балконной двери, выглянул, окинув взглядом спящие дома и крыши города, над которым разгорался новый день, окрашивая кроваво-красным багрянцем небо на востоке.

— Неизвестный враг, — дрожащим голосом ответил он, сжимая руки в кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели. — Каль Анар…

11. Госгош'хай ур'оруун

Бум!

Выпуклый металлический щит, под которым укрылся Раммар, звенел под яростными ударами, которые обрушивались на толстенького орка. Каждый раз, когда опускалась булава противника, у Раммара возникало такое чувство, что его сотрясает до мозга костей. Щит, в который он вцепился обеими руками и удерживал над головой, гудел, словно колокол, и орк уже начинал опасаться, что оглохнет.

Бум!

Словно издалека до острых ушей Раммара доносился рев толпы. Любопытные зрители, разместившиеся на трибунах, кричали и смеялись от удовольствия, пили пиво, грызли орехи и сладости, в то время как Раммар и его брат сражались за свою жизнь.

Бум!

Следующий удар был нанесен с такой силой, что Раммар развернулся, потерял равновесие и грохнулся лицом в песок арены, чем вызвал оглушительный хохот.

В другой день Раммар не только ужасно рассердился бы по этому поводу, но и принялся бы бушевать как безумный и, возможно, даже впал бы в саобх… А сегодня готов был радоваться, если его не размажет по арене следующий удар. Орк выдернул морду из песка, перевернулся и пополз на четвереньках прочь, отчаянно пытаясь прикрываться при этом щитом. Раздался ужасающий рев, и Раммар успел украдкой бросить взгляд на гигантские мускулистые ноги, оканчивавшиеся огромными ступнями. С пугающей скоростью приближались они, и очередной удар по искореженному металлу пришелся не сверху, а сбоку.