Михаэль Фартуш – Евротётки (страница 6)

Я сразу понял, к чему клонит Энтони, но не подал виду и сдержанно ответил:

– О тебе мы вообще не говорили. Я не привык обсуждать людей за их спинами. А вот обо мне он поведал довольно много, но не думаю, что тебе это будет интересно.

– Нет, конечно, – недовольно пробурчал Энтони. – Но будь с ним осторожен, мало ли что может прийти в голову этому человеку.

– С Майклом я уже познакомился, – сменил я тему разговора. – Теперь не помешало бы узнать всех остальных.

– Разве Майкл не поведал тебе о них?

– А что, должен был?

Энтони молча проглотил мой вопрос, а затем пробормотал:

– Нет проблем. Я организую встречу со всеми.

– И даже с женщинами? – спросил я прямо в лоб.

– Да, что тебе эти женщины? Чем меньше ты с ними будешь контактировать, тем лучше будет твоё душевное здоровье. Женский коллектив – это разнообразное сборище ядовитых животных, которые только и ждут момента, чтобы ужалить тебя.

– Вот мне и нужно узнать, кто и когда может меня ужалить, – улыбнулся я, заметив нервозность своего собеседника.

Теперь я видел в Энтони того человека, о котором рассказывал Майкл. Изысканный костюм, накрахмаленная рубашка, дорогой галстук, аккуратная причёска и аромат приятно пахнущего дезодоранта – всё это должно было произвести впечатление на окружающих, особенно на женщин, которые сидели за соседними столиками. Удивительно, но депутаты Европарламента выглядели куда скромнее, чем их главный охранник. И действительно, зачем так наряжаться на ужин? Энтони считал себя главным среди них и втайне мог критиковать, хотя в личных беседах оставался галантным и вежливым.

– Прошу, оставь их в покое, – раздражённо произнёс Энтони. – Пусть занимаются своим делом, а мы займёмся своим. В конце концов, от нас зависит, смогут ли они принять какие-то законы. От нас зависит, могут ли они спокойно работать. Мне, например, нет дела до них, и тебе должно быть тоже. Чтобы было понятно, поясню: мы – пастухи, а они – овцы. Зачем пастуху знать овечьи проблемы? Овца должна мирно пастись и слушать пастуха.

«Ничего себе сравнение», – подумал я, осознавая, как легко вывести Энтони из равновесия.

Я решил немного подыграть ему. Никогда не замечал за собой актёрских способностей, но, кажется, сыграл здорово и достоин аплодисментов.

– Я вот наблюдаю за ними, – слегка кивнул головой в сторону депутатов. – Им не дано заниматься политикой с их мозгами, им нужно быть домохозяйками, готовить пищу, воспитывать детей и ждать мужей с работы. Политикой должны заниматься мужчины, у женщин для этого не хватает ни фантазии, ни ума.

– Тише! – зашипел на меня Энтони, удивлённый моими словами. – Никогда не произноси это вслух, они могут нас услышать. Я согласен с тобой. Без нас они ничто. Если бы не охранники, все эти важные депутаты давно были бы умерщвлены или взяты в плен. Мы – настоящая власть, от нас зависит будущее не только Европы, но и всего мира. Ты согласен со мной?

– Полностью, – с важностью в голосе ответил я, приложив руку к груди. – Жалкие людишки возомнили себя властелинами мира.

Энтони воспринял мои слова с полной серьёзностью. Я так мастерски исполнил роль, перекликающуюся с его жизненными принципами. Он закончил свой десерт, и в принципе, должен был уйти, но почему-то сидел и с грустью смотрел на свои тарелки.

– Завтра они начнут заседать. Поверь мне, послезавтра они уже начнут возмущаться, что их никуда не выпускают. Им, видите ли, срочно нужно обновить гардероб, у них закончилась косметика, или они просто мечтают посидеть в кафе. А ещё через два дня они устроят бунт и наотрез откажутся работать в таких условиях. Они будут названивать спикеру парламента, жалуясь на невыносимые условия труда, и в конце концов потребуют нас заменить.

– Но нас ведь не заменят?

– Нет, конечно, мы не виноваты в сложившейся ситуации. То, что мы отлично выполняем свою работу, может привести к тому, что нас могут даже премируют. Поэтому чем раньше закончится этот период спокойствия, тем лучше. На следующей неделе я постараюсь организовать для них экскурсию и поездку в торговый центр, но, если они начнут плохо себя вести, всё это можно быстро отменить. Они обязаны слушаться и подчиняться нам.

Я наблюдал, как Энтони начинает выходить из себя. Майкл был прав, говоря о его вспыльчивости и импульсивности. Он терял контроль над собой, и меня охватывал страх, что он повысит голос, и женщины за соседним столиком услышат его.

– Может, обсудим это позже? – пытался я успокоить собеседника. – Мы говорим слишком громко, нас могут услышать.

В этот миг Энтони словно преобразился. Сжатые кулаки его рук мгновенно расслабились, и он начал стучать пальцами по столу, выводя какую-то ему известную мелодию.

– Знаешь, как я устал, – произнёс он с отчаянием в голосе, – устал не от работы, а от того, что мне приходится быть воспитателем для глупых созданий. Твой предшественник Альберт поступил умно: продержался ровно три месяца и написал рапорт о переводе. Я понимаю его, но теперь он просто рядовой. Зато рядом с ним нет женщин. С мужиками работать проще. Ладно, мне пора. Мартин будет ждать тебя в холле. До завтра.

Мартин ждал меня в холле с точностью, присущей пунктуальным людям. Я приветливо махнул ему рукой, и мы вышли на улицу.

– Хорошо, что вы тоже увлечены спортом, – заметил Мартин. – Энтони никогда бы не разрешил мне бегать в одиночку. Я тоже стараюсь поддерживать форму.

Я взглянул на мускулистого Мартина и понял, что он говорит правду.

В подтверждение своих слов он добавил:

– Я постоянно вожу с собой гирю. С ней много проблем на таможне, но я хочу выглядеть привлекательно для женщин. Вы понимаете меня?

Я отлично его понимал. Вспоминая свою юность, осознавал, что сейчас не стремлюсь к женскому вниманию. Суровые будни службы сделали меня чёрствым и равнодушным, и о романтических отношениях не могло быть и речи.

Мы начали пробежку, и темп задал Мартин. Он был вполне щадящим, и я без труда успевал за ним.

– Осенью здесь станет значительно оживлённее, – сообщил мой партнер. – Мы фактически находимся в самом сердце студенческого городка, среди множества общежитий и жилья для сотрудников университета. Однако сейчас лето, и все студенты наслаждаются каникулами, в то время как преподаватели находятся в отпусках. Я предполагаю, что мы покинем гостиницу задолго до того, как на этих улицах начнётся бурная жизнь.

Я молча кивнул в знак согласия. Честно говоря, особого желания поддерживать беседу с Мартином у меня не было. Вокруг гостиницы действительно царила тишина. У одного из жилых домов прогуливалась молодая пара, а где-то вдалеке доносились голоса нескольких людей, похоже, там отмечали какой-то праздник. Мартин пытался разговорить меня.

– Энтони упоминал, что вы побывали во многих горячих точках.

– Это правда, – ответил я, надеясь, что дальнейшие расспросы на этом закончатся.

– Я тоже хотел бы подписать контракт, – произнес Мартин. – Но моя невеста просит этого не делать. Она переживает за меня. Хотя за несколько лет я мог бы заработать на небольшую квартиру в родном городе.

– Откуда ты родом? – не выдержал я, решив поддержать разговор.

– Я из Австрии. Живу в пригороде Вены. Гринциг, возможно, слышали?

– Нет.

– А вы откуда?

– Я американец, но всю сознательную жизнь провёл в Германии и стал её гражданином.

Расспросы Мартина вызывали у меня лёгкое раздражение, я хорошо помнил, что говорил мне Майкл об этом человеке. Однако я понимал, что мне необходимо узнать о нём гораздо больше, нежели могло раскрыть скучное личное дело.

– Когда же ты собираешься жениться?

– Ещё не думал об этом, – буркнул Мартин. – Она – дочь полицейского, красивая, но с ужасным характером. Возможно, именно поэтому я её люблю. Кстати, это её отец посоветовал мне отправить резюме на эту должность, и вот теперь я здесь, но так скучаю по ней.

– Как её зовут?

– Кристина. Она из многодетной семьи. У неё есть старший брат, который тоже служит в полиции, и четыре младшие сестры. Самой младшей исполняется двенадцать.

– И как же ты с ней познакомился? – я неустанно задавал вопросы, остерегаясь встречных вопросов Мартина.

– Всё довольно банально: по профессии я журналист, работал в местной газете в разделе криминальных новостей. Я пришёл к ним домой взять интервью у её отца после того, как его подразделение разоблачило группу вымогателей. Мне она сразу понравилась, как только я её увидел, и я начал ухаживать за ней.

– Сколько тебе лет? – задал я очередной вопрос.

– 32.

– Ну, в принципе, уже пора заводить семью, – заметил я глубокомысленно.

– Не знаю, с этой работой, когда меня по несколько месяцев нет дома, о семье как-то не особо думается.

– А твои родители где?

– Живут в Мёдлинге.

– Это тоже Австрия? – спросил я, осознавая, что совершенно не знаю географию Европы.

– Да, мама у меня кондитер, а отец – автомеханик.

– Братья, сестры у тебя есть?

– Младшая сестра. Живёт с родителями. Осенью должна выйти замуж. Её муж совсем мне не нравится. Он из богатой семьи, нигде не работает, живёт на иждивении у своих родителей. Я понимаю, что так долго продолжаться не будет. Рано или поздно ему придётся начать зарабатывать самому, а у него ни специальности, ни образования нет. Но я не могу вмешиваться в личную жизнь своей сестры.

С тревогой я осознал, что вопросы у меня заканчиваются и следует ожидать расспросов Мартина о моей жизни. Мы уже довольно далеко отбежали от гостиницы, и пора возвращаться назад. Если раньше улицы были пустынными, то теперь мы забежали в район, в котором было много жилых домов, на первых этажах которых пестрели вывески разнообразных магазинов, точек общепита и других подобных заведений.