Михаэль Фартуш – Евротётки (страница 7)

– Ты помнишь дорогу назад? – растерялся я, глядя на оживлённый поток автомобилей и большое количеством людей, несмотря на столь поздний час.

– Вы хотите вернуться? – спросил мой попутчик. – Энтони заранее предупредил меня избегать многолюдных мест.

– Кто же знал, что здесь будет так людно, – заметил я, вспоминая, что Энтони мне говорил то же самое. – Так ты помнишь дорогу назад?

– Я хорошо помню дорогу назад, – ободрил меня Мартин. – Я видел карту этой местности, и мы можем немного сократить маршрут.

Я взглянул на часы. Мы преодолели более половины запланированного расстояния. Вернуться можно было даже по короткому пути, тем более стрелка часов неумолимо приближалась к десяти вечера. Вспомнив наставления Энтони, я решил, что не стоит с ним ссориться из-за этого.

– Возвращаемся, – произнёс я решительно. – Показывай сокращённый маршрут.

– А вас не терзают воспоминания о войне? – с неподдельным интересом спросил Мартин.

– Нет, а что именно должно меня мучить? Я просто выполнял свою работу. Пусть и опасную, но тем не менее.

– Я знал многих, кто так и не смог оправиться от этих воспоминаний. Они не нашли путь обратно к мирной жизни.

– Со мной всё в порядке, – уверенно заявил я. – К тому же, полагаю, на войну следует отправлять только людей с крепкой психикой. Но, учитывая количество военных конфликтов в последнее время, где набрать столько солдат?

– Вам не жалко было убивать людей?

Я чуть сбавил темп. Я всегда старался избегать подобных разговоров, желая скорее забыть о войнах, смертях и ранениях. Но почему-то окружающие вновь и вновь стремились напомнить мне об этих неприятных моментах моей жизни.

– Нет, не жалко. Представь, что на тебя в лесу нападает медведь, и у тебя есть шанс защитить себя. Разве ты не воспользуешься этой возможностью?

– Это ведь животное, а тут люди.

– Поверь мне, некоторые люди хуже зверей.

Приближаясь к входу в гостиницу, мы с напарником вдруг заметили, как из неё выходит невысокий молодой человек. Несмотря на скудное освещение, я сразу уловил, что он явно неевропейской внешности. Нехорошее предчувствие закралось в душу.

– Ты знаком с этим человеком? – спросил я Мартина.

– Понятия не имею, кто это такой, – взволнованно ответил мой спутник.

В темноте было сложно разглядеть черты его лица. Незнакомец, покинув здание гостиницы, быстро свернул за угол и мгновенно исчез.

«Это же араб!» – промелькнуло у меня в голове.

Мы ускорили шаг, но подозрительный тип растворился в ночи. Когда мы наконец вернулись в гостиницу и подошли к стойке регистрации, я невольно воскликнул:

– Отсюда только что вышел молодой человек!

Пожилой поляк, отвлекшись от чтения книги, посмотрел на нас недоумевающим взглядом.

– Да, вышел. Это наш сотрудник. Он занимается ремонтными работами. Закончил смену и пошёл домой. Если у вас что-то сломается в номере: сантехника, электрика или мебель, – он придёт на помощь.

– Он поляк? – спросил я.

– Нет, – ответили мне немедля и тут же добавили, чтобы я не задавал лишних вопросов. – Ваши люди проверяли всех сотрудников. Его тоже.

– Он араб? – вновь задал я вопрос, удивляясь, как может быть так невежественен пожилой мужчина.

– Да, – подтвердили мне. – Не понимаю, что вас так волнует. Его привезли в Польшу в пятилетнем возрасте, здесь он учился и работает, получил польское гражданство. Никаких нареканий по поводу работы у нас нет. Да и ваши люди проверяли…

– Довольно! – перебил я пожилого мужчину. – Видимо, произошла какая-то ошибка. Спасибо за информацию.

Мы с Мартином поднялись на второй этаж.

– Как ты думаешь, Энтони уже спит? – спросил я его.

– Не думаю.

Довольно странно. Мы пытаемся защититься от посторонних контактов, а один подозрительный человек оказывается работает в гостинице. Он, наверное, уже разнюхал, кто мы, и эту информацию мог передать другим. Нет, мне срочно нужно поговорить с Энтони.

Я постучал в дверь его номера и, не дожидаясь ответа, дёрнул ручку. Как и ожидал, дверь оказалась заперта. Я постучал снова, было подозрительно тихо. Неужели Энтони тоже выбрался на прогулку? После нескольких настойчивых стуков внезапно раздался недовольный возглас:

– Кто там? Вообще-то я собираюсь ложиться спать

– Это Вальтер, – произнёс я. – Нам с Мартином нужно поговорить.

Через мгновение дверь открылась.

Энтони предстал передо мной в одних лишь трусах, что выдавало его намерение предаться объятиям Морфея. Он не распахнул дверь широко и смущённо произнес:

– Как вы не вовремя! Говорите, что случилось?

Я ожидал, что он пригласит нас внутрь, но Энтони явно не был рад нашему вторжению. Я не стал настаивать и прямо спросил:

– Ты знаешь, что один из сотрудников гостиницы родился в арабской стране?

– Может быть. Я не занимаюсь проверками, для этого есть специально обученные люди. Мне только сообщили, что всё чисто, и мы можем заселяться.

– Я знаю арабов лучше, чем вы все вместе взятые. У них сильно влияние кланового единства. Уверен, вся его семья уже знает, что в гостинице поселилась довольно странная делегация.

– Слушай, не паникуй, – широко зевнув, произнёс Энтони. – Пока ничего экстраординарного не произошло. Иди отдыхай, за завтраком мы всё обсудим. А если потребуется, тряхнём этого человека. Хочешь, я закажу повторную проверку?

– Ты так спокоен насчёт этого, – заметил я.

– И ты успокойся. Я пока не вижу поводов для волнения. А ты тоже полагаешь, что возникла чрезвычайная ситуация? – спросил он, глядя на Мартина, стоящего за моей спиной.

– Не знаю, – ответил Мартин. – Он какой-то подозрительный, вышел из гостиницы и моментально исчез, будто чего-то боялся.

Не попрощавшись, Энтони решительно закрыл дверь, оставив нас с Мартином в растерянности. Казалось, мы оторвали его от какого-то важного дела.

«А может быть, в номере с ним был кто-то ещё?» – мелькнула мысль, но я сразу же отогнал её. Энтони, конечно, любит внимание, но вряд ли у него хватает сил и времени на романтические интрижки.

Недовольный разговором, я направился в свой номер, пожелав Мартину спокойной ночи.

4

Я, конечно, обманывал и себя, и Мартина, когда уверял, что меня не тревожат воспоминания. Самые яркие мгновения из моего военного прошлого время от времени всплывали на поверхность, чаще всего во сне. Среди них особо выделялось одно воспоминание – день, когда мы едва не встретились лицом к лицу со смертью, попав в засаду ополченцев в Мали. Мы не раз оказывались в подобной ситуации, здесь, как и в Йемене, враг скрывался среди мирного населения. Однако в Мали атаки происходили даже в светлое время суток. Лишь я успевал закрыть глаза, как всё началось.

Слыша гул автоматных очередей, мы резко выскочили из “Черноута”, точно так же поступили и товарищи из других машин. Пули свистели со всех сторон, и я радостно осознавал, что пока ещё жив и не ранен. Я полз к автомобилю, надеясь укрыться за ним.

– Кажется, нас окружили! – крикнул кто-то.

Собравшись с силами, я приготовил автомат и пытался разглядеть, откуда ведётся огонь. Но даже немного приподнять голову было сущей проблемой. Мы были действительно окружены, огонь шёл как минимум с трёх сторон. Одна из пуль пролетела совсем рядом, и я понял, что, если не найду укрытие, следующая пуля может оказаться для меня фатальной.

– Чёрт, кажется, меня задели! – пронзительно закричал кто-то обессиленным голосом. – Суки!

Это было где-то недалеко от меня. Я решил приободрить раненого.

– Держись, брат. Куда тебе попало?

– Кажется, в плечо, – застонал тот же голос. – Чёрт, болит.

– Пригнись и ползи за мной.

– Не могу! К чёрту! Мы все здесь погибнем.

– Мы попали в засаду! – закричал кто-то. – Надо найти надёжное укрытие!

– Какое укрытие? Мы окружены, – раздался взволнованный голос с другой стороны. – Армейская разведка доложила, что здесь всё чисто. Чтоб им было!

Положение становилось критическим. Интенсивные автоматные очереди угрожали превратить нас в мишени, не позволяя найти укрытие под автомобилем. Я пытался проползти ещё пару метров, и вдруг одна пуля едва не попала мне в руку.

В воздухе витал страх и отчаяние. Становилось труднее дышать. С каждой секундой надежда на спасение угасала. Положение становилось критическим.