Михаэль Бергман – Кто обыграл Гроссмейстера? (страница 2)

Америка его приняла. Дала гражданство. Дала образование. Он даже поработал на радио «Свобода». Слушайте, это же готовый сюжет для трагикомедии! Человек, официально признанный в СССР сумасшедшим, учит из-за океана нормальных людей, как правильно думать. Уже тогда в этом был стиль.

Но настоящий его талант раскрылся по возвращении. Россия девяностых – клондайк. Все искали нефть, ваучеры, цветные металлы. А он привез с собой уникальное ноу-хау. Он понял, что главная валюта новой эпохи – не доллар. А компромат. Грязь. То самое вещество, в котором он, как выяснилось, был специалистом мирового уровня.

Девяностые… Время было мутное. Как вода в отстойнике. Наверх всплывало всякое. Кто-то всплывал с деньгами, кто-то – с автоматом, кто-то – с депутатским значком. А наш герой всплыл с идеей. И это оказалось страшнее всего остального вместе взятого.

Он вернулся в Россию не как все. Нормальные люди везли джинсы, видеомагнитофоны, жвачку. Он привез с собой врага. Готового, упакованного, с инструкцией по применению: «тоталитарные секты». Это был лучший импортный товар эпохи. Потому что враг – вещь в хозяйстве незаменимая. На него можно списать всё: развал, нищету, собственную глупость.

И он пошел с этим товаром туда, где на него был самый большой спрос, – к людям в погонах.

Представьте себе картину. Сидят в актовом зале серьезные мужчины. Полковники. Майоры. У них на лице – вся скорбь развалившейся империи. Они привыкли бороться с ЦРУ, с «Голосом Америки», с диверсантами в лесах. А тут – рынок, демократия, свобода слова… С кем бороться? Где враг? Непонятно. И от этого им неуютно. И тут на трибуну выходит он. Александр Дворкин. Еще молодой, зато уже одержимый идее. Вроде бы робко и несмело, зато в глазах – огонь сертифицированного специалиста по безумию. И начинает говорить.

Он не говорил про экономику. Он не говорил про политику. Он говорил про грязь.

– Товарищи офицеры! – он не говорил «господа», он чувствовал аудиторию. – Страна в опасности. Новая угроза пострашнее ядерной бомбы. Тоталитарные секты! Это духовная зараза. Она проникает в умы наших детей, в души наших жен! Они занимаются йогой, они поют «Харе Кришна», они читают странные книги! Это информационные стоки, которые текут к нам с Запада, чтобы нас поработить!

Полковники хмурились. Йога? Кришна? Какая-то ерунда. Они ждали шпионов, а получили вегетарианцев. И тут наш герой доставал главный козырь. Метафорический.

– Вы думаете, это просто чудаки? Нет! Я знаю этот мир изнутри. У меня, можно сказать, профильное образование! Чтобы понять логику безумца, нужно… немного побыть им. Я видел, как это работает. Это не просто танцы. Это технология порабощения! Они вербуют лучших! Завтра он медитирует, а послезавтра – продает Родину за миску риса!

И этот гипноз сработал. Потому что он дал людям в погонах то, чего они жаждали: простое объяснение. Враг – вот он. Он не носит фрак. Он носит оранжевые простыни. Он не прячет микропленку в ботинке. Он поет мантры. Его легко опознать. Его легко ненавидеть.

Он превращал службу безопасности в санитарную инспекцию. Его сеть влияния росла не как шпионская резидентура. А как плесень. Потихоньку, в самых темных и сырых углах государственной машины.

Так, вооруженный справкой из психушки и чутьем на нечистоты, блудный санитар начал великую ассенизацию страны. Он не захватывал власть. Он просто делал мир вокруг себя грязнее. А в мутной воде, как известно, легче ловить большую рыбу. Или, по крайней мере, казаться большим специалистом по рыбной ловле.

Об этом уже говорит полмира, и пройти мимо, делая вид, что ничего не слышали, мы просто не смогли. Как люди говорят, речь идёт не о намёках и не о метафорах, а о весьма специфическом пристрастии – таком, что не каждому объяснишь и уж точно не каждому на голову наденешь.

Говорят, профессор ест говно. Именно так – без аллегорий. И без этого, по тем же разговорам, он, как так культурно выразиться, не может закончить: мысль не сходится, текст не закрывается, идея не доходит до логического конца. Не поел – не финишировал.

Почему он это ест и зачем норовит кормить этим других – разбираться в этом феномене мы не собираемся. Это уже не литература. Нас интересует другое, куда важнее: то ли он – злой гений, и потому его так тянет есть испражнения; то ли он ест говно – и именно поэтому идеи приходят такие, какие приходят.

И тогда многое проясняется: это не вдохновение и не озарение – это последствия рациона

Его копрофилическая фиксация, по словам его бывших студентов, стала не извращением, а профессиональным навыком. Он обладал уникальным чутьем. Там, где обычный человек видел кружок по йоге, он видел «рассадник заразы». Там, где люди медитировали, он чуял «ментальные нечистоты». Дворкин не был просто сектоведом и уж тем более «профессором богословия». Он был профессором Ассенизации. Он доказывал всем, что быть чистым – подозрительно. Если ты не пьешь, не куришь и по утрам делаешь зарядку, ты точно что-то замышляешь. Наверное, свержение строя. Ты, стало быть, однозначно тоталитарный сектант.

Но почему ему поверили?

А я вам скажу, почему. Чтобы сохранить привычный комфорт. Ведь настоящий комфорт – это не теплый плед. Это понятный враг. Когда ты знаешь, кто виноват в сквозняке, в комнате становится теплее.

Нашему человеку не нужна карта мира. Ему нужна табличка: «Враг – в той стороне». И вторая табличка: «Патриоты – в этой». Всё. С географией разобрались.

Профессор продал им не правду. Он продал им компас, который показывает только в одну сторону. И какое облегчение! Не надо думать, выбирать, сомневаться. Просто маршируй.

Глава 2. Создание врага для масс

Однако наш профессор направлял свой потенциал «устрашения» не только на людей в погонах, исправно наставляя их о том, где искать настоящих врагов – сектантов. Главной его мишенью были простые люди, россияне. Надо было чтобы они, в первую очередь, поверили в то, что внутри есть враг, которому надо противостоять. Для Дворкина было главным наполнить ненавистью самих граждан. Банальной ненавистью друг к другу.

Вы помните, в девяностые, как мы все сидели у телевизоров и заряжали воду? Ставили трехлитровые банки, и какой-нибудь целитель Чумак, с лицом мудреца, молча делал руками пассы. И вода, говорят, становилась лечебной. Смешно, конечно. Но профессор, он же человек научный, с американским подходом и не только, понял: метод рабочий, но товар – мелковат. Что такое вода? Он решил заряжать не воду. Он решил заряжать мозги. И не какой-то там положительной энергией. А чистой, концентрированной, дистиллированной ненавистью. Он понял гениальную вещь: чтобы тебя услышал один Гроссмейстер, тебя сначала должны услышать миллионы домохозяек.

И он стал звездой телеэкрана. Главным экспертом по страху. Вы наверняка видели такие сюжеты по ТВ, замечали, как однотипно они срежиссированы? Сначала – тревожная музыка. Кадры: какие-то люди в балахонах, кто-то поет странное, кто-то просто обнимается – снято так, будто это последние минуты Помпеи.

Зловещая музыка. Что-то среднее между саундтреком из «Челюстей» и советским военным маршем. Сразу становилось понятно: враг не дремлет.

Нарезка «ужасов». Мутные кадры, снятые скрытой камерой: люди в белых одеждах хлопают в ладоши. Женщина плачет на семинаре личностного роста. Подросток с пирсингом читает странную книгу. Всё это монтировалось встык с кадрами горящего Рейхстага и марширующих солдат НАТО. Логической связи – никакой.

Выход профессора. А потом в студии появляется он. Спокойный, в очках, с интеллигентной бородкой.

Он предупреждал, глядя прямо в камеру: пока люди смотрели сериалы, «они» уже были здесь. Они называли себя «коучами успеха», «духовными наставниками», «инструкторами по йоге», но на деле, по его словам, это были вербовочные ячейки. Сегодня чей-то сын шёл на «динамическую медитацию», а завтра мог переписать на «гуру» квартиру и уехать строить ашрам под Калугой, который, как утверждал он, на самом деле был замаскированной базой ЦРУ.

После этого в студию выводили «жертву». Заплаканную женщину, которая рассказывала, как ее муж, сын, брат, кум «попал в секту», а началось все с музыки, книги, сериала, игры…

И вся страна, от Калининграда до Владивостока, прилипает к экранам. Сидит тетя Маша из Саратова, у которой сын-подросток начал слушать какую-то непонятную музыку и носить черную футболку. Раньше она думала – ну, возраст, пройдет. А теперь ей профессор Дворкин, солидно, по-научному, объясняет: это не возраст. Это – «секта». Футболка – это «униформа». Музыка – это «зомбирование». Ваш сын, тетя Маша, уже не ваш. Он в шаге от того, чтобы переписать на гуру вашу трехкомнатную квартиру и отправиться собирать пожертвования на Арбате.

Информационная клизма Дворкина работала. После каждого выпуска в «сектоведческие центры» по всей стране поступали сотни звонков от перепуганных граждан с требованием спасти их близких от кришнаитов, мормонов и тренеров по продажам. Спрос на ненависть был создан.

Это был гениальный маркетинг страха. Он брал любую безобидную вещь и превращал ее в угрозу:

Гарри Поттер? «Пропаганда колдовства, прямой путь в сатанизм».

День святого Валентина? «Чуждый нам праздник, подрывающий традиционные ценности и ведущий к разврату».