Мигель Унамуно – Туман (страница 24)
– Мне не все равно то, что вас касается.
– Думаешь, я тебя обманываю?
– А вот это мне как раз все равно.
– Неужели я поверю, что ты не ревнуешь, после того, как я подал тебе надежду?
– Знали бы вы, дон Аугусто, в какой семье я выросла, вы бы понимали, что все эти разговоры о ревности меня только смешат, хоть я и девчонка совсем еще. Девушки в моем положении…
– Перестань!
– Как пожелаете. Только я снова скажу: эта женщина вас обманывает. Если бы не это, я бы пожелала вам счастья в браке, раз уж вы ее любите и выбрали.
– Ты говоришь от души?
– От всей души.
– Сколько тебе лет?
– Девятнадцать.
– Иди ко мне! – Схватив девушку за плечи, Аугусто развернул ее к себе, посмотрел прямо в глаза. И залился краской – в отличие от нее. – Господи, мне тебя не понять, девочка.
– Так я и знала.
– Не пойму, это невинность, коварство, издевка или ранняя развращенность…
– Всего лишь любовь.
– Любовь? А за что ты меня любишь?
– Хотите знать? А не обидитесь, если я отвечу? Обещаете не обижаться?
– Обещаю, говори.
– За то, что вы такой несчастный.
– И ты туда же?
– Если вам угодно. Но доверьтесь девчонке, доверьтесь своей… Росарио. Она вам самый преданный друг, преданней, чем Орфей!
– Навсегда?
– Навсегда!
– Что бы ни произошло?
– Что бы ни произошло.
– Ты и вправду…
Он снова обнял ее.
– Нет, не теперь. Потом, когда вы успокоитесь. И когда не…
– Хорошо, я понял.
На этом они простились.
Оставшись в одиночестве, Аугусто подумал: «Женщины меня с ума сведут. Я не я».
– Знаете, хозяин, вам бы в политику податься или найти что-нибудь в этом духе, – сказала ему Лидувина, разливая суп. – Развлечетесь…
– Откуда такая мысль?
– Лучше самому развлекаться, чем служить развлечением для других, сами понимаете.
– Ладно, в таком случае позови после обеда своего супруга и скажи, что я хочу сыграть с ним партию в туте. Развлекусь!
Когда они уселись за игру, Аугусто вдруг отложил колоду со словами:
– Ответь, Доминго, если мужчина влюблен в двух женщин сразу, как ему поступить?
– По обстоятельствам!
– Это как?
– Очень просто! Если человек при деньгах и неробкого десятка, то он может жениться на всех сразу. А если нет, то лучше жить холостяком.
– Дружище, твое первое предложение невыполнимо!
– Деньги решают все.
– А если жены узнают?
– Им это неважно.
– Неважно, если часть любви ее мужа достается другой?
– Она будет рада и своей части, главное – не ужимать ее расходы. Женщин одно злит: когда муж скупится на еду, платья и всякие капризы, а вот если он позволяет ей тратить, сколько хочется, то… Правда, если у них дети…
– А если дети, то что?
– Да ревнуют по-настоящему только из-за детей, хозяин. Мать не потерпит еще одну мать или ту, что может стать матерью. Не позволит отбирать кусок у ее родных детей ради чужих. А вот если ребенка у нее нет, и ее не попрекают тем, как она много потратила на еду, одежду, мелочевку всякую – ха, тогда она и ухом не поведет! Если у мужчины, которому одна женщина стоит бешеных денег, есть другая, которая не стоит ему ничего, дорогая едва ли станет ревновать бесплатную. А если от нее еще и прибыль какая-то есть, если он первой женщине отдает деньги, которые дала другая, то…
– Что тогда?
– …тогда все идет прекрасно. Уж поверьте, хозяин, баб-Отелло не бывает.
– Как и Дездемон-мужчин.
– Наверняка!
– Ох, ну и суждения у тебя.
– А просто я до женитьбы на Лидувине и до того, как пошел к вам в услужение, был слугой у разных холостых господ. Я в этом разбираюсь.
– Ну, а в вашем сословии как оно?
– В нашем? Нам эта роскошь не по карману.
– Какая роскошь?
– Ну, все эти штуки, которые в пьесах показывают и в романах пишут…
– Ну знаешь, разве в твоем сословии люди не совершают преступлений из-за любви или ревности!
– Ха! Меньше надо по театрам ходить и романы читать, если б не они…
– То что было бы?
– Понимаете, всем нравится играть чужие роли, самим собой никто быть не хочет. Все живут по чужой указке.
– Да ты философ!
– Так и мой прежний хозяин говорил. А Лидувина, пожалуй, права – в политику бы вам!
XXI