Мигель Унамуно – Туман (страница 23)
Когда Аугусто вошел, Эухения стояла посреди гостиной. Он жестом предложил ей сесть, однако она осталась стоять.
– Дон Аугусто, нас обоих обманули!
Эта фраза обезоружила бедного юношу. Оба сели и немного помолчали.
– Повторюсь, дон Аугусто… Вас ввели в заблуждение насчет меня, меня – насчет вас. Вот так.
– Разве мы не обсудили все сами, Эухения?
– Забудьте, что я сказала. Что было, то прошло!
– Разумеется, все в прошлом. Как же иначе?
– Вы понимаете, о чем я. Мне хотелось, чтобы вы не вкладывали ложного смысла в мое согласие принять ваш великодушный подарок…
– Я тоже хочу, чтобы вы не вкладывали ложного смысла в мой подарок.
– Вот мы и обменялись любезностями. А теперь нам нужно объясниться. После всего, что между нами произошло и было сказано, я при всем желании не могу отплатить вам за вашу щедрость ничем, кроме чистейшей благодарности. Думаю, вы, со своей стороны, тоже не можете иначе…
– Верно, сеньорита. Со своей стороны, после всего, что между нами произошло и было сказано в прошлую встречу, да еще после беседы с вашей тетушкой, а также после того, о чем я могу только строить предположения, я просто не могу, даже если бы захотел, ждать от вас платы за свое великодушие.
– Иными словами, мы достигли согласия.
– Полного, сеньорита.
– И мы снова можем быть друзьями, добрыми друзьями?
– Вполне.
Эухения подала ему руку, белую и холодную, точно снег, с длинными пальцами, привыкшими к фортепианным клавишам. Он сжал ее пальцы в своих дрожащих ладонях.
– Значит, дон Аугусто, отныне мы добрые друзья. Хотя эта дружба для меня…
– Что?
– В глазах света…
– Объяснитесь же!
– После недавнего печального опыта мне придется кое от чего отказаться.
– Выражайтесь яснее, сеньорита. И договаривайте, раз начали.
– Дон Аугусто, все предельно ясно. Вам не кажется, что после всего… едва люди узнают, что вы безвозмездно отдали мне выкупленную вами закладную на дом, вряд ли кто-то уже решится… сделать мне предложение определенного рода?
«Вот чертенок!» – подумал Аугусто и опустил глаза долу, не зная, что тут ответить. Спустя миг он поднял голову и увидел, что Эухения отирает слезы.
– Эухения! – воскликнул он дрогнувшим голосом.
– Аугусто! – мягко отозвалась она.
– Что же нам теперь делать?
– Ничего. Это судьба, всемогущая судьба, она играет нами. Как грустно…
Аугусто пересел с кресла на диван, поближе к Эухении.
– Послушай, не играй со мной, ради бога! Ты влечешь меня к себе, я пляшу под твою дудку, ты меня с ума сводишь, заставляешь нарушать самое крепкое слово. Из-за тебя я уже не я…
Он обвил руками ее шею, привлек к себе, прижал к груди. Она, невозмутимая, сняла шляпку.
– Нет, Аугусто, именно судьба нас завела в этот тупик. Мы оба не способны на самообман, мы себе верны. Для тебя недопустимо прослыть человеком, желающим меня купить, как я выразилась, когда на меня нашло затмение. А для меня нестерпимо прослыть женщиной, желающей держать тебя про запас, в качестве второго номера, как ты сказал тете. Ведь я хочу всего лишь отплатить тебе за твое великодушие.
– Не все ли нам равно, Эухения, кем мы прослывем в чьих-то глазах?
– Не в чьих-то – в своих собственных!
– Эухения моя!
Он снова сжал ее в объятиях и принялся осыпать поцелуями ее лоб, глаза. Слышно было только дыхание обоих.
– Отпусти меня, отпусти, – сказала она, поправляя платье и прическу.
– Эухения… ты…
– Нет, это невозможно!
– Ты… не любишь меня?
– Любовь – кто знает, что она такое? Я не знаю, я ничего не знаю…
– А миг назад что было?
– Это… минутная слабость! К тому же, Аугусто, разве мы не договорились, что будем всего лишь добрыми друзьями?
– Да, но… ты жертвуешь собой, так? Из-за того, что ты приняла мой подарок и стала мне «всего лишь добрым другом», никто уже не попросит твоей руки?
– Ох, неважно. Решение принято!
– Вероятно, принято после вашего разрыва?
– Вероятно.
– Эухения! Эухения!
Тут послышался стук в дверь. Аугусто, раскрасневшийся, дрожащий, неприветливо спросил: «Что там?»
– Ваша Росарио пришла! – донесся из-за двери голос Лидувины.
Аугусто переменился в лице.
– Ага! – воскликнула Эухения. – Вот я и стала вам помехой. Вас ждет «ваша Росарио». Вот видите – мы можем быть только друзьями, добрыми друзьями, прекрасными друзьями.
– Эухения…
– Вас ждет Росарио!
– Но если ты отвергла меня, Эухения – а ты меня отвергла, якобы потому, что я пытаюсь тебя купить, а на деле – потому, что у тебя был другой, – что мне было делать? Ведь встреча с тобой научила меня любить. Разве тебе не знакомо отчаяние отвергнутого чувства?
– Бог с вами, Аугусто. Вот вам моя рука. До встречи. Только не забудьте, прошлое прошло.
– Нет! Не прошло оно. Нет и нет!
– Вас ждет Росарио.
– Эухения, пожалуйста!..
– Тут нет большого греха. Меня тоже в свое время ждал мой… Маурисио. До встречи. Будем честны с собой.
Она вернула шляпку на место, подала Аугусто руку, который схватил ее, прижал к губам и осыпал поцелуями, и вышла. Он проводил девушку до дверей и потом смотрел ей вслед – как легко, уверенно и грациозно она спускается по лестнице. На нижней площадке она обернулась и махнула ему рукой в знак прощания.
Аугусто вошел в свой кабинет, где стояла Росарио с бельевой корзинкой, и резко спросил:
– Ну? В чем дело?
– Дон Аугусто, эта женщина вас обманывает, точно вам говорю.
– А тебе не все равно?