Мигель Сервантес – Дон Кихот Ламанчский. Том 2 (страница 9)
– То, что касается меня, – сказал Дон Кихот, – я думаю, эта книга мало кого обрадует!
– А вот и наоборот; что, как и в случае с stultorum infinitus est numerus, бесконечно много тех, кому могла понравиться такая история; хотя некоторые из них улоыили, что память автора худая и кривая, поскольку он забыл рассказать, кто был вором, укравшим у Санчо осла, отчего вор остался неизвестен, из чего делается вывод только о том, что его украли, и оттуда же мы вскоре видим его верхом на той же кобыле, тьфу, осле, который невесть откудатут взялся. Они также говорят, что он забыл указать, что Санчо сделал с той сотней эскудо, которые он нашел в чемодане в Сьерра-Морене, тут он больше не называет никаких имён, и многие хотели бы знать, что сделал снимисанчо или на что он их потратил, что является одним из существенных моментов, недостающих в книге.
Санчо ответилна это так:
– Мне, господин Самсон, честно говоря, сейчас не для того, чтобы заниматься счетами или россказнями, у меня случился замор в желудке, и если я не смочу его двумя глотками выдержанного, крепкого винца, этот замор посадит меня на кол Сент-Люсии. Оно у меня дома, этовинцо, жд1т меня, меня также ждут мои слушатели и как только я закончу есть, я вернусь и удовлетворю вашу милость и всех, о чём бы вы меня ниспросили, всёравно, что, от потери лошади до расходования ста эскудо.
И, не дожидаясь ответа и не сказав больше ни слова, он пошёл к себе домой. Дон Кихот просил и умолял бакалавра остаться, с тем, чтобы отпотчевать, что бог дал, вместе с ним. Настроение у него было холостяцкое: тот остался, и донКихот добавил к своему обычному рациону пару голубей, а когда угостил всех за рыцарским столом, поддался молчаливому настроению Карраско, и таким образом банкет закончился, они вздремнули, потом вернулся Санчо и они возобновил прошлую беседу.
Глава IV
Где Санчо Панса отвечает холостяку Самсону Карраско на его сомнения и вопросы, рассказывая о других событиях, достойных того, чтобы о них узнать и поведать
Санчо вернулся к Дон Кихоту и, возвращаясь к прошлым мыслям и рассуждениям, сказал:
– Поколику сеньор Самсон сказал, что хотел бы напутственно знать, у кого, или как, или когда была украдена моя кобыла, куда делся Серый, в ответ я говорю, что в ту самую ночь, когда мы, спасаясь от Святого Братства, вошли в Сьерра-Морену, после безрассудной авантюры с галеотами, когторую мой шеф обзывает приключеним и той историей, в которой фигурировал этот покойник, которого они везли в Сеговию, мы с милордом, моим господином доном Кихотом забрались в самую глухую, самую непролазную чащу, где мой господин, привязанный к своему копью своими пристрастиями и присягой, и я на своём Сером, измученные и уставшие от прошлых драк, так что падали с ног, заснули на камнях, как на четырех пуховых матрасах, в частности, я спал таким тяжёлым сном, что не понял, когда какие-то злодеи вознамерились мне навредить, я так и не знаю, кто бы это был, только он успел добраться до меня и подвесить на четырех кольях, которые он прикрепил с четырех сторон к алебарде, так что он оставил меня верхом на ней и подтащил меня под себя на веревке, а я этого не почувствовал, а между тем из-под меня увели моего Серого, оставив меня сидеть на пустом седле.
– Это простое дело, в сущности – пустяк и не очень новое, то же самое случилось с Сакрипанте, когда, находясь в осаде Альбраки, с помощью того же изобретения знаменитый разбойник по имени Брунело вырвал лошадь у того из-под ног.
– Рассвело, – продолжал Санчо, – и стоило мне только вздрогнуть от утренней измороси и пошевелиться, когда колья развалились в разные стороны и я упал вместе с этим чёртовым седлом на землю Тут я продрал глаза и глянул по сторонам в поисках своей лошади и не увидел её. У меня на глазах выступили слёзы, и я так зашёлся, источая слёзы отчаянья, что если автор нашей истории упустил этот момент и не описал мои страдания, и не привёл моих горестных причитаний, то грош ему цена в базарный день, и можно с уверенностью тогда сказать, чтио ничего путного в его толстенной книге нет, и читать её если и стоит, то только очень выборочно и местами! Не знаю, через сколько дней, но тогда ковыляя вместе с госпожой, принцессой Микомиконой, мне навстречу попался осёл, ба-а, и на нём ехал по цыганской своей привычке тот самый принопамятный Хинес де Пассамонте, тот самый обманщик и величайший злодей и плут, которого мы с моим господином сняли с цепи.
– Дело не в том, что серый нашёлся, – возразил Самсон, – а в том, что до появления кобылы автор говорит, что Санчо ехал верхом на осле.
– На это, – сказал Санчо, – я не знаю, что ответить, видать, господин сочинитель намудрил чего, и обманул всех, иначе это было бы уже ошибкой наборщика.
– Это, конечно, так, – сказал Самсон, – но что случилось с той сотней эскудо? От них избавились? Цыгане не оставили их в живых?
Санчо отвечал:
– Блаженны блаженные, ибо они блаженны вдвойне! Блаженны сирые и серые, ибо они есть! Блаженные сущие, ибо живы пока и так! Я потратил их во благо себя, своей жены и детей, и они стали единственной причиной того, что моя жена терпела все эти шашни, капутстрофы, прототернии и те дороги по карьерам, которыми я, прости бог, поколесил сверх меры, служа моему господину Дон Кихоту, страшно подумать, что если бы по прошествии стольких лет ардалепсических скитаний, я вернулся домой сирый и босый, без своего осла, представляете, какая чудовищная участь меня бы ждала? Моя милушка растерзала бы меня на пороге моего дома, как терзает кур, прежде чем отправить их в очаг! А если от меня есть что-то нужно вам узнать, то вот я здесь, перед вами, и посему готов держать полный ответ своей пресоной хоть перед королём, хоть перед герцогом каким, хоть перед кардиналом или попом, а хоть перед кем угодно! И при этом никого не касается, куда я дел деньги, привёз ли я их, отвёз, или дел куда, истратил, зарыл, съел, пропил, истратил-не истратил, никому не должно быть до этого никакого дела, ибо, если монетизировать все колотушки, синяки, фингалы, царапины, проколы, порезы, ожоги и раны, которые прошлись по моему телу за время моего славного путешествия вместе с господином моим Дон Кихотом, и взвешивать и оценивать их хотя бы по цене четыре мараведи за фингал, так не то, что какие-то жалкие сто эскудо, двести, если не четыреста достало бы, чттобы рассчитаться со мной только наполовину, и пусть все те, кто несогласен, сами допросят свою высохшую совесть, правильно ли я поступаю, и называю ли я белое – белым, а чёрное – чёрным, в конце концов, святые тут по дорогам неваляются и не бродят, все люди таковы, каковы они есть, какими их бог сотворил, такими они и пригодились, а могли быть и много хуже!
– Да, тут надо тщательнее, – сказал Карраско, – обвиняя автора этой истории в том, что, если он напечатает её ещё раз, надо добавить, пусть не забудет включить в новое издание золотые словап, что сказал добрый Санчо, это послужит истинному украшению этой книги исделает её лучше, чем она есть.
– А что ещё нужно подправить в этой книге, господин бакалавр? – спросил Дон Кихот.
– Да, должно быть, – ответил тот, найдётся, что подправить, но ни одно из исправлений не столь существенно, чтобы говорить об этом.
– А кстати, – сказал Дон Кихот, – автор, чего доброго, не угрожал ли выдать на гора ли вторую часть?
– Да, он обещал! – ответил Самсон, – Но при этом говорит, что не нарыскал её и не знает, у кого она есть, и поэтому мы сомневаемся, выйдет она или нет; и вот почему, а также потому, что одни говорят: «Никогда вторые сватовства не были хороши», а другие: «Вещей Дон Кихота достаточно даже тех, которые он сам написал». И есть сомнения, должно или не должно быть второй части; хотя некоторые, более весёлые, сатурнинцы, говорят: «Придите в себя: нам всё, касаемое Дон Кихота по душе, продолжайте нападать на Дон Кихота и поговорите с Санчо Пансой, и что бы это ни было, этим мы удовольствуемся!
– А чего придерживается автор?
– А вот чего, – ответил Самсон, – обнаружив, что он нашёл историю, которую искал с необычайным усердием, он тут же отправит ее на печать, движимый скорее интересом, чем желанием дать ей продолжение, или какой-либо другой похвалой. Деньги, как вы знаете, не пахнут!
На что Санчо сказал:
– Автор только деньги интересуют, только на них и проценты он смотрит? Будет удивительно, если он добьёся успеха, потому что он будет заниматься только хабаром, хабаром, как портной накануне Пасхи, а дела, которые выполняются быстро, никогда не доводятся до того совершенства, которого они требуют. Обратитесь к этому господину мавру, или к тому, кто он есть на самом деле, и посмотрите, что он делает. Я и мой господин можем накидать ему столько набросков и сюжетов в области приключений и разных событий, что он сможет составить не только вторую часть, но и сотую. Должно быть, этот добрый человек, несомненно, думает, что мы заснули здесь на соломе и купаемся в благах, как сыр в масле; так что подставьте нам подножку, и вы увидите, что мы тут чуть ноги не протянули. Что я могу сказать, так это то, что, если бы милорд прислушался к моему совету, мы бы уже давно участвовали в этих походах, искореняя всякое зло и исправляя кривду, как это всегда было принято у добрых странствующих господ рыцарей!