Michael Tempestigma – Идеальный кадр (страница 8)
На четвёртом этаже он остановился.
– Ты чего? – Юля чуть не врезалась в него.
Он молчал. Смотрел на номер квартиры. Потом поднял голову на пролёт выше.
– Миш?
– Мы были на пятом, – сказал он тихо.
– Что?
– Квартира Голубева – на пятом. А мы стучали на третий.
Юля замерла.
– Ты перепутал этажи?
– Получается, да.
Она посмотрела на него. Потом на лестницу вверх. Потом вниз.
Миша потёр лицо рукой.
– Я идиот.
– Ты просто устал.
– Это не оправдание.
Юля усмехнулась.
– Зато теперь мы точно знаем где они живут.
– И что она держит катаны в прихожей.
– И что у неё есть серый камень на подоконнике.
– И что она знает про нас.
Юля замолчала.
Миша стоял на лестнице, сжимая перила.
– Если бы я не ошибся дверью, – сказал он тихо, – мы бы никогда не узнали про те старые дела. Про букву «Н». Про кресты десять лет назад.
– Судьба, – сказала Юля.
– Совпадение.
– Одно и то же.
Он посмотрел на неё.
– Ты правда так думаешь?
– Я думаю, что мы там, где должны быть. Даже если пришли туда случайно.
Миша помолчал. Потом кивнул.
Глава 5 –
Архив находился в подвале.
Тусклые лампы гудели устало, пахло бумагой, пылью и крысиным ядом, который раз в пять лет раскладывали по углам. Стеллажи уходили в темноту, как лес, – бесконечные ряды папок, коробок, перевязанных бечёвкой, и картонных томов с надписями от руки.
Юля сидела на полу, скрестив ноги, и листала дело десятилетней давности. Рядом стояла стопка – ещё пять таких же.
Миша сидел на шаткой табуретке, придвинутой к столу, и читал поверх её плеча.
– Что там?
– Ничего, – Юля перевернула страницу. – Описание трупа, фото, заключение. Буква «Н» на груди. Крестов тогда не было.
– А кресты когда появились?
– Через год. Женщина. Тут написано – «странные повреждения кожных покровов, предположительно посмертные». Никто не связал.
Миша молчал. Смотрел, как она перелистывает страницы – аккуратно, бережно, как будто не бумагу трогает, а чью-то жизнь.
– Юль.
– М?
– Ты как вообще?
Она подняла голову. В тусклом свете ламп её глаза казались почти белыми.
– В смысле?
– В смысле – держишься?
Юля посмотрела на него долгим взглядом. Потом усмехнулась уголком губ.
– Миш, я трупы фоткаю с восемнадцати. Я уже не знаю, как это не держаться.
Он не ответил. Просто сидел и смотрел на неё.
– А ты? – спросила она.
– Что я?
– Держишься?
Он пожал плечами.
– Ты же рядом.
Юля опустила глаза обратно в папку.
– Это не ответ.
– Знаю.
Она перевернула страницу. И замерла.
– Миш.
Он наклонился ближе.
На пожелтевшей фотографии, приклеенной к листу, было тело. Мужчина лет пятидесяти, вскрытие, стандартный ракурс. Но на груди, чуть выше сердца, темнела буква.
«Н».
Аккуратная. Ровная. Как будто вырезанная резцом.
– Это он, – сказала Юля тихо. – Десять лет назад. Та же роспись.
Миша взял папку, поднёс ближе к свету.