Michael Tempestigma – Идеальный кадр (страница 11)

И пошла обратно к машине, не оборачиваясь.

Миша догнал её уже у двери.

– Юль.

Она остановилась.

– Ты как?

Она посмотрела на него. Под дождём, в свете фонаря, её лицо казалось таким же спокойным, как у той женщины на скамейке.

– Нормально, – сказала она. – Это работа.

– Не ври.

– А ты не спрашивай.

Она открыла дверь и села в машину.

Миша постоял секунду под дождём, глядя на её тень за стеклом. Потом обошел машину, сел за руль.

Они уехали, оставив позади свет ламп, людей в форме и женщину с пустыми глазами, которая сидела на скамейке и ждала утра.

Глава 7 – «Игра Путь»

После парка он отвёз Юлю домой.

Всю дорогу молчали. Она смотрела в окно, он – на дорогу, но оба думали об одном: о пустых глазах и о том, что будет дальше.

Машина остановилась у её подъезда.

– Я к себе, – сказал Миша. – Переоденусь и приеду. Не ложись, если хочешь есть.

Юля, уже вылезая, обернулась:

– А ты привезёшь?

– Привезу.

Она кивнула и скрылась в подъезде.

Он поехал к себе.

В своей однушке пробыл минут двадцать. Бросил грязную куртку в угол, натянул свежую футболку – чёрную, растянутую, самую удобную. Сунул в рюкзак пару чистых носков (мало ли, вдруг останется), зачем-то прихватил с подоконника старый компас – просто так, в руку, как талисман.

Потом заскочил в круглосуточный магазин на углу. Купил чипсы, лимонад, сыр, нашёл на полке банку ананасов – она любила, хотя и говорила, что это «не еда, а издевательство». Взял и их.

И только потом – к ней.

Миша припарковался у Юлиного дома без четверти два.

Дождь кончился, но асфальт блестел, и фонари отражались в лужах, как маленькое солнце в чёрной воде. Он заглушил двигатель, посидел секунду, глядя на её окна. Свет горел. На кухне.

Ключ был у него. Всегда был. Она когда-то сказала: «Заходи без стука. Если буду не одна – сама виновата». Ни разу не была ни одна.

В прихожей пахло ею – фотобумагой, старым «Зенитом» и чем-то тёплым, что он не умел назвать. Миша разулся, прошёл на кухню.

Юля сидела за столом в растянутом свитере, поджав ноги, и смотрела в окно. Перед ней стояла кружка – пустая, с чайным налётом на стенках.

– Приготовить? – спросил он с порога, кидая рюкзак на пол.

Она обернулась. Посмотрела на него. На пакет с продуктами. На компас, торчащий из кармана его куртки.

– Ты компас притащил?

– На всякий случай.

– Куда?

– Не знаю. Просто.

Она усмехнулась и кивнула на плиту:

– Готовь. Я жду.

Миша открыл холодильник, достал молоко, яйца, творог. Нашёл форму, начал смешивать.

– Ананасы зачем?

– Ты любишь.

– Я говорила, что это издевательство.

– Ты так говоришь про всё, что тебе нравится.

Она фыркнула, но улыбнулась.

За окном моросил дождь.

Юля смотрела на его спину. На то, как он двигается – спокойно, уверенно, как будто не было сегодня ни трупа с пустыми глазами, ни дождя, ни Веры с её катанами.

– Миш.

– М?

– Ты устал.

– Ага.

– Иди сюда.

Он обернулся. Она похлопала по табуретке рядом.

Миша вытер руки, подошёл, сел.

Юля протянула руку и убрала ему чёлку со лба. Просто так. Как в детстве.

– Сейчас запеканка будет, – сказал он.

– Подождёт.

Она встала, ушла в комнату. Вернулась с коробкой.

Старой. Потёртой. С рисунком – развилка в лесу, одна тропа в свет, другая в темноту.

Миша улыбнулся уголком рта.

– Серьёзно?

– Ага.

Она поставила коробку на стол, открыла. Внутри лежали доска с перегородкой посередине, две деревянные фишки – тёмная и светлая, колоды карт, песочные часы.

– Ты же хотела запеканку, – сказал Миша.

– Запеканка подождёт.

Она села напротив него, разложила доску так, чтобы перегородка была между ними. Светлая фишка – себе. Тёмную подвинула к нему.