Michael Tempestigma – Идеальный кадр (страница 12)

– Твоя.

Миша взял фишку. Коснулся пальцами тёплого дерева.

– Давно не играли.

– Три недели.

– Много.

– Ага.

Она перетасовала колоды, разложила отдельно «События» и «Сомнения». Поставила часы. Посмотрела на него через доску – перегородка скрывала её руки, но не глаза.

– Ты первый.

Миша потянул карту «Событие». Прочитал про себя.

Лес. Ночь. Тропа уходит вниз, в овраг. Оттуда пахнет ежевикой.

Он поднял глаза на Юлю.

– Там тропа, – сказал он. – В овраг. Пахнет ежевикой.

Юля молча потянула «Сомнение». Прочитала. Замерла.

Часы потекли.

– Ты хочешь туда пойти? – спросила она тихо.

Миша посмотрел на неё. На её серо-голубые глаза, на прядь волос, выбившуюся из пучка.

– Нет, – сказал он. – Я хочу, чтобы мы пошли вместе.

Юля кивнула. Передвинула свою фишку вперёд.

– Верю.

На кухне запахло запеканкой. Таймер пискнул, но никто не встал.

Миша вытянул карту.

Прочитал. Замер. Посмотрел на неё поверх перегородки.

– Ну? – Юля ждала, подперев щеку рукой.

Он молчал.

Песок в часах потек.

– Миш.

– Сейчас.

Он встал, пошёл на кухню, выключил духовку. Достал форму с запеканкой – золотистую, пропахшую ванилью и детством. Ножом разрезал на две части, разложил по тарелкам. Нашёл вилки. Всё это – медленно, не спеша, как будто карта в руках не жгла.

Юля смотрела на него через проём. Не торопила. Знала – если молчит, значит, там что-то настоящее.

Миша вернулся с двумя тарелками. Одну поставил перед ней, вторую взял себе. Сел не за стол – на пол, прислонившись спиной к дивану. Пару раз дунул на горячий кусок, отломил вилкой, отправил в рот.

Юля слезла с табуретки, взяла свою тарелку и плюхнулась рядом. Тоже на пол, спиной к дивану, плечом к его плечу.

– Ну давай, – сказала она, жуя. – Что там?

Миша посмотрел на карту. Потом на неё.

– «Ты видишь свет в конце тропы. Но чем ближе ты подходишь, тем яснее понимаешь – это не свет. Это глаза.»

Юля перестала жевать.

Тишина повисла между ними. Только вилки звякнули о тарелки.

Она потянула карту «Сомнение». Прочитала. Долго смотрела на неё.

– Можно я не буду отвечать? – спросила тихо.

– Нельзя. Правила.

Она вздохнула. Отложила вилку.

– «Чьи это глаза?» – прочитала она вслух вопрос на своей карте. Посмотрела на Мишу. – Ты знаешь, чьи.

Он не ответил.

Юля подняла руку, убрала ему чёлку со лба. Как тогда, в кабинете. Как всегда.

– Той женщины, – сказала она. – В парке. Её глаза. Которые он вырезал.

Миша молчал.

– Я вижу их, когда закрываю свои, – сказала она. – Ты этого хотел? Правды?

Он покачал головой.

– Я хотел, чтобы ты сказала, что это не только у меня.

Юля посмотрела на него. Долго. Потом кивнула.

– У тебя. У меня. У нас.

Она взяла вилку, отломила ещё кусок запеканки.

– Верю, – сказала. – Двигай фишку.

Миша передвинул тёмную фишку вперёд.

Они ели молча. За окном начинал брезжить рассвет.

– Ещё партию? – спросила Юля.

– А запеканка?

– Утром доедим.

Миша усмехнулся.

– Ты просто хочешь выиграть.

– Я всегда хочу выиграть.

– Неправда. Ты хочешь, чтобы я выиграл.

Юля посмотрела на него. Улыбнулась – светло, устало, по-настоящему.

– Поэтому ты меня и держишь.

– Поэтому, – сказал он.

Она перетасовала колоды. Часы перевернулись снова.