Миана Кафи – Лучи света под тысячей сливовых лепестков, или Девять ресниц дракона. Книга первая (страница 6)
Она почти потянулась за телефоном, чтобы снять кружок для мужа и дочери. Пусть посмотрят. Пусть увидят. Пусть испугаются. Но рука замерла на полпути.
Что это даст? Ничего не изменится.
Она встала, отряхнула рубашку и снова пошла к свалке.
Морена пошла к тому гоблину, который ответил ей вчера. На этот раз она решила быть твёрже.
— Слушайте, — сказала она громко. — Вы не имеете права жить здесь. Это земля людей.
Гоблины стали окружать её. Самый крупный, в рваной шляпе, обернулся.
— А ты кто, чтобы решать?
— Я... — она запнулась. — Я требую, чтобы вы убрались отсюда.
Гоблины переглянулись. Кто-то засмеялся, кто-то рыгнул.
— Ты смешная, — сказал гоблин в шляпе. — Пришла, требуешь. А что дашь взамен?
— Я... — Морена растерялась. — Я не обязана ничего давать.
— Ага, — гоблин кивнул. — Как все люди. Приходят, требуют, а сами ничего не дают. Убирайся, чужестранка. Пока мы добрые.
Он швырнул в неё гнилым яблоком. Морена отшатнулась, но не ушла.
— Я не уйду! — крикнула она. — Я буду стоять здесь, пока вы не...
— Не что? — гоблин подошёл ближе. — Не уберётесь? Не перестанете дышать? Не перестанете быть?
— Вы... вы! — Морена схватила первую попавшуюся банку и швырнула в ответ. — Убирайтесь! Слышите? Убирайтесь отсюда!
Гоблины замерли на секунду. Потом засмеялись. Кто-то зашипел, кто-то подхватил банку и бросил обратно. Морена едва увернулась.
— Смешная, — сказал гоблин в шляпе. — Думает, если покричит, мы испугаемся.
— Я не кричу! — закричала Морена. — Я требую!
— Требуй, требуй, — махнул рукой гоблин. — Мы тоже требовали, когда нас из леса выгоняли. Помогло?
— Мы — гоблины, — сказал он. — А ты — чужестранка. Уходи.
Она выпрямилась, сложила руки на груди и сказала громко:
— Посмотрите на себя! Вы живёте в грязи. Вы... вы недостойны называться хранителями леса!
Гоблины переглянулись. Кто-то опустил глаза, кто-то, наоборот, поднял голову выше.
— А кто сказал, что мы хранители? — спросил гоблин в шляпе. — Люди? Люди сказали, что мы никто. Что мы ничтожества. Что мы не важны и не нужны. Что нас можно выкинуть, как мусор.
— И вы поверили? — спросила Морена.— А что нам оставалось? — он развёл руками. — Мы жили в лесу. Соблюдали порядок. Никого не трогали. А люди пришли, вырубили лес и выгнали. Сказали: «Вы никто. Вы не важны. Вы даже не люди».— Но вы... — начала Морена.— Мы — гоблины, — перебил он. — А вы — люди. Вы всегда так. Сначала выгоняете, потом требуете, чтобы мы были удобными.
— И теперь, — гоблин в шляпе посмотрел ей прямо в глаза, — теперь мы живём так, чтобы нас заметили. Хоть так.
— Вы... вы специально? — Морена не верила. — Вы специально разводите грязь?
— А как ещё нас заметить? — усмехнулся он. — Мы маленькие. Мы некрасивые. Мы никому не нужны. Но если от нас воняет — нас замечают. Если мы шумим — нас слышат. Если мы мешаем — о нас говорят.
— Тем временем, разве это мы создали весь этот мусор?
— Не мы, нет не мы
— Это свалка, это то, что создали вы!
— Точно! Мы просто все собрали в кучу, чтобы нас не трогали.
Он пнул сломанный ящик.
— Это всё, что у нас есть.
Морена опустила глаза и вернулась к костру, где сидели Вэй и Абрахас.
Ночь опустилась, как тяжелое одеяло.
— Не получилось, — сказала она.
— Ты пыталась, — повторил Вэй.
— Она на них кричала, — заметил ворон. — Как её мать.
— Я не...
— Кричала, — подтвердил Вэй. — И требовала, стыдила. Они такого насмотрелись.
Морена не спала.
Она сидела у костра, обхватив колени руками, и смотрела на свалку. В темноте она казалась другой — не страшной, а тихой, почти уютной. Гоблины не спали — их тени мелькали между кучами, слышался тихий шёпот, иногда смех.
— О чём они говорят? — спросила она у Вэя.
— О тебе, — ответил он. — О том, что ты смешная. Что ты... другая.
— Какая?
— Не знаю, — он помолчал. — Не такая, как все.
Морена смотрела на огонь. Вспоминала мать, которая заставляла её быть удобной. Не высовываться. Не спорить. Не рисовать. Быть хорошей девочкой, хорошей студенткой, хорошим юристом, хорошей женой, хорошей матерью.
Она стала невидимкой.
— Они не хотят быть удобными, — прошептала она. — Они хотят быть замеченными. Даже если для этого нужно быть грязными.
Она посмотрела на свои руки. Чистые. Ухоженные. Невидимые.
— А я? Кто я?
Вэй молчал. Абрахас, сидевший на ветке, приоткрыл один глаз, посмотрел на неё и снова закрыл.
— Кар-р-р, — каркнул он тихо. — Ты та, кто рисует цветы, которых не бывает.
Утром она проснулась от того, что кто-то дёрнул её за волосы. Она открыла глаза — над ней стоял маленький гоблин с огромными глазами. В руках он держал её расчёску.
— Отдай! — крикнула Морена.
Гоблин засмеялся и побежал. Морена бросилась за ним, споткнулась о какую-то банку, упала. Гоблины вокруг засмеялись.
— Верните! — крикнула она, вскакивая.
— А что ты дашь? — спросил гоблин в шляпе.
— Я... — она не знала.
— Ничего, — он развёл руками. — Как всегда.
Гоблины засмеялись громче. Кто-то швырнул в неё грязью, кто-то — тухлым яйцом. Морена стояла посреди свалки, грязная, злая, униженная.
— Зачем вы это делаете? — закричала она.