Миана Кафи – Лучи света под тысячей сливовых лепестков, или Девять ресниц дракона. Книга первая (страница 7)

— А зачем вы это делаете с нами? — ответил гоблин. — Мы просто играем.

Она выбежала со свалки, упала на траву, зарыдала.

— Не могу. Я не герой. Я просто женщина, которая неизвестно как оказалась здесь и хочет домой.

Вэй сел рядом. Молчал. Не утешал.

— Ты слышишь? — она подняла на него заплаканное лицо. — Я не могу! Я не знаю, как их убедить. Я не знаю, как быть... другой. Позови его! Позови дракона! Пусть он найдёт другой способ как вернуть меня домой!

Вэй молчал.

— Я всегда была той, кем меня хотели видеть другие! — крик сорвался на хрип. — Хорошей дочерью. Хорошей женой. Хорошей матерью. А где я? Где та, кто рисовала драконов? Где та, кто верила, что деревья могут цвести розовым?

Она замолчала. Голос стихал, превращался в шёпот.

— Её нет.

Вэй поднял кисть. Провёл ею в воздухе — медленно, плавно, будто рисовал на воде. Иероглиф загорелся золотым, потом розовым, потом синим — цветами авроры, которые она видела только на картинках, когда была маленькой. Он закружился в воздухе, уменьшился, свернулся и упал на ладонь Морены маленьким пирожком. Прозрачным, мерцающим, с начинкой цвета сливы.

— Что это? — прошептала она.

— Юэбин, — ответил Вэй. — Лунный пряник. В моём мире его едят, когда не видят решения. Когда кажется, что всё запуталось, и не знаешь, куда идти.

— И что? Помогает?

— Помогает вспомнить, что некоторые вещи нельзя решить криком. Некоторые нужно просто... переждать. Как луну. Она уходит, но всегда возвращается.

Морена смотрела на пряник. Он был тёплым, пах сливой и чем-то ещё — тем, что она не могла вспомнить, но чувствовала каждой клеткой.

— А если она не вернётся? — спросила она.

— Вернётся, — он улыбнулся. — Она всегда возвращается.

Абрахас, сидевший на ветке, каркнул:

— Кар-р-р! Ешь давай, а то я съем. Я, между прочим, тоже устал. И нервничал. И вообще, я ворон. Мы не привыкли ждать, пока люди разберутся в себе.

Морена засмеялась. Откусила кусочек. Пряник таял на языке, и вместе с ним таяло что-то внутри. Страх. Усталость. Глухая стена, которую она строила годами.

— Ладно, — сказала она, вставая. — Попробую ещё раз.

— Только не кричи, — каркнул ворон. — И не требуй. Они этого насмотрелись.

— А что делать?

— Быть собой. Какой ты была. Какой хочешь стать.

Она вытерла слёзы.

— Я попробую ещё раз, — сказала она.

— Попробуй, — кивнул Вэй.

— Мы подождём, — каркнул ворон.

Ночь была холодной, и Морена не могла уснуть.

Вэй уже уснул, а Абрахас улетел куда-то по своим делам. Морена взяла палку и начала рисовать. Она смотрела на серые стены, на серые лица, на серое небо. И начала рисовать. На пыли, которая покрывала всё вокруг. На воздухе, который был таким же серым, как и всё остальное. Она не помнила, как это делается. Но руки помнили. Они помнили то, что голова забыла. Как в детстве, когда она заполняла поля конспектов драконами с длинными усами, а мать говорила: «Займись делом. Что за глупости! Таких цветов не бывает».

Цветок. Один. Нежно-розовый, как те, из книжки про Китай, которую она прятала под кроватью. Как те, что она рисовала, когда верила, что краски могут всё.

Она рисовала, и мир оживал. Краски возвращались. Сначала розовый — тот, что она помнила с детства. Потом жёлтый — цвет солнца, которое не заходило за горизонт. Потом синий — цвет неба, которое помнило, каким оно было до того, как стало серым. Потом зелёный — цвет листвы, которая шумела на ветру.

— Красиво, — раздалось сзади.

Она обернулась. Маленький гоблин — тот, который украл расчёску — стоял в двух шагах и смотрел на рисунок.

— Это ты нарисовала? — спросил он.

— Я.

— А что это?

Гоблины останавливались. Сначала один. Потом другой. Потом — все.

Они смотрели. Не на цветок — на неё. На её руки, которые двигались так, будто никогда не забывали, как это делается. На её лицо, на котором не было ни тени, ни серости.

— Это цветы, — сказала она. — Их не бывает. Но они красивые.

— Нарисуй ещё, — попросил маленький гоблин, тот самый, который толкнул её, даже не заметив. Сейчас он смотрел, и в его глазах было что-то, чего она не видела в этом городе. Любопытство.

Она рисовала. Деревья с розовой листвой, которые росли там, где их никто не сажал. Драконов с длинными усами, которые спали на ветках, свернувшись кольцами. Лес, которого больше нет. И лес, который будет. Который вырастет из этих камней, из этой пыли, из этой серости, если кто-то поверит, что он может вырасти.Гоблин подошёл ближе. Сел рядом. Смотрел, как она выводит линии, как появляются лепестки, которых не бывает.

— А ты можешь нарисовать меня? — спросил он.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.