Миа Сольве – Дочь, которую не ждали. Хроники выживания из Ленинграда (страница 11)
«Сесть на автобус или метро до вокзала».
Логика ребенка безупречна.
Я выскользнула из квартиры, пока голоса на кухне гремели о скатерти. Дверь тихо щелкнула.
«Чик-чик.»
Только в другую сторону.
На свободу.
И тут я попала в Огромный мир.
Подъезд, двор – знакомо.
А дальше… Город. Непривычно огромный, громкий, чужой.
Машины ревели, как чудовища.
Люди шли быстро, не глядя под ноги.
Тротуар был твердым и бесконечным.
В воздухе пахло бензином, пылью и чем-то острым – чужими жизнями.
После тесной квартиры с вечными скандалами это было ослепительно и пугающе.
Свобода оказалась слишком большой.
Запах метро это особенно.
Я дошла до станции. Спустилась по скользким ступенькам.
И меня накрыло.
Запах пота, машинного масла, раскаленного металла и сырости.
Как дыхание гигантского зверя.
Грохот приближающегося поезда – гром папиного крика, умноженный на сто.
Люди толкались, спешили. Я прижала котомку с Ушастиком, чувствуя, как теряюсь.
Куда идти?
Какой поезд?
Надписи плыли.
Голоса сливались в гул.
Я стояла у стены, как мышь в углу.
Только не штора.
Совсем не штора.
Тут я почувствовала на себе чужую руку.
Крупная тетя в клетчатом пальто и с авоськой пахла луком и дешевым одеколоном.
Она наклонилась: «Девонька, ты чего тут одна? Где мамка?».
Ее голос был хрипловатым, но не злым.
Рука – большая, в перчатке с дыркой на пальце – легла мне на плечо.
Не как мамины клещи. Тепло.
И от этого стало еще страшнее.
Язык прилип к небу.
«В… в пометок…» – прошептала я.
«К бабушке? Ага, понятно».
Она повела меня… но не к поезду.
К милиционеру.
Ловец беглецов.
Он пах мятным леденцом и чем-то казенным.
Каким я увидела Лицо матери…
Дверь открылась.
Мама.
Не радость.
Не слезы облегчения. Маска.
Белая от злости или страха. Губы – тонкая бритва.
Глаза метнулись к милиционеру, потом к тете в клетчатом, потом ко мне.
В них не было «Слава Богу!».
Было: «Что ты наделала?! Что они подумают?! Скандал! Позор!»
«Спасибо вам огромное!» – ее голос звенел той же фальшивой легкостью, что и у Нины Петровны. – «Шалунья! Убежала, пока я спину отвернула! Весь в папу, непоседа!»
Пальцы схватили мою руку. Клещи.
«Пойдем домой».
Не «Пойдем, доченька». Домой. В клетку.
Сейчас я взрослая Аня рассуждаю…
Моя первая экспедиция к свободе обернулась географическим позором.
Экипировка: боевой заяц Ушастик (на случай тоски), стратегический запас – одна ‘Антоновка’ (чтобы не сдохнуть с голоду в долгом пути), мамин синий платок (оберег от злых духов и для пикника) и ключ от квартиры (вдруг бабушка захочет проверить наши трофеи?).
Навигация: интуиция и детский лепет бабушки Поли.
Результат: доставлена домой живым грузом милицейским патрулем и тетей Любой из 37-й квартиры.
Эпик фейл уровня ‘Дунька-путешественница’.
Я хотела сбежать не от дома.
От лжи, что въелась в стены.
От синяков, замазанных пудрой ‘Ленинградская’.