Мейв Бинчи – Зажги свечу (страница 80)
– Ага, а мне тебя слушать легко, стало быть…
– Мы не можем продолжать делать вид, что все в порядке. Мы много месяцев избегали таких разговоров. У нас ничего не получается, я не знаю почему, возможно, я что-то неправильно делаю, именно поэтому я хочу попросить совета. Я думала, от меня требуется только лежать. Наверняка я должна делать что-то еще, но я не знаю, что именно. Тони, неужели ты не видишь, насколько все плохо…
– Моя дорогая Эшлинг, но ведь именно ты хочешь поговорить об этом.
– И я пытаюсь! Я подумала, может быть, дело в выпивке?
– А что с ней не так?
– Что, если мы оба пьем так много, что не можем сделать все правильно и у нас ничего не получается?
– Моя дорогая Эшлинг, как можно всерьез предполагать такое, если ты практически не пьешь? – холодно возразил Тони.
– Ты вынуждаешь меня сказать все напрямую? До свадьбы ты просто с ума сходил… говорил, что не можешь остановиться. Говорил, что с моей стороны жестоко не позволять тебе. Помнишь? В машине. В саду. Помнишь? Ты явно думал, что все просто, что ничего сложного там нет… – (Тони промолчал.) – И поскольку в те дни ты был такой ненасытный… я подумала, а вдруг проблема в том, что сейчас ты пьешь гораздо больше, чем тогда? Возможно, именно в этом загвоздка, именно из-за выпивки все стало так сложно.
– Ты сама такой вывод сделала или обсудила вопрос с разными людьми и вы вместе пришли к общему заключению?
– Господи, Тони, что ты несешь? С кем бы я могла обсуждать подобные темы?
– Ну, не знаю. Тебя постоянно нет дома, мало ли где ты шляешься и о чем разговариваешь!
– Я ухожу только тогда, когда ты пошел выпить. Если ты дома, то и я всегда дома, а если и ухожу, то только к мамане или к Морин. Я бы предпочла оставаться дома с тобой… но тебя никогда не бывает дома…
– Я думал, ты не собираешься меня пилить! Ты ведь обещала, что не будешь читать мне нотации. – Тони взял бутылку и налил себе виски.
– Так что, по-твоему, нам следует сделать? Я серьезно. Пожалуйста, не переводи все в шутку. Ты считаешь, что нам следует продолжать в том же духе и притворяться, будто никакой проблемы нет? Разве не лучше посмотреть правде в глаза и сказать все как есть? Мы ведь должны быть близкими друзьями, ты и я, и раньше именно так и было. А теперь мы ничего не можем обсудить. Мне кажется, если бы мы могли открыто разговаривать про постель… мы могли бы обсуждать что угодно, и ты не сбегал бы от меня к Шею и компании, а я не оставалась бы в одиночестве… – Эшлинг замолчала и посмотрела на мужа; нижняя губа Тони подрагивала, но он молчал. – Ты ведь знаешь, как сильно я люблю тебя, я хочу именно тебя, ты мой, Тони… – снова заговорила она. – Как нелепо притворяться, что все в порядке и у нас нет проблем…
Эшлинг пересела на пол рядом с ним и положила голову ему на колени. Он потрепал жену по голове и запустил пальцы в ее волосы.
– Ты всегда говоришь, что это не важно… когда оно происходит… то есть не происходит… ты часто говорила мне, что в жизни есть куда более важные вещи… поэтому я думал, что тебе оно не особо и нужно, а теперь оказывается, что ты только притворялась…
– Разумеется, в жизни есть куда более важные вещи… но то, что мы не можем обсудить проблему… вот это ужасно! И я уверена: загвоздка в чем-то простом, о чем мы не знаем. Может быть, нам нужно почитать книжки вместе…
– Я читал книжки, – признался Тони.
Эшлинг подняла голову:
– И что в них написано?
– Написано, что причина в нервах и неопытности и что со временем проходит.
– Вот как! – Она попробовала улыбнуться.
– А еще написано, что партнерша должна проявлять деликатность, успокаивать и говорить, что это не имеет значения. Поэтому я подумал, что ты тоже читала книжки.
– Нет, не читала. Я и правда думаю, что это не имеет значения.
– Тогда почему мы тут сидим и изводим себя разговорами?
– Потому что важна другая сторона проблемы. Это не имеет значения ночью, в ту минуту, когда значимо для тебя… но в долгосрочной перспективе очень важно… важно то, что я не могу дать тебе все удовольствие… и детей… – Эшлинг внезапно замолчала.
– Я слушаю, – сказал Тони.
– Ну, я подумала, что мы могли бы обсудить, есть ли какой-то способ преодолеть затруднения… и если мы решим, что такого способа нет, то, может быть, есть шанс, что мы оба будем счастливее, если перестанем пытаться, раз оно нас так расстраивает. И мы могли бы усыновить ребенка.
– Ты серьезно? – изумился Тони.
– Абсолютно. Если ты не почувствуешь себя обделенным и сможешь обойтись без этой части жизни, если у меня не будет ощущения, что мы постоянно терпим неудачу, тогда мы оба могли бы стать гораздо счастливее, могли бы взять себе мальчика или девочку и открыли бы новую страницу… – Сидя на полу, Эшлинг улыбалась мужу, словно предлагала нечто совершенно обыденное.
– Как можно вести с тобой серьезные разговоры, когда на тебя нашла такая блажь? – Тони встал.
– Почему блажь?
– Полный вздор! Разве ты не слышала, что я сказал? Более чуткий человек не заставил бы меня говорить такие вещи вслух, но если ты настаиваешь, то я скажу. В книге написано, что проблема временная, ясно? И что это нормально. Понятно? И стыдиться нечего. Верно? Все пройдет. Проблема в неопытности… потому что, в отличие от некоторых резвых и искушенных людей, которыми ты явно восхищаешься, у меня нет опыта. Я не переспал со всеми подряд. Я спал только с тобой… – Тони прервался, чтобы глотнуть из стакана. – К тому же, как ты сама и сказала, женщине ничего особо делать не надо, верно? Ты сама говоришь, что просто должна лежать и ждать. Так что я думаю, мы практически все обсудили, не так ли? Или ты хочешь, чтобы я в завтрашней газете объявил…
– Тони!
– Нет, раз уж ты хотела поговорить, то дай и мне сказать! Ты говорила, что для тебя это не важно, потом сказала, что на самом деле важно, а теперь утверждаешь, что тебе все равно, если мы никогда это не сделаем…
– Тони…
– Послушай меня! Ты говорила, что ничего не читала про это, но считаешь, что специалист может нам помочь. Ты думаешь, что все делаешь правильно, если там вообще есть что делать, а проблема во мне. Ты говоришь, что хотела бы отказаться от того, для чего вообще изобретен брак, чтобы я воспитывал сына чужого мужчины. Ты только одну правильную вещь сказала… всего одну…
– Какую? – прошептала Эшлинг.
– Что ты не собираешься надираться сегодня вечером, а я собираюсь. Сегодня я уж точно нажрусь! – Он вылил в стакан остатки виски и залпом выпил, бросил бутылку вверх дном в корзину для мусора и улыбнулся Эшлинг натянутой, неестественной улыбкой. – Ну что же, мадам, не изволите ли присоединиться ко мне? В конце концов ты моя жена, а место жены – рядом с мужем… а также под ним.
– Я полагаю, сегодня у нас была единственная возможность обсудить проблему. И мы все испортили. – Эшлинг встала.
– Ну что же, тогда по коням?
Эшлинг прикинула, что спокойнее будет пойти с ним, чем лежать здесь, в страхе ожидая, как он сюда завалится пьяный и разбудит Гретту Росс и ее двенадцать постояльцев.
– По коням, – согласилась она.
– Так-то лучше, – сказал Тони, к которому снова вернулось хорошее расположение духа.
Саймон и Генри вели себя словно братья Вестерны из мюзикла: один начинал предложение, а другой заканчивал. Когда они пригласили Элизабет в шикарный французский ресторан и даже принесли ей орхидею, чтобы приколоть к платью, она решила, что с ними можно недурно провести время. Саймон сказал, что Генри много знает про вино, а потому им с Элизабет придется сидеть и выслушивать его длительную дискуссию с официантом. Генри засмеялся:
– Саймон настолько плохо разбирается в винах, что, когда его однажды спросили, белое ему или красное, он ответил: «Да, пожалуйста»!
Элизабет подумала, что смех делает Генри моложе на вид: не таким сутулым, менее скованным и неуклюжим. Сегодня вечером он и в самом деле чувствовал себя вполне непринужденно, смеялся над собой и позволял Саймону себя передразнивать. Раньше он иногда выглядел очень напряженным и неловким. Возможно, из-за слишком высокого роста его локти и колени, казалось, торчат во все стороны. Создавалось впечатление, что если он упадет, то может разбиться на мелкие кусочки, а если внезапно встанет, то все вокруг может попа́дать. Хотя на самом деле это впечатление не соответствовало действительности. Генри вовсе не был неуклюжим, он только казался таким.
Сегодня он, должно быть, вымыл голову, прежде чем прийти: его аккуратно уложенные русые волосы выглядели мягкими и сияющими. У него такие светлые брови и ресницы, что, будь он девушкой, пришлось бы их подкрашивать, подумала Элизабет. Ну разве не глупо, что девушки всегда пытаются как-то изменить свое лицо, а мужчинам ничего подобного и в голову не приходит?
С лицом Генри Мейсона все было в порядке, ничего менять не требовалось. Оно просто ничем не примечательно, вот и все. Нужно хорошенько к нему приглядеться, чтобы запомнить.
Саймон и Генри наговорили Элизабет кучу комплиментов и похвалили ее за все подряд: и за успех курса, и за знание картин, и за чудесную вечеринку. А еще сказали, какой у нее красивый дом в Кларенс-Гарденс и как им нравится ее прическа в стиле конский хвостик.
– Думаю, я скорее похожа на молодящуюся старушку. В моем возрасте уже не стоит делать прически для подростков, – сказала она, проверяя их реакцию.