Мейв Бинчи – Зажги свечу (страница 63)
Морин расцвела на глазах, когда Эшлинг стала ее навещать. А Эшлинг, в свою очередь, внезапно начала понимать неприятную правду о том, насколько одиноко живется Морин. Маманя была права, когда уговаривала Эшлинг вовлечь старшую сестру в подготовку к свадьбе. Морин явно умирала от скуки в этом унылом месте, которое ни ферма, ни дом, а просто огромное несуразное здание почти на обочине дороги с четырьмя акрами земли за ним. Земля ничем не засеяна и используется другими фермерами как пастбище, а из хозяйства только несколько гусей, ослик, курицы и овчарка. Семейство Дейли насмехалось над попытками Морин что-то посадить, но Эшлинг, ее вновь обретенный союзник, восприняла их сопротивление как вызов.
– Ты не понимаешь, они думают, что земля должна приносить доход, что садик – это дурацкая затея горожан, и мне такое не по статусу, я же не богачка какая-то. А цветы на еду не годятся…
– Да ты просто притворись, что оно тут как-то само по себе взяло и выросло, а ты вообще ни при чем. Не говори им, что сажаешь цветы, занимайся ими, когда никого нет рядом. Я тебе помогу, привезу несколько растений и семена, у папани наверняка есть что-то в лавке. Скажу ему, что это подарок для тебя. Можешь все на меня повесить.
– Господи, Эшлинг, вот у тебя мозги работают, тебе будет легко справиться с Мюрреями!
– Думаю, мне волей-неволей придется как-то справляться.
Миссис Мюррей сильно удивилась, обнаружив, что О’Конноры пользуются в городе куда большим уважением, чем она думала: они давно держат лавку и имеют хорошую репутацию, дети у них сообразительные и ведут себя похвально, кроме разве что братца, который постоянно слоняется у дверей паба Ханрахана по субботам или во время закрытия вечером. Эшлинг обходительна и станет достойной невестой. Некоторые даже восхищались ею и говорили, что она одна из самых привлекательных девушек в Килгаррете.
Надежды миссис Мюррей не оправдались, но она со вздохом признала, что редко получала то, на что надеялась. Джоанни почти ничего не рассказывала о своей жизни в Дублине и устраивала истерику при малейшем намеке на критику. Она не приглашала домой никого из друзей, и ей требовался нескончаемый поток карманных денег сверх того, что она зарабатывала. Она так и не научилась разбираться в бизнесе и, по мнению безгрешного мистера Мида, не имела никаких склонностей к тому, чтобы вести дела семейной компании.
Наличие священника в семье служило утешением. На следующий год Джона посвятят в сан. Она почему-то надеялась, что он станет ей опорой и поддержкой, найдет для нее слова утешения и откроет путь в светлое будущее, когда в жизни черная полоса. На самом деле Джон оставался ее сыном, жаловался, когда Тони использовал всю горячую воду, принимая ванну, или когда Джоанни слишком шумела, а в свой последний приезд выразил недовольство вывеской семейной компании Мюрреев, заявив, что она выглядит потрепанной и обветшалой и что отцу не понравилось бы такое наплевательское отношение, чем разозлил всех, кто его слышал. Миссис Мюррей ожидала, что священник в семье будет улаживать разногласия, а не создавать их. По крайней мере, Джон помог с организацией свадебного путешествия и предложил молодоженам посетить папскую аудиенцию, где они смогут получить личное благословение папы римского. Такая удача! Миссис Мюррей объявила об этом чуть ли не каждому в городе. Она говорила Тони, что иногда просыпается среди ночи и думает о том, как ее сын будет целовать кольцо папы Пия XII. Они с папой римским будут в одной комнате! От таких мыслей ее бросало в дрожь. Тони ответил, что папа и в самом деле выглядит несколько пугающе, тут кого угодно в дрожь бросит. У миссис Мюррей вытянулось лицо.
Зато Эшлинг определенно знала, как обращаться с Тони. Она твердо сказала ему, что свадебный костюм ему слишком мал.
– Все нормально, если я втяну живот, – уперся Тони.
– Не получится. Если задержишь дыхание, то упадешь!
– Я не сяду ни на какую диету! Я не собираюсь перестать пить пиво только ради того, чтобы влезть в свадебный пиджак! – насупился он.
– А разве кто-то предлагал такое? – засмеялась Эшлинг. – Что за глупости! И все ради одного дня. Нет, я думаю, тебе не стоит даже мечтать о похудении, просто отдай его портному, пусть расширит пиджак, и тогда ты будешь прекрасно выглядеть и тебе будет удобно.
Тони на целый месяц отказался от пива. Любой дурак может не пить пиво месяц, несколько порций джина с содовой помогут держаться на плаву. За три с половиной недели он сбросил достаточно, чтобы влезть в пиджак. Миссис Мюррей пришла в восторг. Наверняка Эшлинг именно этого и хотела, когда отмахнулась от его слов. Эта дамочка умеет добиться своего!
За две недели до свадьбы Эшлинг и Тони зашли посмотреть, как продвигается обустройство их нового одноэтажного дома. Эшлинг сказала, что хочет засечь, сколько времени ей понадобится, чтобы дойти туда от родительского дома. Ушло десять минут неторопливым шагом.
– Отлично! – засмеялась она. – Если вдруг ты дашь мне ремня за что-то, то я могу быстренько сбежать в город и собрать группу поддержки!
– Что за глупости! – обиделся Тони. – Разве я когда-нибудь ударю тебя? Ты как цветочек…
Эшлинг была тронута:
– Не обижайся, у меня дурацкое чувство юмора. Ты прав, я ляпнула глупость. Очень мило с твоей стороны сравнить меня с цветочком. Давай разведем цветник! Мне нравятся дельфиниумы и люпины, но в доме на площади для них вечно не хватало места.
– Выращивай все, что захочешь! – великодушно ответил Тони.
Эшлинг почувствовала правоту мамани: Морин и в самом деле приходилось много с чем мириться. Подумать только, она вынуждена скрывать цветы от этих неотесанных Дейли!
Она взяла Тони под руку, пока они осматривали недостроенный дом. Тони злился, что водопровод так и не доделали на прошлой неделе. Эшлинг предпочла бы поменьше окон, следовательно, и возможностей для свекрови кудахтать, спрашивая про шторы, которые еще не заказывали, не обсуждали и о которых пока даже не думали.
Когда они разочарованно заглядывали в недоделанные кухонные шкафы, полные древесных стружек, Тони вдруг повернулся к Эшлинг:
– А знаешь, будет здорово.
– Конечно, ведь еще куча времени. Я имею в виду, мы проведем четыре недели в Риме, так что остается целых шесть недель, – согласилась Эшлинг, стараясь выглядеть радостной.
– Нет, я не про дом, я вообще про то, что мы поженимся… – Тони смотрел на нее с нетерпением и мольбой в глазах.
Эшлинг почувствовала себя совсем старой.
– Конечно будет здорово. А как же иначе, разве мы не самая подходящая друг другу пара в городе?
– Я люблю тебя, Эшлинг, – сказал Тони, не пытаясь к ней прикоснуться.
– Тогда мне невероятно повезло! – ответила Эшлинг.
«Мне и правда безумно повезло», – повторила она себе.
Джонни надулся, узнав, что его не пригласили на свадьбу, но Элизабет вела себя твердо и невозмутимо. Соблазн взять его с собой, конечно, очень велик. Красавчик Джонни стал бы гвоздем программы, доказательством, что застенчивая малышка Элизабет Уайт добилась успеха в жизни. Он настолько обаятелен, что даже тетушка Эйлин поддалась бы его чарам. Элизабет легко могла представить себе, как Джонни сидит на барном стуле, а дядюшка Шон с искренним интересом расспрашивает его про бизнес. В своем воображении она заходила так далеко, что представляла его визит в монастырскую школу.
Элизабет не сомневалась, что Джонни сорвет аплодисменты, но чувствовала, что брать его с собой неправильно. В любом случае еще важнее то, что грандиозный праздник будет не для нее, а для Эшлинг, а Джонни только отвлечет внимание от жениха и невесты. Однако она ничего не стала объяснять ему.
Эшлинг в нетерпении прыгала за стеклянной перегородкой в аэропорту, пока Элизабет целую вечность ждала свой чемодан. Эшлинг гримасничала, показывала пальцем в направлении двери и всячески пыталась использовать язык жестов, но Элизабет отказалась от попыток что-либо понять. Она смотрела на подругу и думала, что темно-синий блейзер и зеленая юбка в складку на ней прекрасно смотрятся. Эшлинг даже продемонстрировала ей сквозь стекло помолвочное кольцо с бриллиантами, устроив пантомиму, чтобы показать, насколько оно тяжелое, просто рука отваливается. Элизабет с облегчением поняла, что перспектива стать супругой магната всего через неделю ничуть не отразилась на ее характере.
В конце концов чемодан приехал, Элизабет вышла и стиснула подругу в объятиях, словно школьница после хоккейного матча. Через несколько минут они уже направлялись в Килгаррет и прибыли туда как раз вовремя.
Эйлин только что вернулась и, как обычно, пила чай на кухне. Чашка чая отделяла рабочий день в лавке от рабочего дня в доме. Попутно она раздавала указания юной Шивон, новой служанке, заменившей Пегги, как подавать салат:
– Шивон, не бросай все вместе на тарелку. Выложи листья салата рядами, сверху на каждый положи кусочек ветчины и кружочек помидора. Нет, дай мне, я сама сделаю… Ниам, убери свои учебники, что они делают на столе? Они же испачкаются. Отнеси их к себе в комнату, я сказала! Донал уже пришел?
И тут открылась дверь и вошла Элизабет, а за ней – хохочущая Эшлинг с чемоданом в каждой руке.
Эйлин поставила чашку с чаем на стол и встала. Неужели эта высокая стройная девушка с красивым шарфом, накинутым на плечи, с элегантной золотой булавкой и цепочкой на прелестном кремовом платье… неужели неуклюжая девчонка на велосипеде, с ободранными коленками, робкая и стремящаяся всем угодить, легко краснеющая и заикающаяся, превратилась в совершенно другого человека?