Мейв Бинчи – Хрустальное озеро (страница 13)

– Нет, нет. Речь не об этом.

Он посмотрел ей в глаза:

– Хорошо, говори.

– Не здесь. Разговор долгий, тяжелый и… Давай уйдем отсюда.

Щеки Элен пылали – от прежней бледности не осталось и следа.

– Может, все-таки позвать Питера?

– Никакого Питера! – выпалила она. – Нам нужно поговорить. Ты не прогуляешься со мной?

– Сейчас? Может быть, пойдем наверх? Наверное, Рита уже накрыла на стол… – Мартин был в растерянности.

– Я сказала Рите, что сегодня мы обедать не будем. Принесла тебе несколько сэндвичей. – Она протянула ему аккуратный пакетик, и Мартину вдруг стало страшно.

– Послушай, милая, я на работе и не могу уходить когда вздумается.

– Сегодня короткий день.

– Но у меня еще куча дел… Может быть, поднимемся и поделимся сэндвичами с Ритой? По-моему, это будет замечательно…

– Я не хочу говорить при Рите…

– Я думаю, сейчас не время для разговоров. Пойдем наверх, я уложу тебя в постель. Все это ерунда. – Таким же тоном он говорил, когда вытаскивал занозу из пальца ребенка или смазывал йодом разбитую коленку. Успокаивая и утешая.

Глаза Элен наполнились слезами.

– Ох, Мартин, что мне с тобой делать?

Он потрепал жену по руке:

– Улыбнуться. На свете нет ничего лучше улыбки.

Она заставила себя улыбнуться, а Мартин вытер ей слезы.

– Ну вот, я прав! – обрадовался он.

Они держались за руки, как счастливая пара, собирающаяся жить вместе до самой смерти. Тут дверь открылась, и в аптеку вошли Лилиан Келли и ее сестра Мора, прибывшая в Лох-Гласс со своим обычным ежегодным визитом.

– Чудесно! Любовная сцена на фоне полок с лекарствами! – засмеялась Лилиан.

– Привет, Элен! В этом году мы еще толком не виделись.

Мора, такая же плотная, как и сестра, была шумной, энергичной и обожала гольф. Она работала на ипподроме и, как говорили, имела виды на одного тренера. Но надежды не сбылись. Море было около сорока, и она продолжала оставаться бодрой и деятельной.

Мартин принес два стула с высокими спинками, которые держал для посетителей, и пепельницу. Лилиан и Мора курили «Золотые хлопья», помахивая сигаретами в такт беседе.

Мартин заметил, что Элен избегает дыма.

– Может быть, приоткрыть дверь? – предложил он.

Жена бросила на него благодарный взгляд.

– Мартин, ты заморозишь нас до смерти.

– Просто Элен немного… – вступился Мартин.

– Что, нездоровится? – с сочувствием спросила Лилиан.

– Да нет. Просто немного подташнивает. Непонятно с чего.

– А это не самая старая причина на свете? – выгнула бровь Лилиан.

– Не думаю, – спокойно ответила Элен и снова слабо улыбнулась.

Она стояла у открытой двери и дышала свежим воздухом. Конец октября выдался холодным, с озера наползал туман. Щеки Элен горели румянцем.

– Слушай, мы пришли пригласить вас на ланч в «Центральную»… Сегодня короткий день. По такому случаю Питер тоже освободится раньше. Как, согласны?

Элен посмотрела на мужа. Несколько минут назад он утверждал, что у него куча дел и даже в короткий день ему трудно выкроить время на разговор тет-а-тет. А сейчас видно было, что он до смерти обрадовался возможности оказаться на людях.

– Ну не знаю… – взглянул он на жену.

Элен не пришла ему на помощь.

– Мы не так уж часто устраиваем приемы, – убеждала его Лилиан.

– Никаких отговорок! – поддержала сестру Мора. – Я угощаю. Доставьте мне удовольствие! – широко улыбнулась она.

– Что скажешь, Элен? – с пылом подростка спросил Мартин. – Кутнем, а?

Лилиан и Мора едва не захлопали в ладоши.

– Конечно, иди, Мартин. А я, к сожалению, не могу. Мне нужно сходить в… – Элен неопределенно помахала рукой в воздухе.

Никто не спросил, почему она не может принять приглашение и куда собирается пойти.

В среду занятия в школе для мальчиков заканчивались раньше, но в школе для девочек был обычный день. Эммет Макмагон пошел к сестре Мадлен, чтобы почитать с ней «Легенды Древнего Рима». Мальчик раз за разом пересказывал историю о том, как Горации защищали мост. Сестра Мадлен закрыла глаза и сказала, что хорошо представляет себе, как трое храбрых юношей сражаются с ордами врагов, а потом бросаются в Тибр. Эммет тоже представил себе эту картину и уверенно продекламировал: «О Тибр, отец Тибр, которому молятся римляне…» Внезапно он осекся и спросил:

– А почему римляне молились реке?

– Потому что обожествляли ее.

– Наверно, они были чокнутые.

– Не знаю, – задумчиво ответила сестра Мадлен. – Река была быстрая, полноводная, бурная, доставляла им пропитание, а потому вполне могла быть для них божеством. – Похоже, она не видела в этом ничего удивительного.

– А можно мне посмотреть на лисенка, которого вы показывали Кит? – спросил он.

– Конечно. Но сначала дочитай мне балладу об этих храбрых юношах. Я ее очень люблю.

И Эммет Макмагон, который не мог произнести на людях собственное имя, встал и начал декламировать стихи лорда Маколея[4] так, словно это было делом его жизни.

– Наверно, тетя Мора уже приехала, – сказала Клио.

– Везет тебе, – ответила Кит.

– Да. Она сказала, что научит нас играть в гольф. Хочешь?

Кит задумалась. Конечно, гольф – это игра для взрослых, и можно будет смотреть сверху вниз на мелюзгу, которая всего-навсего собирает мячи. Но ей кое-что мешало. Ее мать не только не играла в гольф, но и не проявляла к нему ни малейшего интереса. Если так, то учиться этой игре было бы не совсем честно: могло сложиться впечатление, что Кит не одобряет в этом мать.

– Я подумаю, – в конце концов сказала она.

– Иными словами, нет, – резюмировала Клио.

– Почему ты так говоришь?

– Потому что хорошо тебя знаю, – сердито ответила Клио.

Кит решила поговорить с матерью нынче же вечером, и, если та согласится, можно будет утереть нос этой всезнайке Клио Келли.

– Рита, мне совсем чуть-чуть. Я наелся как удав, – уныло сказал Мартин Макмагон.

– Когда ты успел? – удивился Эммет.

– Мы ходили обедать в гостиницу.