Мейв Бинчи – Хрустальное озеро (страница 10)
– Ничего тут нет странного! Почему ты опять цепляешься к моей маме? Кажется, ты обещала оставить ее в покое.
– Не заводись.
– Нет, буду! Все, я пошла домой. – Кит спрыгнула с дивана.
Клио смутилась:
– Я не имела в виду ничего плохого.
– Тогда зачем об этом говорить? Что ты за человек? Сначала сболтнешь что-нибудь, а потом говоришь, что ничего не имела в виду…
– Я только сказала…
– И что же ты сказала? – Глаза Кит вспыхнули.
– Сама не знаю.
– Вот и я тоже. – Кит выскочила из комнаты и сбежала по лестнице.
– Уже уходишь? – спросила стоявшая в коридоре миссис Келли. Мать Клио всегда знала, когда они ссорились. – А я как раз собиралась печь печенье. – С помощью вовремя предложенного угощения можно избежать ненужных стычек. Но сегодня и это не помогло.
– Клио будет рада. А мне нужно домой, – буркнула Кит.
– Еще рано.
– Маме одиноко. Понимаете, у нее нет родни, – не сдержавшись, вызывающе заявила девочка.
Темно-красные пятна, проступившие на щеках и шее миссис Келли, доказывали, что догадка Кит была правильной. Аккуратно закрывая за собой дверь, она со злорадством подумала, что никакого печенья Клио не получит. «Вот и хорошо! Надеюсь, мать спустит с нее три шкуры».
Но матери дома не было. Рита сказала, что она решила на денек съездить в Дублин.
– Что ей там понадобилось? – проворчала Кит.
– Все любят ездить в Дублин.
– Но… у нас там никого нет.
– В Дублине живут миллионы людей, – сказал Эммет.
– Тысячи, – рассеянно поправила его Кит.
– Какая разница?
– Ладно. – Кит решила сменить тему. – Что ты читал сегодня?
– Уильяма Блейка. Кто-то подарил сестре Мадлен книжку его стихов. Они ей очень нравятся.
– Я знаю только одно его стихотворение – про тигра.
– У него их много. Стихотворение про тигра есть в учебнике, а он написал их тысячи.
– Скорее десятки, – снова поправила Кит. – Прочитай мне хоть одно.
– Я не помню их наизусть.
– Перестань. Ты вечно их бормочешь.
– Я знаю про флейтиста… – Эммет остановился у окна и стал смотреть в него, как всегда делал это в домике сестры Мадлен.
Мальчик был очень горд собой. В стихотворении было трудное слово «флейтист», но он справился с ним блестяще.
Кит не заметила, как в комнату вошел отец, однако Эммет ничуть не смутился.
Стоял тихий сентябрьский вечер, они сидели за столом, и по спине девочки пробежали мурашки. Все выглядело так, словно мать действительно вне семьи. Словно их всего четверо: Эммет, папа, Рита и она сама.
Словно мать никогда не вернется.
Она вернулась замерзшая и усталая: печка в поезде сломалась, а сам поезд ломался дважды.
– Как тебе понравилось в Дублине?
– Очень шумно, многолюдно, и все куда-то торопятся.
– Поэтому мы и живем здесь, – благодушно заметил отец.
– Поэтому мы и живем здесь, – тихо повторила мать.
Кит смотрела на огонь в камине.
– Когда вырасту, стану отшельницей, – внезапно сказала она.
– Тебе не понравится одинокая жизнь. Она годится только для таких странных людей, как я.
– А вы разве странная, сестра Мадлен?
– Очень странная. Чудное слово «странная», правда? На днях мы как раз говорили с Эмметом о его происхождении.
И тут Кит вспомнила слова Клио: «Странно, что у твоей матери нет родни».
– Когда вы были молодой, то обижались, если кто-то плохо говорил о ваших родных?
– Нет, детка. Никогда.
– А как вам это удавалось?
– Просто я считала, что эти люди ошибаются. И тот, кто говорит плохо о твоих родных, не прав.
– Знаю. – И все же в тихом голосе девочки звучало сомнение.
– Твой отец – самый уважаемый человек в трех графствах; он добр к бедным и, по существу, является вторым врачом в этом городке. Твоя мать – такая добрая и милая, что я благодарю судьбу за встречу с ней. У нее поэтическая душа, она любит красоту…
В воздухе повисло молчание, и по лицу сестры Мадлен трудно было понять, о чем она думает.
– Конечно, люди часто что-то говорят из ревности, потому что не уверены в себе. Набрасываются на других, как человек, который палкой сбивает цветы, не зная, зачем он это делает… – Сестра Мадлен говорила так, словно была в трансе и все знала об их разговоре с Клио. Или Клио сама все рассказала отшельнице. – Потом такой человек жалеет, что сделал это, но не знает, как об этом сказать.
– Знаю, – снова сказала Кит.
Она была довольна, что сестра Мадлен считает мать доброй, милой и наделенной поэтической душой. Что ж, а Клио она когда-нибудь простит.
Конечно, если та этого захочет.
– Прости меня, Кит.
– Ладно, все в порядке.
– Нет, не в порядке. Не знаю, почему я делаю это. Наверное, мне хочется быть в чем-то лучше тебя. Я себе не нравлюсь. Честное слово.
– А мне не нравится дуться, – ответила Кит.
Их родители почувствовали облегчение. Они всегда переживали, когда Кит и Клио ссорились. Это напоминало удар грома и сулило скорую грозу.